Чтение онлайн

От нахлынувших чувств я прижала дочку к себе так сильно, что она запищала от недовольства.

Все это ради тебя, мой ангел. Ради тебя мы с Роаном вынесем все. Дадим тебе все, чтобы ты жила в счастье и безопасности.

— Мама, отпусти!

Вывернувшись из моих объятий Фледи одарила меня недовольным взглядом и побежала к Мэг. Я усмехнулась.

— Дожили… Я в немилости у собственной дочери.

На что Мэгги подхватила Этельфледу на руки и с заговорщическим видом мне подмигнула.

— Не расстраивайся, Марисель. Уже очень скоро ты будешь рада, что мы с Фледи ушли играть на задний двор, а не болтаемся у тебя перед глазами.

— Это вряд ли.

— Нет-нет, будешь, — настояла Мэг. — Если слух мне не изменяет, кажется, я слышала от слуг, что карета Его Святейшества подъезжает к поместью.

Ее слова прозвучали как щелчок бича, заставив всё внутри меня резко сжаться.

Месяц. Целый месяц разлуки, наполненной тревожными вестями из столицы и этой вечной, ноющей пустотой в большом доме, которую не могли заполнить ни заботы об ученицах, ни смех Фледи.

Сердце сделало одно глухое, тяжелое движение, замерло, а потом забилось часто-часто, словно пытаясь наверстать упущенное. Я плавно, чтобы не выдать внутренней дрожи, поднялась с колен, ощущая, как по спине пробегают знакомые мурашки — смесь острой радости, облегчения и вечной, неизбывной тревоги, что всегда сопровождала его возвращения.

Мэг метнула на меня понимающий взгляд и поспешила ретироваться, прихватив с собой и маленькую шалунью. Дверь за ними закрылась, и в наступившей тишине я осталась одна с гулким стуком собственного сердца.

Сдерживая порыв броситься бегом, я вышла в коридор. Шаги мои по каменным плитам были быстрыми, но ровными, лишь легкий шелест платья выдавал нетерпение. Я не бежала. Жена Инквизитора, основательница Академии, не может позволить себе лететь стремглав, как девочка. Но и идти медленно я не могла.

Я вышла на широкое крыльцо как раз в тот момент, когда тяжёлая карета с гербом Альвьеров замерла, раскачиваясь на рессорах. Воздух был холодным и прозрачным, и каждый звук — скрип колес, фырканье лошадей, голоса охраны — отдавался в нем с неестественной четкостью.

Дверца кареты распахнулась, он появился в проеме.

Роан.

Он стоял, застывший на подножке, его взгляд, золотой и острый, как клинок, уже нашел меня, пронзил насквозь, пригвоздив к месту. В его позе читалась усталость долгого пути, но в глазах бушевала знакомая буря — нетерпение, властность, голод.

В один миг между нами натянулась до предела невидимая струна, вибрируя с немой, неистовой силой. Он спрыгнул на землю, не сводя с меня глаз.

Я не успела сделать и шага ему навстречу. Роан преодолел все расстояние несколькими порывистыми движениями, и его руки, в тонкой кожи перчаток, вцепились в мои плечи, не позволяя отступить, почти не давая дышать.

— Марисель, — его голос прозвучал низко, хрипло, почти как рычание.

Он впился в меня взглядом, словно проверяя на прочность, на реальность.

Его пальцы сжались сильнее, и он притянул меня к себе, грубо, почти болезненно, и его губы обжигающе горячими прикоснулись ко лбу. Дыхание его пахло дорогой, холодным ветром и чем-то неуловимо своим, родным, от чего все внутри оборвалось и упало в пропасть.

Он отстранился всего на дюйм, его лоб уперся в мой, и я видела каждую черточку его лица, каждую частичку усталости и страсти, бушевавшей в нем.

— Тебя не было целый месяц, — прошептала я. — Ужасно долго.

Его рука переместилась с плеча на затылок, пальцы вцепились в волосы, не давая оторваться, и он снова прижался губами к виску, к щеке, к уголку губ, как запыхавшийся, жаждущий человек у источника.

— Я вернулся, — прошептал он прямо в губы.

— Добро пожаловать домой.