Чтение онлайн

Одна его рука продолжала поддерживать мою спину, а другая скользнула между нами, вниз, к самому эпицентру пульсирующего огня. Даже через ткань трусиков его прикосновение было точным, уверенным. Пальцы нашли нужную точку и он начал рисовать медленные, давящие круги. В глазах потемнело. Все мысли, все голоса окончательно испарились. Осталась только эта нарастающая волна, это нестерпимое напряжение и жгучая, влажная готовность.

Его пальцы продолжали своё размеренное, магическое вращение сквозь тонкую шелковую преграду. Каждый круг был чуть сильнее предыдущего, чуть точнее. Он не торопился, изучая реакцию моего тела на каждое движение. Словно всё, что было внутри меня теперь сосредоточилось в одной-единственной, нестерпимо чувствительной точке, которую он методично, безжалостно высвобождал.

Мыслей не было вовсе — только яркие, цветные вспышки за закрытыми веками и всепоглощающее физическое ощущение.

— Вот так… — прошептал он, и его горячее дыхание смешалось с влажным теплом на моей коже.

Потом он легонько просунул два пальчика внутрь, и я не смогла сдержать стон.

Он сразу же накрыл мои губы своими. Его язык захватил мой, в то время как его пальцы владели моим телом. Это было прекрасное ощущение.

Его пальцы мягко исследовали мою дырочку. Они скользнули внутрь с такой лёгкостью, будто моё тело только и ждало этого вторжения. Я ощутила, как горячие, шелковистые внутренние стенки сжались вокруг них, жадно обнимая.

Их движение было медленным, ритмичным, невероятно точным. Каждое плавное движение заставляло ткани нежно натягиваться, посылая по нервам тонкие, приятные разряды.

Затем ритм изменился. Он ускорился. Плавность сменилась целеустремленной, уверенной работой. Его пальцы — длинные, сильные, с легкой шероховатостью подушечек — двигались внутри меня быстрее, глубже, с отточенной точностью. Влажные, пошлые, откровенно интимные звуки заполнили тишину комнаты, стали отчетливее, громче. Каждое движение было слышно — сочный, непрерывный хлюпающий ритм, который отпечатывался в сознании, стирая последние барьеры. Я закусила губу, чтобы не закричать, но тихие стоны всё равно вырывались наружу с каждым ритмичным толчком его пальцев. Внутри всё натягивалось, готовясь к неведомому разряду.

И вдруг он остановился. Вытащил пальцы. Я ахнула от неожиданности и пустоты, но он уже поцеловал меня снова — глубоко, переводя всё внимание на губы. Не отпуская их, он мягко развернул меня и уложил на широкую кровать. Мягко приняв мое тело, он оказался сверху, не разрывая поцелуя.

Он на мгновение оторвался, чтобы стянуть с меня платье полностью. Ткань бесшумно соскользнула, и он отбросил его на пол. Затем его большие, тёплые ладони легли на мои бёдра. Он задержал взгляд на моём лице, а потом медленно, с неподдельным благоговением, стал стаскивать с меня трусики. Каждый сантиметр обнажался под его пристальным взглядом. Он не торопился, словно любовался произведением искусства. Когда последняя преграда упала на пол, я лежала перед ним полностью обнажённая, дрожа от ожидания и его нескрываемого восхищения.

В его глазах, тёмных и глубоких, вспыхнул огонь — не просто страсть, а похоть, смешанная с каким-то первобытным желанием, которое переполняло его так же, как и меня. В этом взгляде было признание, одобрение и ясное, недвусмысленное намерение.

Он вновь приблизился к моим губам, поцеловал, а потом начал свой путь вниз.

Его губы коснулись моего подбородка, скользнули по шее. Он останавливался у ключицы, целуя и слегка покусывая нежную кожу, оставляя едва заметные, горячие отметины. Каждое прикосновение было ловким, выверенным. Он спустился ниже, к груди. Обвёл языком окружность одного соска, прежде чем взять его в рот. Сначала нежно, почти ласково, потом сильнее, с лёгким, дразнящим вакуумом, от которого по всему телу пробежали мурашки. Пока его рот был занят одной грудью, его пальцы ласкали другую — кружа вокруг тёмного ореола, сжимая и поглаживая набухший, сосок.

Он не спешил. Его путь по моему животу был медленным исследованием. Он целовал каждый сантиметр кожи, спускался к пупку, задержался там на мгновение, заставив меня вздрогнуть от неожиданно острого ощущения, а затем двинулся дальше — к такому желанному им месту. Он целовал и лизал нежную кожу, дразня, приближаясь к самому центру, но каждый раз отступая, заставляя меня стонать от нетерпения. Наконец, его сильные руки раздвинули мои бёдра шире, открывая ему полный доступ.

И он приник к моей киске.

Первое прикосновение его языка было плавным, широким, снизу вверх, от самого входа к перевозбуждённому, пульсирующему клитору. Он облизнул всё разом, смачивая, пробуя на вкус. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, глубже.

И он начал свою работу. Качественно, опытно, с хирургической точностью и поэтической страстью. Его язык был орудием виртуоза. Он не просто лизал — он исследовал, играл, властвовал. Сначала широкие, плоские движения, покрывающие всё горячее пространство, заставляя его сиять от влаги. Потом кончик языка сузился, стал более целенаправленным. Он нарисовал тугую спираль вокруг клитора, не касаясь самой чувствительной вершины, доводя меня до грани безумия. Моё тело выгибалось, бёдра дёргались, но его сильные руки крепко держали меня за них, не давая уйти.

— Олег… пожалуйста… — вырвался у меня разбитый, молящий стон.

Он услышал. Его язык наконец-то коснулся моего чувствительного бугорка — сначала легко, едва-едва, просто лёгкое покалывание. Потом сильнее, быстрее. Он задвигал им вверх-вниз с идеальным, быстрым ритмом, который моментально отозвался во мне глухой, нарастающей волной. Но это было только начало. Он сменил тактику — теперь кончик языка вибрировал прямо на бугорке, быстрыми, мелкими движениями. От этого нестерпимого, концентрированного удовольствия я закричала, сжимая его голову между бёдрами.

Он не останавливался. Одной рукой он мягко раздвинул киску ещё шире, а пальцы другой вернулись ко входу. Два пальца плавно, но уверенно вошли в меня, заполняя пустоту, и начали двигаться в такт работе его языка. Это было слишком. Ощущения накладывались одно на другое — влажные, мастерские ласки снаружи и глубокая, ритмичная работа внутри. Его рот, его пальцы, его дыхание, жаркое на моей коже… Я потеряла всякий контроль. Моё тело извивалось под ним, вздрагивало, сжималось вокруг его пальцев. Я гладила свою грудь, щипала соски, не в силах усидеть на месте от этого шквала.

Луч солнца пробился в окно и упал на моё лицо. Я слегка поморщилась и открыла глаза. Было так легко во всём теле. Давно я себя так прекрасно не ощущала. Хотелось ещё поспать, укутавшись в это ощущение полного, глубокого удовлетворения, но вдруг воспоминания вчерашнего дня обрушились на меня лавиной. От мерзкого признания Михаила до… этой ночи. С Олегом.

Господи.

Я резко встала с кровати. Сердце заколотилось от паники. Огляделась. Комната была залита утренним светом, моё платье и его футболка лежали на полу, немые свидетели греха. На часах уже десятый час. Ужас сжал горло — Миша! Что он подумает? Где он?

Я выбежала из комнаты в одном нижнем белье и чуть не врезалась в Олега, который шёл по коридору с подносом, заставленным чашками кофе, яичницей, тостами.

— Осторожнее, Людочка, — сказал он спокойно, даже не пошатнувшись, лишь слегка приподняв поднос. Он был одет в свежие спортивные штаны и простую белую майку, обтягивающую торс. Выглядел отдохнувшим, собранным и абсолютно невозмутимым. И улыбался. Той же спокойной улыбкой.

Я же смотрела на него в ужасе, прикрывая грудь скрещенными руками.