Чтение онлайн

— Ты так прекрасна, — шепчет он, его губы опускаются ниже. Он целует мой живот, мой пупок, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения его губ и шершавого языка.

А потом он опускается еще ниже. Его руки мягко раздвигают мои ноги. Его дыхание горячим веером обжигает самую нежную, самую трепетную часть меня. И затем... затем его язык проводит по всей длине моей киски, медленно, наслаждаясь, от самого низа до чувствительного бугорка наверху.

Я вскрикиваю и закидываю голову назад, впиваясь пальцами в простыни. Это слишком. Слишком интимно, слишком по-хозяйски, слишком блаженно. Он не торопится. Он ласкает меня языком, то широкими, плоскими движениями, то быстрыми, точечными касаниями кончика. Он находит ритм, который заставляет мое тело выгибаться и стонать, забыв о стыде, о месте, о времени.

Волны удовольствия накатывают одна за другой, становясь все сильнее, все неотступнее. Я чувствую, как внутри всё закручивается в тугой, горячий клубок, готовый вот-вот разорваться.

— Всеволод... я сейчас... — лепечу я, не в силах вынести этого сладкого напряжения.

Он поднимается надо мной, его глаза горят в полумраке комнаты. Он направляет свой член, огромный и твердый, к моему влажному, готовому для него входу.

— Моя девочка, — хрипло говорит он и медленно, дав мне привыкнуть входит в меня.

Он заполняет меня всю, до самых краев. Та самая, непривычная вначале боль от его размеров быстро сменяется чувством невероятной наполненности, единения. Он начинает двигаться, и это уже не яростные толчки прошлой ночи, а глубокие, размеренные, невероятно чувственные движения. Каждым из них он будто говорит: «ты в безопасности», «ты моя», «всё хорошо».

Я обнимаю его за спину, впиваюсь ногами в его бедра, отвечая ему, двигаясь навстречу. Мир сужается до скрипа кровати, до нашего прерывистого дыхания, до влажного звука наших тел. Я тону в нем, в его силе, в его страсти, в этой странной, запретной нежности.

Ощущение нарастает, становится всеобъемлющим. Я чувствую, как он ускоряется, его дыхание срывается. Его пальцы впиваются в мои бедра.

— Ева... — рычит он.

Моё имя на его губах становится спусковым крючком. Взрыв. Я кричу, зажмурившись, чувствуя, как всё внутри сжимается и затем разряжается ослепительной, оглушительной волной удовольствия. Через мгновение я чувствую, как он напрягается и изливается в меня, горячим потоком, с глухим, удовлетворенным стоном.

Он замирает на мне, его вес давит, но это приятная тяжесть. Мы лежим, пытаясь отдышаться, сплетенные воедино. В ушах звенит, по телу бегут мелкие судороги.

Он медленно выходит из меня и переворачивается на бок, не отпуская, прижимая к себе. Его рука лежит на моей груди, ладонь чувствует бешеный стук моего сердца.

Никто не говорит ни слова. В палате тихо, лишь слышно наше дыхание.

За стенами этой комнаты — больница, больная мама, сломанная жизнь. Но здесь, в его объятиях, на этой кровати, есть только странное, хрупкое, невероятное затишье. И я понимаю, что цепляюсь за него, как за единственную надежду. И мне страшно от этой мысли. Но отпустить — еще страшнее.

Спустя неделю

Проходит неделя. Целая неделя в новом ритме, в новой жизни. Стою у доски в кабинете французского, прощайся со своим любим 6 «Б» на выходные.

— Alors, pour aujourd'hui, c'est tout! — объявляю я, хлопая в ладоши. — N'oubliez pas vos devoirs! Bon week-end!

Итак, на сегодня всё! Не забывайте про домашнее задание! Хороших выходных!

Класс с шумом и гомоном срывается с мест. Кто-то бежит к двери, кто-то копается в рюкзаке.

— Ева Александровна, вы сегодня такая красивая. Просто светитесь, — кричит мне через весь класс рыжий Антошка и искренне по-детски улыбается.

— Спасибо, — улыбаюсь я в ответ.

— До свидания! — машет мне рукой и выскальзывает в коридор.

Вот и последний ученик скрылся за дверью, оставив меня в наступившей тишине. Я поворачиваюсь к окну. Тёплый солнечный луч падает на мой учительский стол, заливая светом стопки непроверенных тетрадей. Я подхожу, опускаюсь на стул, протягиваю руку и подставляю ладонь под это почти осязаемое золото. Глаза сами прикрываются. Тишина. Покой. За эту неделю я почти забыла, каково это — просто сидеть, чувствовать солнечное тепло на коже и не чувствовать тяжелого камня тревоги на душе. Только легкая усталость после уроков и приятное ожидание встречи с...

Вдох. Выдох.

И тут дверь в кабинет с легким скрипом открывается.

Открываю глаза... и замираю. На пороге стоит Всеволод. В дорогом темно-сером костюме, без галстука, рубашка расстегнута на две пуговицы, обнажая загорелую кожу шеи. В его сильных руках — огромный, пышный букет белых роз. Безупречных, как первый снег.

— Сева? — вырывается у меня удивленный шепот. Я подскакиваю на ногах, столкнув со стола пару тетрадок. Сердце забавно и радостно застучало в груди. — Что ты здесь делаешь? Я думала мы встретимся у больницы.

Он медленно проходит через весь класс, его твердые шаги глухо отдаются по старому паркету. Его взгляд — тот самый, тяжелый, пронизывающий, — скользит по мне, по солнечному пятну на столе, по плакату со спряжениями неправильных глаголов. На его губах играет та самая, чуть насмешливая, невероятно сексуальная улыбка.

— Забираю свою девочку с работы, — говорит он просто, останавливаясь прямо передо мной. Он протягивает букет. — Белые. В знак новой жизни. Начала.

Я беру розы, тону в их свежем, прохладном аромате, и поднимаю на него сияющие глаза.

— Спасибо, — шепчу я. — Они невероятны.

Он не отвечает. Вместо этого его руки обнимают меня за талию, притягивая так близко, что лепестки роз приминаются, между нами, испуская еще более густой, пьянящий запах. Его губы находят мои. Это не стремительный, жадный поцелуй, каким он бывает ночью. Он нежный, долгий, сладкий. Я отвечаю ему, забыв о всем на свете, о школе, о непроверенных тетрадках, о прошлом. Есть только он, его твердые губы, его шершавые ладони на моей спине и головокружительный запах белых роз.

— Готова поехать за мамой? — спрашивает он, проводя большим пальцем по моей щеке.

— Да, — киваю я, еще не до конца придя в себя после его сладкого поцелуя.

Крепко прижимаю к себе букет, подхватываю сумочку и выхожу с Севой из кабинета, крепко сжимая его руку. Мы идем по школьному коридору, и его присутствие кажется таким... нереальным здесь, в моем старом, привычном мире. Этот мощный, дикий зверь в логове строгих правил, скучных линеек и детского смеха. Он приоткрывает передо мной дверь своего внедорожника, я заскакиваю внутрь, и знакомый запах кожи и его парфюма обволакивает меня, как безопасное одеяло, отделяя от всех тревог.