Чтение онлайн

— Я понимаю, — шепчу я. — Все в порядке. Я... я сама не сопротивлялась.

Он отвечает улыбкой, и в его глазах зажигаются золотистые искорки. Он берет меня за руку. И мы, абсолютно голые, как Адам и Ева, выходим из бильярдной и идем по коридору в его приватную спа-зону.

Я не могу поверить в происходящее. Свёкор. Отец моего мужа. И мы с ним… Боже, сейчас даже подумать об этом стыдно. Но при этом каждая клеточка моего тела кричит, что ему нравится то, что происходит. Что ему хорошо. Что он хочет этого снова и снова.

Спа-зона огромна. В центре — джакузи, в котором уже плещется вода, подсвеченная мягким голубым светом. Всеволод помогает мне залезть в теплую, бурлящую воду. Я погружаюсь с наслаждением, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из мышц.

— Устраивайся, — говорит он, наливая в большой бокал вино из стоящей рядом бутылки. — Я сейчас.

Он выходит и через пару минут возвращается с деревянной доской, на которой искусно разложены нарезанные фрукты, сыр и орехи. Ставит ее на край джакузи и залазит в воду, сев рядом со мной. Его бедро касается моего под водой. Он протягивает мне бокал.

— За нас, — говорит он просто.

— За нас, — тихо повторяю я, и мы чокаемся. Вино согревает, его вкус кажется еще насыщенней и глубже.

Несколько минут мы молча пьем вино, слушаем, как бурлит вода, и смотрим друг на друга. Атмосфера волшебная, нереальная.

— Мое предложение о работе все еще в силе, — начинает он, прервав молчание. — Подумай о нем серьезно. Твоей маме будет лучше на юге Франции. Там прекрасные кардиоклиники и мягкий климат. Я все организую.

Я вздыхаю, отставляя бокал.

— Всеволод, это все так быстро... Я не могу вот так взять и бросить школу. У меня ученики, ответственность...

— Я не настаиваю, — мягко говорит он. — Но предлагаю компромисс. Через пару недель я улетаю туда по делам. Поехали со мной. Всего на неделю. Посмотришь на место, на клинику для мамы, насладишься морем. Как отпуск.

Я качаю головой, чувствуя, как внутри снова закипает протест.

— Это неправильно. Это как-то...

— Ева, милая, мы только что переспали на бильярдном столе. Думаю, мы уже миновали все стадии «правильно» и «неправильно». Это случилось. Это естественно, — его бархатный и тёплый смех оглушает меня. — Мой сын полный идиот, и я хочу забрать тебя себе.

— Но я не понимаю! — вырывается у меня. — Зачем я тебе? Я всего лишь... жена твоего непутевого сына. Его разменная монета. Получается, я просто перешла из его рук в твои? Я что, игрушка для вас обоих?

Я резко встаю, и вода с шумом устремляется с моего тела. Мне вдруг становится душно и тесно. Я выхожу из джакузи, хватаю с шезлонга большое банное полотенце и кутаюсь в него.

— Я не вещь, чтобы меня «забирали себе»! — говорю я, дрожа от обиды и гордости. — Я человек! И решать, что мне делать, я буду сама! Спасибо вам за все. За ужин, за... заботу. Я останусь до утра, а потом уеду.

До этого сияющее лицо мужчины омрачается, глаза снова темнеют, брови хмурятся.

— Ева, останься.

— Нет.

Я разворачиваюсь и почти бегу из спа-зоны, по коридору, в свою комнату. Сердце колотится где-то в горле.

Сев на свою кровать, понимаю, что на эмоциях я сказала лишнее. Глупая, глупая истеричка! Он был добр и ласков, а я... я набросилась на него, как фурия.

Захожу в ванную, включаю душ и забираюсь под почти обжигающе горячие струи. Вода смешивается со слезами, которые я наконец-то разрешаю себе пролить.

Он открылся мне, а я его оттолкнула. И самое ужасное, что я понимаю — я хочу его ласки. Хочу, чтобы его большие руки снова касались меня. Хочу слышать его низкий голос. Я боюсь этой мысли, но она заполняет меня целиком.

И тут дверь в душевую кабинку открывается.

На пороге стоит Всеволод.

— Я соскучился, — говорит он просто, его темный взгляд пронзает меня сквозь стеклянную дверь и струи воды.

Мое сердце замирает, а потом срывается в бешеный галоп. Я не могу солгать. Ни ему, ни себе.

— Я тоже, — выдыхаю я, и мой шепот едва слышен под шумом воды.

Этого достаточно. Он заходит в кабинку, и пространство мгновенно становится крошечным. Он откидывает мокрые волосы с лица и делает шаг ко мне. Его руки находят мои плечи под струями воды, а потом скользят вниз, к талии, притягивая меня к себе. Наши тела встречаются, мокрые, горячие, жаждущие.

Он наклоняется, и его губы находят мои.

Этот поцелуй не яростный, не животный, а медленный, глубокий, бесконечно нежный и в то же время полный такой страсти, что у меня подкашиваются ноги. Я отвечаю ему, обвивая его шею руками, вцепившись в мокрые волосы на его затылке.

Он прижимает меня к прохладной кафельной стене, и капли воды из душа падают на нас, как теплый летний дождь. Его ладонь скользит между моих ног, заставляя меня стонать прямо ему в рот, когда его шершавые пальцы находят мой клитор, все еще чувствительный и жаждущий новой ласки.

Нам так невероятно хорошо, что все мои сомнения и страхи растворяются в этом поцелуе, в его прикосновениях, в горячей воде и в его любящем, властном присутствии.

Сознание возвращается ко мне медленно, нехотя, будто выныриваешь из глубокой, густой воды. Первое, что я чувствую — это не запах кофе или звуки за окном, а своё собственное тело. Оно... другое. Каждая мышца приятно ноет, налитая тяжестью и странной, томной расслабленностью. Память тела — она куда честнее памяти разума. И сейчас она настойчиво напоминает мне о вчерашнем вечере. О его руках — больших, шершавых, властных. О его губах, обжигающих мою кожу. О его низком, хриплом голосе, который звучал прямо у уха... О том, как он заполнял меня всю, без остатка, на бильярдном столе, в джакузи, в душе...

Боже правый.

Я сгораю от стыда, зарываюсь лицом в шелковистую наволочку, пытаясь спрятаться от самой себя. Но сквозь этот стыд, как сквозь толщу земли, пробивается упрямый, горячий росток. Росток чего-то сладкого, запретного, того, о чем нельзя думать, но от чего невозможно отказаться. Моё тело, преданное и обманутое за весь год замужества, сегодня проснулось...

«Хватит!» — отчитываю я себя мысленно и, сделав глубокий вдох, переворачиваюсь на спину.

Робко, почти несмело, протягиваю руку на его сторону огромной кровати. Простыня под ладонью — прохладная, идеально гладкая. Пустота. Открываю глаза и приподнимаюсь на локтях. Да, я одна в этой роскошной, просторной постели, в которой можно потеряться.