Чтение онлайн

И понятно, почему у ВОЗ возобладал такой мягкий подход к контролю экспериментов по редактированию генома человека. Потенциал технологии, в том числе коммерческий, колоссален, а реальных политико-силовых рычагов для реализации такого запрета в глобальном масштабе не существует. Но что это означает на практике? На практике это означает: реальные генетически «улучшенные» люди в экспериментальных целях создаются уже сейчас.

Изменения не остановить

Человеческое общество развивается таким образом, что при достаточно большом числе людей, вовлеченных в исторический процесс, статистически обоснованные гипотезы становятся достоверными и заранее предопределенными. Достижение необходимого числа участников процесса является спусковым крючком для того, чтобы исторические события направились в заранее предопределенную сторону.

Вот как это работает. В ноябре 2015 года в медицинском журнале Nature Medicine была опубликована статья о том, что группа ученых из Лаборатории Галвестона воспроизвела «инфекционный полноразмерный рекомбинантный вирус SHC014». Создатели опасного вируса объявили, что «появление SARS-CoV ознаменовало новую эру в межвидовой передаче тяжелых респираторных заболеваний с глобализацией, ведущей к быстрому распространению по всему миру и огромным экономическим последствиям». В статье ученые отчитались о своих экспериментах с летучими мышами, результатом которых стало появление опасного для человека коронавируса.

Здесь важно не то, что в одной из биолабораторий ученые по факту создали биооружие. Это достаточно банальное событие. Важно то, что инструментарий таких исследований и экспериментов при современном уровне технологий уже стал доступен многим университетским лабораториям, с открытым доступом студентам и аспирантам при значительно менее жестких требованиях к биобезопасности. Дальше появление искусственного вируса в человеческой популяции становится исторически предопределенным. И уже не так важно, убежит ли вирус из военной лаборатории или будет создан и выпущен сознательно аспирантом-биотеррористом.

В этой логике пандемия COVID-19 — это не случайное событие, а лишь одна из поворотных точек, в которой происходит резкое качественное изменение состояния системы мировой биобезопасности. Еще одно — случайное, но детерминированное — событие, которое ведет к изменению направления эволюционного процесса.

Так же и с появлением «суперлюдей». С созданием доступной технологии генного редактирования (стоимость лучших серийных секвенаторов не превышает миллиона долларов) начало использования этой технологии для «улучшения» людей — это уже не вопрос выбора. Это вопрос времени.

Представьте, как глобальный рынок родильных услуг будет реагировать на появление опции полного секвенирования генома будущего ребенка (такая технология уже существует через секвенирование клеток плода, попадающих в кровь матери) и избавления от наследственных заболеваний, а в дальнейшем и тех или иных опций создания «дизайнерских» детей с улучшенным иммунитетом и повышенным потенциалом IQ, например.

Остановить этот процесс формирования глобального рынка услуг генного редактирования человека будет невозможно. В разных странах уже существуют очень разные режимы допустимого при проведении экспериментов по генному редактированию — то, что строго запрещено в США, ЕС и России, свободно можно делать в Мексике и Китае.

С другой стороны, уже десятки стран целенаправленно усиливают свои позиции на рынке медицинского туризма. Согласно The Medical Tourism Index (2020-2021), в первую десятку стран входят Канада, Сингапур, Япония, Испания, Великобритания, Дубай, Коста-Рика, Израиль, Абу-Даби и Индия (Аргентина на 20-м, Россия — на 41-м месте). И по мере появления отработанных методик коррекции генома человека они будут появляться в списке услуг тех или иных стран. Как в случае с косметической хирургией: сначала по клиническим показаниям, затем просто по желанию клиента.

Показательно наличие в верхушке рейтинга Великобритании — страны, одной из первых разрешившей эксперименты по генному редактированию человека. Еще летом 2018 года Британский совет по биоэтике признал генетическую модификацию младенцев в принципе приемлемой, сделав оговорку, что она «может быть этически приемлемой, только если будет проводиться в соответствии с принципами социальной справедливости и солидарности». А на парламентских слушаниях в Великобритании представители научного сообщества заявили, что в случае либерализации законодательства по редактированию человеческого генома в течение двадцати лет подобные услуги могут стать не то что значительной, но даже первой статьей дохода государства.

После выхода из ЕС Великобритания начала проводить более агрессивную политику в сфере генных технологий. Так, в декабре 2022 года было объявлено о плане поэтапно ввести полногеномное секвенирование всех новорожденных. Так, в Британии программа скрининга новорожденных охватывает 97,4% младенцев, благодаря ей выявляется до 1207 случаев редких заболеваний ежегодно. Без раннего вмешательства эти болезни превращают человека в инвалида, требующего пожизненного ухода.

Что это будет означать на практике? Взрывной рост внимания к генетике!

Сегодня в мире не так много детей без генетических отклонений (уже сейчас врачи диагностируют редкие генетические патологии у каждого сотого новорожденного). Расширение области и глубины исследования приведет к лавинообразному росту поставленных диагнозов (как это происходит, мы хорошо видели на примере тестирования на ковид). Введение общенационального секвенирования младенцев — это, по сути, не что иное, как создание массового спроса на методики генной профилактики и коррекции наследственных заболеваний.

Другой пример из британской практики. В 2022 году был выдвинут законопроект об освобождении сельскохозяйственных культур от ограничительных правил в сфере генного редактирования. «Введение законопроекта о точной селекции посылает четкий сигнал: Великобритания настроена на более инновационную траекторию за пределами ЕС», — заявила по этому поводу исполнительный директор Британского общества селекционеров растений (BSPB) Саманта Брук. По мысли авторов, законопроект о генетических технологиях сделает контроль в сфере селекции более научно обоснованным и согласует правила Великобритании с другими ведущими странами, такими как Австралия, Япония и Канада. Британское правительство также рассчитывает, что новый закон укрепит стремление Великобритании стать мировой научной сверхдержавой к 2030 году.

Не менее красноречив и пример другого лидера — Китая. В 2020 году Пекин запретил экспорт обезьян, используемых в лабораторных экспериментах. Это привело к нехватке обезьян в США, основным поставщиком которых был как раз Китай. Впрочем, несмотря на запрет, в самом Китае тоже не хватает лабораторных обезьян. В результате цена на них выросла с двух до десяти тысяч долларов, и в ближайшее время аналитики прогнозируют их подорожание до 30-35 тысяч долларов за штуку.

Рост спроса вызван тем, что после скандала с генно-модифицированными близнецами контроль за экспериментами с человеческими эмбрионами ужесточился. Исследователи переключились на работу с обезьянами, которым пересаживают конкретные гены из человеческого генома и следят за тем, как они влияют на здоровье и поведение обезьян. Это во-первых. И во-вторых, цикл работы с обезьянами не ограничивается несколькими неделями жизни эмбриона. Например, уже успешно прошли эксперименты по передаче добавленного второго гена MECP2 от одного поколения трансгенных макак-крабоедов другому. С удвоением гена MECP2 предположительно связывают развитие аутизма — эксперимент с обезьянами подтвердил эту гипотезу.