Чтение онлайн

Тем не менее я прекрасно понимал, где очутился. Комнаты для гостей — в конечном счете дешевка, подобная комната в особняке может оказаться единственной. Спальня была достаточно просторной, чтобы вместить гидропостель и заставить ее казаться обычной кроватью, а древней мебели в ней хватило бы для небольшого музея… отдельный альков с кушеткой для чтения и чтобы смотреть телевизор… С того места, где я стоял, видна была озаренная солнцем и уставленная растениями ванная комната, вполне пригодная для репетиций симфонического оркестра.

Позади открылась дверь. Я обернулся и увидел служанку — самую настоящую, как я понял, несмотря на короткое черное кружевное платьице, светлые волосы и соблазнительную фигурку, — она стояла в дверях со стопкой свежих простынь и полотенец в руках.

— О, — проговорила она, увидев меня. — Простите, сэр. Я думала, что вы уже ушли.

Я провел ладонью по волосам, вдруг осознав, что видок у меня скорей всего еще тот, и ответил:

— Все в порядке. Я не собирался здесь быть. Вы не знаете, где сейчас находится наш хозяин?

— Хозяин, сэр?

— Тот самый я, который устроил вечеринку.

Нахмурившись, она сказала:

— Вы, наверное, шутите, сэр? Я хочу сказать — вы же в своих зайках.

Я поглядел на ноги, вельветовые уши незавязанными шнурками болтались у пола.

— Дайте-ка подумать, — проговорил я. — Значит, тапочки-зайки должны быть свидетельством на случай, если кто из нас попытается занять место вашего… — Я едва не сказал «господина», но вовремя сменил на «нанимателя».

— Правильно. Вы же сами это и выдумали. Разве не так?

Я покачал головой.

— Я, да не этот. Я — один из гостей.

— Значит… — начала она и умолкла, и я за ней докончил очевидный вывод:

Значит, если он не выдал всем по паре таких, то решил обменяться со мной.

— Обменяться… зачем?

На заключение ушло три секунды.

— Соня, — проговорил я. — Сукин сын когда-то втюрился в мою жену. — Я расхохотался, а служанка сделалась еще более озадаченной.

— Чему вы радуетесь? — спросила она. — Если вы и в самом деле не он, значит, его нет здесь с утра. Он уже там и, возможно… — Она покраснела.

— Пусть его. — Я оторвал ногу в зайке от пола и пошевелил большим пальцем. Заяц задвигал носом. — Тут не у него одного семафор вверх указывает. Он явится без желтых нарциссов для Сони, и она… м-м-м. Зная ее, можно рассчитывать, что впустить-то она его впустит, а потом даст и добавит… но догадается. А когда я вернусь, вне сомнения, распишет во всех подробностях, насколько он оказался лучше меня.

Я поглядел на служанку оценивающим взглядом. Если уж ее босс крутит с моей женой, значит, и нам позволительно заняться тем же. Интересно, в тех ли они отношениях?

Она поняла:

— И не думай. Этот дурацкий наряд я ношу ради него, но не сплю с ним, и с тобой тоже не собираюсь.

Теперь покраснел уже я.

— Извини. Дело вполне естественное.

— Уж мне ли этого не знать. — Улыбка ее развеяла возникшую напряженность. — Знаешь ли, когда в доме целых пятьдесят хозяев, невольно на цыпочках ходишь. — Она отвернулась и положила белье на тележку, а затем повернулась ко мне и сказала: — С другой стороны, я прекрасно тебя понимаю. Так на так? Если хочешь тем временем поиграть с его игрушками, могу показать, где он их держит. Ну как?

Вчера он меня в общих чертах ознакомил с особняком, но девушка явно имела в виду нечто более существенное. Ну а за чей — в таком-то платье — я бы последовал куда угодно.

— Конечно, — ответил я. — Пошли играть.

В основном миллиардер обнаруживал те же наклонности, что и я. Просто у него было больше возможностей для их удовлетворения. У меня в гараже стоял спортивный автомобиль, у него их была дюжина. Моя библиотека занимала две стены в кабинете, его — две комнаты, размером в ту самую спальню. У нас с Соней был бассейн позади дома — у него там было целое озеро.

Мы завершили путешествие в кабинете. Он располагался на верхнем этаже. Множество окон, смотревших на горизонты его поместья, полно растений, книг и картин. Живопись была мне прекрасно знакома — по репродукциям.

Я остановился, чтобы восхититься «Звездной ночью» [25] , постарался представить, где может храниться оригинал в моей собственной вселенной… а также прикинул, не влезет ли картина мой чемодан. По наитию я потянул за раму. Конечно же, за ней оказался сейф.

— Как ты считаешь, можно открыть? — поинтересовался я. Горничная — кстати, ее звали Жанетт — ответила:

— Ты здесь босс, — но голос ее был скорее голосом соучастницы, чем прислуги. С момента нашей встречи она смягчалась прямо на глазах.

— Возможно, и так, — проговорил я. — Зайки на мне или нет, но я полагаю, что настоящая проверка происходит именно сейчас.

Пока я крутил диск, Жанетт выглядывала из-за плеча. День его рождения не подошел. Мамин, папин и братцев с сестричками — тоже. Я подумал и, припомнив космические мотивы в комнатах для гостей, набрал 7.20.69 [26] . Дверца, щелкнув, открылась, и я поблагодарил бога взломщиков за то, что вселенные наши разделились после высадки на Луну.

Внутри оказался толстый скоросшиватель, штабель золотых брусков и переплетенный в кожу томик «Принца и нищего». На книге лежала записка, написанная моею же собственной рукой, она гласила:

Жанетт присвистнула и проговорила:

— Ух ты, значит он не шутил?

— Не похоже, — отвечал я и вдруг понял, зачем ему понадобилась эта вечеринка; он решил махнуться с кем-нибудь. Только сперва хотел выбрать, с кем именно. Приз выпал на мою долю. Мне не очень нравился этот наглый тон: дескать, знаю, что возражать не будешь… Но, наверно, он просто привык брать все, что хочет. Я сделал в уме заметку — не попасться бы в такую же ловушку.

— Ну и как? Решил остаться?

Я взял один из золотых брусков и взвесил его на руке. На поверхности значилось «1000 граммов», но на вес он казался тяжелее. Я подумал о своей жизни дома, о том, что мне иногда хотелось что-нибудь изменить в ней. И вот идеальнейшая возможность.

— Не знаю, — сказал я. — Возможно. Посмотрим.

— Ну что же, между нами говоря, я не в претензии, — отвечала она.

— О?

— Твое второе эго по временам бывает полным ничтожеством.

Тут я даже слегка рассердился. В конце концов она критикует меня же самого. А потом я понял, что с моей стороны это глупо. Наша жизнь разделилась полтора десятилетия назад — достаточно давно, чтобы мы сделались совершенно разными людьми. Я сам по себе, он — тоже. Но явно в своем доме держится тираном.