Чтение онлайн

— Выходит, она у тебя там какая-то инфернальная женщина…

Я подвинулся, и после недолгих колебаний она опустилась рядом со мной на кушетку.

— Ничем она не лучше тебя, — проговорил я, — только она мне жена, а потому дороже всех на свете. Мы прожили вместе пятнадцать лет, и я не могу выбросить их из памяти. Даже ради тебя.

Жанетт замахнулась, словно чтобы стукнуть меня метелкой из перьев, однако движение не завершила.

— Боже, как жаль, что я с тобой вовремя не встретилась, — проговорила она, уронив метелку на колени. — Да большая часть женщин на убийство пошла бы, чтобы добиться подобной привязанности от своего мужчины!

— Кроме одной.

— Ха. А откуда ей знать, что ты все это чувствуешь? Или ты ей уже сказал?

— Н-нет. Ну… не в таком количестве слов…

— Ну и отправляйся тогда туда.

— Ты считаешь, что нужно позвонить и сказать ей?

Жанетт недолго подумала:

— Видишь ли, если для тебя все это настолько серьезно, почему бы тебе не вернуться? Войти с охапкой цветов… это не телефонный звонок.

— Наверное, так. — Я кивнул. — «Нет» всегда проще сказать в трубку. О: кей, значит, завтра я возвращаюсь.

Жанетт ничего не сказала.

— Жанетт, прости, что я…

— Не извиняйся. Зачем? — Пригнувшись, она поцеловала меня в Щеку и встала. — Это было забавно. Вдруг исполнилась, пусть ненадолго, одна из моих фантазий; теперь пора просыпаться в реальном мире. Все-таки у многих дела обстоят похуже.

Я смотрел, как она выходила из библиотеки, облаченная скорее в достоинство и изящество, чем во что-то еще. И если бы я сам ей все только что не сказал, то немедленно бросился бы следом. Но я все решил. Возвращаюсь к жене.

Смех ее я услыхал еще на ступеньках крыльца нашего дома, и смех этот смолк, когда мой ключ повернулся в замке и я открыл дверь.

Она сидела на кушетке в гостиной, она прислонилась к его плечу, его рука обнимала ее за грудь.

— Майкл, — проговорила она, выпрямляясь. — Что ты здесь делаешь?

Я ответил:

— Просто вернулся в свой дом, к собственной жене.

Другой я встал, Соня поднялась тоже. Он уже начинал краснеть, осознавая, что попался с чужой женой.

— Что случилось? — спросил он. — Я полагал, что тебе вовсе не худо на моем месте.

— Так, но я вдруг понял, что там нет человека, который мне всех дороже, и настроение мое испортилось. Поэтому я вернулся. — Я расстегнул пальто и, достав из обертки желтый нарцисс, протянул его Соне.

Она поглядела на цветок, потом на меня.

— Все не так просто, — проговорила моя жена.

— Что?

— Все не так просто. Он мне нравится больше.

Пришлось последить за дыханием, через секунду-другую я сумел вполне ровным голосом проговорить:

— Но мой дом — здесь.

Она покачала головой:

— Теперь — нет.

Я не верил своим ушам, не верил ее глазам, вдруг сделавшимся такими холодными, но потом вспомнил, что в другом варианте судьбы она бросила меня — другое эго, конечно, — ради футболиста. Тут я понял, что она ничего не изображает. Она всегда легко завязывала отношения и с такою же легкостью прерывала их. Я всегда думал, что это из-за того, что она меня любит, однако, может быть, туг все определялось линией наименьшего сопротивления. Наверное, лишь хлопоты, связанные с разводом, мешали, ей бросить меня, когда обаяние очередного любовника начинало перевешивать; однако сейчас развода не требовалось и ей незачем было себя останавливать.

Миллиардер проговорил:

— Мы с ней уже переговорили и решили, что обмен можно продолжить на неопределенное время. У тебя хватит компетенции разобраться с немногими хвостами, которые я там оставил. Кстати, признайся, что здесь я справлюсь с делом лучше тебя.

Так ли? Я поглядел на Соню. Возможно, она и впрямь разлюбила меня, но я-то ее любил, а потому не собирался сдаваться без борьбы. Я спросил жену:

— И как он ведет себя, когда чертовы фотографы увозят тебя ночью — снимать нагой в пене волн? А с собой домашний обед на съемки дает? А… — Тут я помедлил. Может, не надо? Ладно, иду на разрыв. — Что он делает, когда ты захлопываешь дверь машины возле твоей студии, а ключи оставляешь внутри?

Во всяком случае у нее хватило совести покраснеть и признаться:

— Я не работала. Взяла отгул на неделю. Захотелось провести какое-то время с новым мужем.

— Но твой муж — я!

— Теперь — нет.

— У тебя же был свой шанс, — проговорил он. — Ты не ценил, что имеешь, а потому потерял. И радуйся — я тебя оставил не без утешения.

На этот раз голос я обрел без труда.

— Ах, так? — проговорил я. — Положим, ты не чересчур пылок, едва ли ты не знаешь этого. Жанетт я поимел на третий день. Она сказала, что давным-давно пошла бы с тобой в постель, не будь ты таким занудой. — И добавил, обращаясь к Соне: — Имей это в виду, милочка. Там его боятся. В своем замке он просто маленький Гитлер.

По выражению его лица я понял, что стрела угодила в цель, но Соня только похлопала ресницами и с деланным изумлением улыбнулась ему:

— Неужели? Боже, вот не подумала бы.

Это явилось последней соломинкой.

— Смейся-смейся, — проговорил я. — И можешь не просить меня… — Не договорив, я умолк.

— Да? Что ты говоришь?

Я положил нарцисс на стол.

— Чуть не сорвались слова, которых я не хотел говорить. Нет. Позвони мне, когда устанешь от этого зануды. Я буду ждать тебя. — И, не дожидаясь ответа, я повернулся к выходу и старательно притворил за собой дверь.

Когда я оставлял его мир, лил дождь, вернувшись, я обнаружил над домом радугу. Символизм был настолько очевидным, что я расхохотался и со смехом вступил во входную дверь, чем удивил Жанетт, полировавшую перила парадной лестницы.

— Добро пожаловать домой, сэр, — проговорила она с улыбкой столь же деланной и холодной, как у той дамы, которую я только что оставил. На ней вновь был прежний весьма скудный наряд.

— Сэр? — отвечал я. — Жанетт, это же я. Соня отправила меня подальше.

Улыбка получилась вполне искренней, только на много ватт тусклее той, к которой я успел уже привыкнуть.

— Прошу прощения, сэр, но я так и предполагала — ваше другое я по-настоящему любит ее.

— Этот сомнительный тип… Подожди-ка. Все наоборот. Она не клюнула ни на нарцисс, ни на что прочее. Твой бывший босс просто заворожил ее. А я — тот самый тип, которого ты не рассчитывала больше увидеть.

Она нерешительно шагнула к лестнице:

— Значит, это ты… а как я могу в этом убедиться?