Чтение онлайн

– А почему я вообще-то не занимаюсь пением, вы об этом не задумывались? И если пробовал петь на уроках пения и пел фальшиво, то почему? Вы об этом не получали?
– спросил я Кутырева.

– Ну потому, что тебе в детстве, наверное, медведь на ухо наступил, - предположил Кутырев.

– Мне медведь? На ухо?
– переспросил я грозно. И пошёл на характер.
– Мне медведь?! Это я однажды шёл по тайге и наступил медведю на ухо!

– Это на тебя похоже, - смирился Кутырев.

– Но вообще - это же не снайперский выстрел из этого, как его, из... киноружья, что ли? Разве ты, Кутырев, сам не видишь?

– Мы, к сожалению, о тебе ничего не знаем, - стал оправдываться Кутырев.
– Где ты учился, как ты учился?.. Но не всегда же ты был таким гигантским нахалюгой и хвастливым всезнайкой, каким ты выглядишь сейчас. Сейчас, правда, у нас создана комиссия по расследованию твоего, я не хочу сказать темного, я хочу сказать твоего неясного прошлого.

– Ах, значит, уже и комиссию создали?!
– восхитился я громко, но в это время раздался звонок.

Кутырев поднялся и сказал:

– Пошли на урок, а завтра отснимем.
– И он устало поплелся к двери, столкнувшись на пороге с Ниной Кисиной.

– Иванов, где Иванов? Ты здесь, Иванов? Ах, ты здесь, Иванов! Тебя срочно вызывают к директору школы! Срочно!
– выпалила Кисина.

ВОСПОМИНАНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Сеанс гипноза

...Когда я вышел на разведку в столовую, мама сидела перед зеркалом и что-то делала со своим лицом. Тогда я вошёл в папину комнату. Он сидел в кресле и читает книгу. Я подошёл к нему и заглянул через плечо, чтобы посмотреть, что он читает. Это была какая-то медицинская книга. Про какой-то скачущий тип темперамента у нервного подростка. Я присел и прочитал на обложке: "Нервные болезни". Так, значит, отец действительно решил докопаться до какой-то болезни в моем организме. Это у меня-то! Ну ладно! Я на пресс-конференции тогда им всё припомню. Всё расскажу всем.

– Я надеюсь, ты по своему расписанию сегодня побудешь дома? спросил меня отец.
– С минуты на минуту к нам должны прийти дядя Петя и... остальные, - добавил отец каким-то неуверенным голосом.

– Сегодня вечер школьной самодеятельности, - сказал я, необходимо мое присутствие.

– Это что-то новое, - сказал отец.
– Юрий Иванов на вечере самодеятельности.

Что-то новое в этом было, и с отцом действительно нельзя не согласиться. Ни на какой вечер самодеятельности никакого свободного времени я, конечно, не имел, но на афишу, висевшую в школе и призывно извещавшую о генеральной репетиции, я обратил внимание, главное на три слова: "Слепой космический полёт, клоунада". "Это ещё что за "слепой", и что это ещё за "полёт", да ещё "космический", и что это ещё за "клоунада"?" - размышлял я, недовольно хмуря и без того своё хмурое лицо.

"Посмотрим, посмотрим, - подумал я тогда у афиши, - над чем и над кем это и, главное, кто это вздумал посмеяться?! Там клоунады. Здесь консилиум, а по расписанию у меня ещё столько нагрузок. Время! Где взять ещё бы сутки? Да какие там сутки, как прибавить к этим суткам ещё бы часов двенадцать-тринадцать? Да какие уж там двенадцать-тринадцать, хоть бы часов пять-шесть", - думал я, возлагая бесстрашно свой дневник на стол перед глазами отца.

"Выход только один, - продолжал я думать, - надо спать в то время, когда не спишь, и не спать, когда спишь. Не может быть, чтобы природа не запатентовала такое изобретение у животных, или у птиц, или у насекомых. Человек должен это обнаружить, разгадать и взять себе на вооружение..."

Между прочим, отец всё ещё не прикасался к дневнику. Я пододвинул его к отцу поближе. Отец вздрогнул, весь как-то съежился и даже, по-моему, отодвинулся от дневника вместе со стулом, на котором сидел. Отец по отношению к дневнику вел себя, в общем-то, правильно. Дело в том, что меня вызывали к директору школы в этот исторический для меня и для всех день два раза: перед уроком и второй раз прямо с первого урока, когда выяснилось, что тот аттракцион, который я устроил классу в Парке культуры и отдыха, не прошел для них даром и для меня тоже. Почти весь класс не явился на уроки. О том и было записано в моем дневнике рукой директора: "Заманил весь класс и укатал всех на аттракционах до такого состояния, что почти никто не явился на занятия!" Хорошенькое "почти никто"! Я же пришел в школу как ни в чем не бывало...

Я постоял немного возле отца и вернулся к себе в комнату, чтобы прорепетировать свою роль в кинофильме, который собирался снимать Борис Кутырев: "Звонок на перемену, или Что было бы, если бы Юрия Иванова назначили, старостой класса". Я надел на плечи специальное приспособление, с помощью которого можно читать книги, расхаживая по комнате на руках. Надев наплечный пюпитр, я закрепил на нем роль. Расхаживая на руках по комнате, я стал произносить на все лады:

– Значит, мне говорит [Коля]: "Ну, положим, ты, Юрий, был простой ученик, а теперь ты наш староста, и у тебя уже есть стаж руководства нашим классом".

[Я.] Ну, какой стаж, ребята, у меня? Я и староста-то всего пять минут.

[Серёжа.] Всего пять минут!.. Ты хочешь сказать, целых пять минут стажа! Поэтому тебя уже уважают в классе и ценят уже твое мнение.

[Я.] Ценят уже, говоришь?

[Серёжа.] Очень ценят.

[Я.] Меня всё касается?

[Миша.] Старосту всё и должно касаться.

[Коля.] С тобой уже считаются. Больше того, твоим мнением уже дорожат

[Я] (с достоинством). Это ты, Коля, хорошо сказал, удачно!.. Со мной уже считаются, моим мнением уже дорожат.

[Вадим.] В конце концов, ты же умница.

[Я.] Это верно, я умница...

В комнату вошел отец, вероятно привлечённый звуками моего голоса. Продолжая расхаживать на руках по комнате, я говорил вслух:

[Я] (с достоинством). Это ты, Коля хорошо сказал, удачно!.. Со мной уже считаются, моим мнением уже дорожат.

[Вадим.] В конце концов, ты же умница.

[Я.] Это верно, я умница...

– Что ты делаешь?
– вмешался в мою репетицию отец, с осторожностью приближаясь ко мне.

– Что делаю? Учу роль, - объяснил я, отходя от отца на руках дальше.

– Какую роль?
– спросил меня отец.

– У нас в классе снимают про меня фильм, - снова объяснил я.

– Фильм про моего сына?!
– переспросил сам себя отец.
– Это интересно. Покажи-ка мне свою роль.

Я подошёл к отцу на руках и, сделав стойку на левой руке, другой протянул ему сценарий. Отец вслух прочитал название сценария и сказал:

– Действительно, что было бы, если бы Юрия Иванова назначили старостой класса?..

Он взял в руки сценарий и стал читать с интересом и, я бы сказал, с большим любопытством.

– Ты видишь, - обратился отец как бы к себе самому, - на него снимают сатиры, и он же снимается в главной роли. Играет самого себя. Непостижимо!..
– С этими словами он вышел из комнаты.

А я встал на ноги и сказал:

– Всё будет по-моему лет через двадцать пять. Неужели нельзя немного потерпеть?

– Но я не проживу двадцать пять лет, - сказал отец из столовой, - если и дальше в доме всё будет происходить так, как происходит сейчас.