Чтение онлайн

– Еще один связной, - застонал Хорек.
– Почему ты так думаешь?

– Сказал кто-то. И он много ставит на лошадей. Я слышал, что он тратит на ипподроме по тысяче в день, и для него это раз плюнуть!

– Да?
– сказал Куница. Великий день. Может, в конце концов, это дело и окажется делом о наркотиках. Хорек кивнул ему. Им до смерти надоело возиться с Томми-Консервной банкой.

– Ладно, Томми. А теперь слушай меня, - сказал Куница.
– Может, на этот раз мы тебя отпустим, если ты согласишься сотрудничать. Это называется обмен. Маленькая рыбка меняется на большую рыбку, соображаешь?

– Нет.

– Как зовут того фраера, что дал тебе таблетки?

– Дайте подумать, - сказал Томми-Консервная банка.
– Вы меня так напугали, что я не могу думать!

– Хорошо, хорошо, - сказал Хорек.
– Соберись с мыслями. Расслабься. Ляг на кровать.

– Что вы собираетесь делать?

– Оттрахать тебя хором, что еще? ЛЯГ НА ЭТУ ВОНЮЧУЮ КРОВАТЬ!

Томми-Консервная банка плюхнулся на постель животом вверх, чтобы как можно подольше оттянуть групповое изнасилование. Он с ужасом уставился на двух свирепых детективов.

– У тебя осталась слюна или все пересохло от страха?
– спросил Хорек.

– Не знаю, - завыл Томми-Консервная банка.

– Открой рот, - скомандовал Хорек.

Томми-Консервная банка, с которого пот лил ручьями, чье желатиноподобное тело тряслось от шеи до колен, открыл рот и закрыл глаза и чуть не подавился, когда в рот ему что-то упало.

– Глотай, если осталась слюна, - приказал Хорек.

Томми-Консервная банка сглотнул раз, другой, и проглотил. Он улыбнулся. Это была "красненькая".

– Эй, дай-ка я попробую!
– сказал Куница, беря из рук Хорька капсулу с лекарством.
– Открой еще раз.

На этот раз Томми довольно кивнул и раскрыл свои резиновые губы. (Господи, у него из шнобеля на самом деле торчали пучки рыжих волос. Вот здорово!)

Куница встал у ног жертвы и первой же капсулой заехал ему в глаз.

– Брось!
– приказал он, когда Томми-Консервная банка хотел сунуть ее в рот. Вторая попала в десятку, и толстяк легко ее проглотил. Меньше страха больше слюны.

Хорек с Куницей, которым это занятие начинало нравиться все больше и больше, закинули еще по одной капсуле в раскрытую пасть Томми. Несколько штук пролетели мимо, но с каждым броском они становились точнее.

– Ну как, черт возьми, полегчало?
– осведомился Куница.

– Мне уже лучше, офицер, - улыбнулся Томми-Консервная банка.

– Ладно, как зовут игрока на ипподроме, который может оказаться кокаиновым дилером?

– Ллойд, - не раздумывая сказал Томми-Консервная банка.
– Ллойд. Фамилию мне не сказали. Но я даже не видел кокаина. У меня не все привычки дурные.

– Ладно, где работает Флеймаут Фаррелл?
– спросил Хорек.

– Вы знаете на Голливудском бульваре книжный магазин, в котором продаются грязные книжонки?

– Какой именно? Их же полно!

– С большой греческой статуей. Где статуя писает в бассейн. Этот. Рядом с автострадой.

– Это его магазин?

– У него ресторанчик через три магазина. Он открыт до девяти. Я иногда там ужинаю. Букмекер он, по-моему, неважный. Ему мало звонят. Вы не расскажите, что я его выдал?

– Ну, если бы мы не хранили в секрете информацию наших... агентов, мы бы не смогли менять маленькую рыбку на большую.

– Агент!
– засиял Томми-Консервная банка. Это была фантазия почище той, где он ссасывал нижнее белье. Он смело открыл рот и указал на него пальцем. Теперь, когда он стал агентом, он имел право кое-что требовать.

Куница закинул ему штучку и сказал, что все, хватит. Еще немного, и он станет бывшим секретным агентом, что напомнило Томми-Консервной банке о похоронном бюро и личных вещах. Он невольно взглянул на другой ящик, и Хорек это заметил.

"Нарк" залез внутрь и нашел четыре самодельных фотографии хозяина в ковбойских сапогах, шляпе и маске.

– Вот это зрелище!
– воскликнул Хорек.

– Это настоящие сапоги из страусиной кожи, - гордо сказал Томми-Консервная банка.

Куница, который что-то писал в блокноте, пробормотал, - Ты носишь пятисотдолларовые страусиные сапоги, а я ношу тридцатидолларовые говнодавы. Где-то здесь должна быть мораль.

– Я не про сапоги, чудило!
– воскликнул Хорек, обращаясь к Томми-Консервной банке.
– Теперь я знаю, откуда у тебя такое прозвище!

– Какое прозвище? Я всегда подписываюсь "Томми".

– "Безнравственники" не показали нам твои снимки. Теперь я знаю, почему они зовут тебя "Томмми-Консервная банка"!

– Они меня так зовут? Какие они злые!
– Он, казалось, снова готов был заплакать.
– Я же не виноват, что так устроен!

Куница бросил писать о Флеймауте Фаррелле и Ллойде, предполагаемом кокаиновом дилере, и взял у Хорька снимок.

– Господи!
– воскликнул Куница.
– Ну и шишка! Почти три дюйма в диаметре!

Но, увы, она была меньше двух дюймов в длину. Размером она в точности походила на банку из-под рыбных консервов.

11. НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА.

Утро вторника выдалось для детективов отдела плохим. Верховный суд США накануне постановил, что полиция не должна использовать разговор с третьим лицом для того, чтобы вынудить убийцу к признанию. Исходя из этого, Шульц теперь должен следить за тем, что он скажет Саймону в присутствии арестованного душителя, потому что то, что он скажет, может каким-либо образом убедить убийцу, что его песенка спета, и ему лучше признаться, где он закопал трупы и фортепьянные струны. Это был черный вторник.

И вообще, девять старых маразматиков из Верховного суда так разозлили Шульца, что он перестал понимать шутки, когда из окружной тюрьмы ему позвонила Глория Ла Марр. Куница сказал, что существует куча песенок о влюбленных, которых разделяют тюремные стены, а Шульц информировал Куницу, что федеральная программа бесплатного лечения включает и лечение у дантиста, поэтому пусть Куница не стесняется и продолжает в этом духе и дальше.

– Здравствуй, Гюнтер, как поживаешь?
– промурлыкала Глория Ла Марр.