Сверкающий купол
Шрифт:
А Флеймаут Фаррелл, поверив, что началось светопреставление по крайней мере в 8,6 баллов, заполз под стол, как рекомендовали инструкции по гражданской обороне.
– Это то самое, крупное, о котором говорили!
– вопил пенсионер. Калифорния поплыла к Таити!
Затем, когда не последовало ни тряски, ни угрожающего глухого рокота, а старик перестал кричать и сбивать его с толку, Флеймаут Фаррелл, перекусивший сигарету пополам, начал плеваться табаком и осторожно вылез из-под стола.
– Мою витрину разбили кирпичом!
– сказал он, увидев на полу расколотое орудие разрушения.
– Мою витрину разбили двумя кирпичами!
– сказал он, осматривая остатки ресторана. Аризона все-таки не получит рай для туристов в виде пляжей на побережье. Кто-то расколотил ему стекло!
Куница с Хорьком сидели за два квартала на бульваре Голливуд и ругались. Патрульная машина приехала только через двенадцать минут. Ленивые ослы!
– Наши граждане заслуживают лучшей защиты от хулиганов, уничтожающих их собственность, - возмущенно сказал Хорек.
У патрульных наверняка были дела поважнее, и они составили самый быстрый в мире протокол. Они уехали прежде чем Флеймаут Фаррелл начал подметать пол, стараясь придумать, чем ему забить витрину в такое позднее время. Он подумывал о том, чтобы отыскать в справочнике телефон лесопилки, работающей до полуночи, когда к нему в дверь постучали нарки, держащие в руках полицейские жетоны. Покончив с формальностями, они вошли в небольшое помещение, перешагнув в проем десять на двенадцать футов, который раньше был витриной.
– Нас послали из Управления, как только там узнали о происшествии, сказал Хорек.
– Правда? Я не ждал детективов до завтра или до послезавтра, - сказал Флеймаут Фаррелл. На первый взгляд он показался бледным и измученным, его светлые волосы начинали седеть. При свете волосы превращали его восковую кожу в полупрозрачную.
– Мы из разведывательного отдела, - сказал Куница, - ходим в штатском.
– Вы не "безнравственники"?
– спросил Флеймаут Фаррел.
– Если бы мы были "безнравственниками", мы бы посадили тебя месяц назад, Флеймаут, - сказал Хорек.
– Мы знаем, что ты здесь принимаешь ставки на лошадей.
Челюсть у Флеймаута отвисла и он стал еще более измученным. Он побелел, как сухой лед.
– Я? Я? Я?
– Брось распевать паршивые арии, Флеймаут, - сказал Куница.
– Я, я, я - головка от патефона! Сядь!
Флеймаут Фаррелл уселся бы и без команды. Ноги его не держали.
– Мы с тобой сегодня возимся только по одной причине, Флеймаут, начал Хорек.
– По какой?
– Флеймаут Фаррелл переводил взгляд с одного нарка на другого.
– Я никогда не покупал краденые пишущие машинки с бульвара! Я никогда...
– Мы хотим спасти тебе жизнь, - сказал Хорек.
– Мне жизнь?
– Ты нам не нужен. Нам нужен Карло Андрутти.
– Кто такой Карло Андрутти? Что он делает?
– Ты и на самом деле мелкая рыбешка, Флеймаут, - с отвращением сказал Хорек.
– Карло Андрутти контролирует все подпольные конторы отсюда до Малибу, это все, что он делает! И случайно вышло так, что примерно в то время, как тебя втянули в это дело со ставками на лошадей и телефоном на кухне...
– Правильно!
– согласился Флеймаут Фаррелл.
– Меня втянули. Мне вообще не нужны лошади, и...
– Примерно в то время, как ты попал в это дело, один парень порядков на сто выше, чем тот парень, с которым ты имеешь дело...
– Мы знаем, кто он. Мы все знаем, - кивнул Куница.
– Примерно в это время Карло Андрутти замечает, что в Голливуде начинают расти дешевые конторы вроде твоей, а он тебе не Армия Спасения, и ему... такие... вещи... не нравятся!
– Я ничего не знаю! Ничего!
– И поскольку мы расследуем организованную преступность, нам приходится думать о таких, как ты, чтобы им не привязали к трусам бетонные блоки и чтобы через месяц они не распугали пляжников в Санта Монике, вынырнув на поверхность, после того, как у них на трусах лопнет резинка. Вот что мы делаем, Флеймаут.
– Так кто... кто...
– Флеймаут, ты паршивый дурак, - сказал Куница, дергая себя за золотую серьгу, которую он носил в одном ухе.
– Мы два дня следим за некоторыми подручными Карло Андрутти. Они повыбивали окна во всех букмекерских конторах города, телефонных или каких других, которые не принадлежат Карло Андрутти.
– Они хотят что-то сказать тебе, Флеймаут.
– Они надеются, что ты поймешь, Флеймаут.
– И все, что мы хотим сделать, - это не допустить, чтобы "солдаты мафии" опять "легли на матрасы на конспиративных квартирах".
– Хорьку фраза понравилась. "Солдаты мафии". "Матрасы на конспиративных квартирах". Прямо как в идиотских гангстерских фильмах, которые придумывают за ланчем в загородном "Рангун рэкет клабе".
– Что мне делать? Я не знал о мистере Андрутти!
– воскликнул Флеймаут Фаррелл.
– Я брошу все, если я кому-нибудь мешаю!
– Прежде всего, все, что мы тебе сказали, должно остаться между нами. Тайна полицейского расследования, Флеймаут.
– Я ничего не скажу.
– И все, что ты скажешь нам, то есть то, что нам может понадобиться для твоего спасения от этих головорезов, тоже останется между нами.
– Хорошо, - начал Хорек.
– Во-первых, сюда заходит один парень ставить на лошадей. Приезжает на черном "бентли". Начнем с него.
– Я таких не знаю, - сказал Флеймаут Фаррелл.
– Черт с ним. Пошли отсюда, - сказал Куница.
– Карло Андрутти повесит его вниз головой и выпустит из него всю кровь, как раввин из курицы.
– Подождите минутку! Подождите минутку! Ладно, я его знаю!
– закричал Флеймаут Фаррелл.
– Вам придется взять меня под защиту, пока мистер Андрутти не узнает, что я больше не букмекер!
– Парень в "бентли" представляет для нас проблему, Флеймаут, - сказал Куница.
– Я не волен сказать тебе, как и почему, но он представляет для нас проблему. Начнем с того, как его зовут.
– Ллойд.
– Это мы знаем. Его фамилия?
– Не знаю.
– Где он живет?
– Не знаю. Он мой клиент. То есть он раз или два делал ставки, вот и все. Он разговаривает, как настоящий игрок, но никогда не ставил больше сотни.
– Ага. А как ты с ним познакомился?
– спросил Хорек.
– Он знает... он, э-э-э, он... знает одного моего знакомого.
– Ты хочешь, чтобы мы прямо сейчас ушли из твоей несчастной жизни? спросил Куница.
– Нет! Он, э-э, он знает... мою дочь, - тихо сказал Флеймаут Фаррелл.