Чтение онлайн

– Можете идти, - сказал Мартин Уэлборн теперь уже счастливой шлюхе. Затем он повернулся к уличным чудовищам и сказал, - Мне жаль разочаровывать ваших подруг, но мы поедем обратно в участок и вы расскажете все о вашем голом морском пехотинце.

– Она затрахала парня до смерти и идет домой, - застонал Гибсон Хэнд.
– Я всю неделю никому как следует не сунул, и надо оставаться на сверхурочную!

В то время как рассерженные уличные чудовища рассказывали Элу Макки и Мартину Уэлборну все, что они знали о морском пехотинце, Куница с Хорьком за два года совместной работы первый раз серьезно поссорились.

– Мы переработали три вонючих часа, - орал Куница, а солнце падало в Тихий океан, который они не могли увидеть в лос-анджелесских сумерках, будь они даже на пятидесятом этаже, а не на втором, из-за естественной облачности и неестественного смога.

– Я хочу подежурить еще немного, - сказал Хорек.
– Этот узкоглазый придет сегодня в ресторан. Я чувствую.

– Ты чувствуешь... Чувствуешь! Ты кто, гуру с Сансет стрип?

– Если чувствуешь, надо верить. Я не знаю, как объяснить.

Правильная карма.

– Карма! Карма!
– Куница топал по крыше мотоциклетными ботинками, пиная ленивых голубей, слишком глупых, чтобы убраться с его пути.
– Почему бы тебе не поехать в Малибу и не вступить в секту, которая молится жирным индийцам в летних костюмах и белых туфлях? Карма!

– Можешь идти. Я остаюсь, - сказал Хорек.

– А на чем я поеду? Может еще такси взять?

– Бери "тойоту".

– А как ты попадешь обратно?

– Возьму такси. Проголосую. Пойду пешком.

– Во-первых, у тебя на такси нет денег. Во вторых, никто не остановится, когда голосует такая рожа, как ты. В третьих, ты не ходил пешком с тех пор, как Иуда продал Иисуса Христа!

– Пошел вон с моей крыши, - сказал Хорек.
– Ты мне не нужен.

– Я не оставлю тебя одного на этой крыше, - сказал Куница.

– Ты собираешься меня унести?
– сказал Хорек, и положение стало критическим.

Мяч был на куницыной половине поля. Последовала минута напряженной тишины, и он сказал, - Мне кажется, я знаю, что ты чувствуешь. Этот парень сунул тебе в лицо твой же револьвер. Это ведь не вонючий Вьетнам. Это твой город. Одно дело, когда тебя укокошат на войне. Одно дело, когда попадешь в аварию. Но совсем другое дело, когда тебе кто-то угрожает в твоем собственном городе. Я хочу сказать, что это очень дрянная и паршивая вещь оказаться убитым. Ты это чувствуешь? Что-то в этом роде?

Хорек повернулся спиной к Кунице и посмотрел вниз на тайский ресторан. Туда входил маленький человечек. На нем был серый костюм и черно-белые туфли. Это был не убийца. Стоя спиной к Кунице, Хорек сказал, - Это... личное. Во Вьетнаме лично я не имел ничего против врага. Я тебе что-то скажу, потому что знаю, что ты никому не расскажешь. Когда той ночью я пришел домой, я... заплакал. Первый раз в жизни я понял, какая это горестная вещь, - быть убитым.

Куница с минуту помолчал, а потом сказал, - У меня в ботинке заначка шесть долларов. Пойду куплю пива. Мне все равно сегодня нечего делать, кроме как смотреть по ящику "Даллас". Хорек кивнул и Куница спустился с крыши. Еще один человек точно такого же сложения вышел из "форда" на освещенное место перед входом в тайский ресторан. Он повернул голову. Бинокль прорезал сумерки, и Хорек увидел его во всех деталях. Он не был убийцей.

12. РАСКЛАДНАЯ ДЖИЛЛ.

С наступлением темноты даже Хорьку захотелось спуститься с крыши. Глаза его болели, и он чувствовал себя измотанным. Ему хотелось пойти домой и упасть в постель, не поужинав. Одна хорошая черта у его бывшей жены: она умела готовить. Консервированный томатный суп и сэндвичи с сыром на сегодняшний гурманский ужин?

– У меня не хватит сил пернуть, - сказал он на обратном пути в участок.

– Я очень рад это слышать, - сказал Куница.

– По-моему, сегодня я засну в одежде, как вонючий пожарник, - сказал Хорек.
– Я не смогу сдвинуться с места, если ты подожжешь мне бороду.

Сегодня ничто не сможет его взволновать, думал он. Но только меньше, чем через час он будет бегать по бульвару Голливуд, разбивая окна и поднимая тревогу: "Мафия идет!"

Бакмор Фиппс с Гибсоном Хэндом почти закончили рассказ о Гладстоне Кули, когда в комнату детективов вернулись Куница с Хорьком, не ожидавшие в этот час увидеть на своих рабочих местах уличных чудовищ и команду по убийствам.

– Все, что вам надо сделать, - это позвонить завтра в Кэмп Пендлтон, сказал Гибсон Хэнд.
– Рядовой первого класса Кули. Ха! Вот что происходит с нашей проклятой страной! Морской пехотинец в черных трусиках. Дайте мне стофунтового паренька из любой уличной банды с винтовкой 22 калибра, и он перестреляет к чертовой матери батальон таких морских пехотинцев. Один тощий мексикашка со своим мексиканским маузером. И я!

– Когда я служил в морской пехоте, - сказал Бакмор Фиппс, - у нас таких зараз не было. Он всего лишь часть теперешней молодежи. Это все демократы. Если у нас будет президентом еще один демократ, ливийский флот может спокойно брать Нью Йорк.

– Мы завтра поговорим с нашим молодым морским пехотинцем, - сказал Мартин Уэлборн.
– И я хочу поблагодарить вас, ребята, за помощь.

– У вас что, крупное убийство?
– спросил Куница, в то время как Хорек зевал и делал последние записи в журнале.

– Просто один настоящий мужчина встретил смерть лицом к лицу, - сказал Гибсон Хэнд.

– Не забудьте имя и приметы проститутки Джилл, - сказал Мартин Уэлборн уличным чудовищам.
– Слишком часто нам встречается этот телефонный номер. Потом он повернулся к Кунице с Хорьком и добавил, - Я собирался сказать вам это завтра: опять вынырнул телефон, который потерял ваш подозреваемый, когда вы брали Бозвелла.

– Это телефон киностудии?

– Он самый, - сказал Эл Макки.
– Этот телефон, похоже, носит с собой куча уличного народца.

Когда уличные чудовища уже выходили, Эл Макки сказал как бы в раздумье, - Посматривайте парня в черном "бентли", который любит кидаться деньгами.

Что заставило Хорька мигнуть полусонными глазами, - Какой черный "бентли", - спросил он детективов по убийствам.

– Какой-то парень в "бентли" дал телефон маленькой блондинистой проститутке, которая дала его другой проститутке, которая сегодня в мотеле до смерти затрахала одного парня, - объяснил Эл Макки.
– Это немножко сложно. Дело в том, что этот телефон Бакмор нашел у одного морского пехотинца. Это тот же телефон...

– Черный "бентли"?
– сказал Куница Хорьку.
– Друг Томми-Консервной банки?

– ... что потерял ваш узкоглазый, - продолжал Эл Макки.

– Мы знаем, что какой-то любитель ставить на лошадей ездит на черном "бентли", - сказал Хорек, полностью проснувшись.
– Может тоже кокаиновый дилер, но все это наверно чепуха. И тем не менее по бульвару катается не так уж много черных "бентли". Им не нравится выводить их из Беверли Хиллз без бронетанкового эскорта.

– Может, это один и тот же парень, - сказал Куница.