Чтение онлайн

Стражник никак не отреагировал на приветствия Барника и подойдя к печи всмотрелся в железный лист, стоявший в печи. Больше он не хромал, передвигаясь довольно быстро. Священнослужители сделали свое дело – подняли на ноги убийцу и вручили ему меч.

– Знаешь, Барник, почему я не закрыл еще твою лавочку? – капитан с пренебрежением отсмотрел хозяина дома.

– Из-за вашего доброго сердца, капитан? – как можно мягче ответил хозяин.

– Нет, конечно. Доброго сердца…? – Горс, чуть не захлебнулся от смеха. – Только из-за твоих лепешек с сыром! Доброе сердце, – стражник, не веря собственным ушам, покачал головой и снова чуть не захлебнулся от услышанного.

– Ненавижу! – под проскользнувший порыв ветра, вылетело у Арна. Его глаза с самой чудовищной злобой смотрели через стекло на заточенного в доспехи убийцу. – Твое доброе сердце я скормлю Гону – старой блохастой собаке. Но даже и он трижды сплюнет, пока прожует его.

Железный лист выдвинулся из печи и Горс чуть ли не голыми руками ухватив румяную лепешку, тут же отправив ее в рот.

– Барник, – капитан не унимался, жадно пережевывая маленькие кусочки, – вот чтобы ты делал, если бы оказался в «Черных Холмах»?

– Это ты должен сидеть в тюрьме! – процедил сквозь зубы Арн, еще сильнее сжав кулаки. Окна были плотно заколочены, и никто не услышал этих слов. Но он и не боялся этого – если бы Горс заметил его, он бы дал ему настоящий бой, хоть и пусть их силы были не равны. Терять ему все равно было нечего.

– Мне даже представить сложно, капитан. Я никогда не нарушал закон и всегда был честен перед графом.

– В этом случае ты бы уже не делал лепешки, Барник, – с ироничной грустью процедил стражник. – Там бы из тебя уже сделали лепешку, – по дому снова разлетелся заливистый громкий смех.

– Хотите я соберу вам несколько штучек в дорогу? – мягко спросил хозяин.

– Барник! У меня складывается такое ощущение, что мое общество тебе совсем не радует и ты хочешь от меня побыстрее избавиться.

– Как вы могли такое подумать капитан? Я лишь хотел, чтобы вы не оставались голодными и наслаждались моей выпечкой как можно дольше.

– Ты так же умеешь льстить, как и готовить, Барник, – Горс жадно ухватил еще пару штук и завернул их в платок. – Но ты прав, время не ждет. Скоро казнь и я должен на ней присутствовать, а не сидеть здесь и набивать свое брюхо.

– Кто этот бедолага, господин?

– Вор. Но не простой. Член гильдии. Серая Мышь, может слышал о таком?

У Арна все пересохло в горле. Он словно потерял дар речи. Его сердце готово было одновременно выпрыгнуть и остановиться. Так он называл его отца, после того как ворвался в их дом. Неужели суд так быстро прошел и его уже приговорили к высшей мере?

– Нет капитан, могу вас заверить, с таким именем никто не покупал моих лепёшек.

– Я лично взял его живьем, вот этими руками, – на его лице появилось довольная ухмылка. – С приходом нового графа, казнить стали в два раза чаще. Но разве это плохо? Скоро город станет намного чище, и я в этом ему помогу.

После этих слов, Горс открыл дверь и скрылся, дожевывая очередную лепешку. Хозяин, наконец, с облегчением вздохнул и занялся тем, что он умел делать лучше всего.

Обогнув дом, Арн решил следовать тайком за капитаном, чтобы тот вывел его на городскую площадь. Держа солидное расстояние, он шел за ним сквозь улицы и переулки, пока тот не вывел его на городскую площадь и растворился в толпе. Горс так и не разу не обернулся и даже наверняка не подумал, что кто-то мог тайком следить за ним.

Так много людей, собравшихся в одном месте, Арн не видел еще никогда. Все они наблюдали за последними приготовлениями на деревянном эшафоте, стоящем в конце городской площади, прямо перед замком графа Херекарта.

Проталкиваясь мимо собравшихся зевак, мальчик пытался приблизиться как можно ближе. На помост вывели трех мужчин с мешками на голове и связанными руками. Один из них был в той самой одежде, в которой Арн видел своего отца в последний раз. Стражники встали по бокам, а здоровенный палач в черной маске расположился позади. Капитан Горс поднялся на помост и стал возле трибуны. Повсюду заголосили старики и женщины, мужчины и юноши. Все они осуждали приговоренных, желая им самых долгих мучений на том свете. Арн, оказавшейся внутри этого котла, молил их замолчать и не произносить больше ни слова. Но остановить их было невозможно и крики еще чаще и громче стали разноситься отовсюду. Затем толпа переключилась на вышедшего на балкон графа Старого Мола и во весь рот начала его приветствовать и аплодировать.

Белое и изысканное здание, откуда Херекарт наблюдал за тем как выполняются его распоряжения, возвышалось над центральной площадью и словно карающим глазом пыталось найти непокорных и несогласных с мнением закона.

Арн никогда не присутствовал на публичной казни, и даже если бы одним из осужденных был не его отец, он все равно никогда в жизни не хотел бы на все это смотреть и тем более ликовать в предвкушении чьей-то смерти. Но в последний раз не увидеть отца он не мог.

Капитан Горс поприветствовал всех собравшихся, развернулся и поклонился графу. Затем, раскатав свиток, басистым монотонным голосом принялся зачитывать его содержимое.

– Уважаемые жители Старого Мола, перед вами сейчас снимут мешок с человека, который наверняка не раз лазил по вашим карманам, и вы приходили домой ни с чем,– капитан Горс дал отмашку, и палач открыл лицо одного из преступников, – Доби Пепельный, укравший золотые украшения у леди Эсвенгер, два дня назад на торговой площади вблизи дома Генри Маера. Наша стража взяла его с награбленным у западных ворот, когда он пытался покинуть город.

Публика во всю силу рьяно зааплодировала и по всей площади раздались благодарственные восклицания.

– Его вина в содеянном была беспрекословно доказана судом и лично сам Доби Пепельный признался в том, что совершил. Решением нашего беспристрастного суда было вынесено решение отрубить ему правую руку.

– Нет! Не надо! Я прошу вас, – побелевший заключенный, с раскаивающейся гримасой на лице, никак не мог смериться с тем, что прямо сейчас лишится конечности. – Я же всего лишь украл пару безделушек. Да у нее их целая куча, они и сами бы вывалились из ее кармана. Мне положена тюрьма, отправьте меня на каторгу в Хромые Горы. Только не отр…

Доби продолжал что-то кричать, но никто кроме него самого больше уже его не слушал. Особенно палач, тащивший огромный наточенный топор для исполнения правосудия.

Когда мужчина в черной маске занес топор, Арн больше не смотрел в сторону эшафота, глаза невольно отвернулись и опустились в растоптанный грязными сапогами снег возле ног. Центральная площадь города замерла. Тишина накрыла всю площадь, чтобы через несколько секунд взорваться гулом, пропитанным эхом отвращения и в тоже время умиления.