Чтение онлайн

Арну очень хотелось вернуться обратно и убедиться, что ему все это не приснилось. Поверить в то, что все это дурацкий страшный сон и скоро он все-таки проснется. Всю ночь он отрицал и пытался не верить своим воспоминаниям и той страшной правде, которую пытался принять его разум. Но сколько бы он раз не залезал на дерево или не подходил к краю холма, Арн всегда видел дым. Густой темный дым, заволакивающей все надежды и мечты о том, что все случившееся неправда.

Руки и ноги все больше коченели, заставляя его все сильнее вжаться в собственное тело. Дрожа от холода, он перебирал всех кого знал, кто бы мог его приютить хотя бы на пару часов, чтобы согреться. У его друга Лема, очень строгие родители и вряд ли они разрешат ему посидеть у очага даже несколько минут. Другое дело мамина кузина Сара. Она всегда была добра к ним и к тому же живет в другом конце города. Однажды она принесла ему пряник с изюмом и топленным молоком. Но вправе ли он идти на такой же риск, как и его отец, придя к ней домой. Что если стража проверит и не обнаружит в сгоревшем доме его останков. Тогда они могут появиться и на пороге ее дома и произойдет все тоже самое. Нет! Так поступить он не мог. Он скорее умрет, как его мать, но не предаст никого.

Оставалось только одно место, где его не будут искать, и он хоть как-то сможет согреться от промозглых порывов ветра, пробирающегося в рукава и ласкающего ледяными языками все его тело. Конура старого Гона – бродячей собаки, которую они дразнили однажды с Лемом, гуляя возле мостовой, вблизи городской свалки. Тогда ему повезло, и он успел забраться на дерево, а вот его друга Гон укусил так, что тот ещё долго не мог садиться на пятую точку.

Будка представляла из себя старый дряхлый никому не нужный маленький собачий домик, сбитый из ветхих прогнивших досок. Кто-то ее выкинул, а Гону она пришлась по душе и в ней появился постоялец. Владелец мясной лавки, находящейся неподалеку, был не против такого соседа и периодически подкармливал его костями, а тот в свою очередь патрулировал территорию и отпугивал не прошенных гостей в ночное время.

Бросив камень по крыши будки, Арн убедился, что Гона сейчас в ней нет. Наверняка обхаживает свою территорию и метит каждый куст, подумал мальчик. Но время для размышлений могло закончиться в любую секунду, стоило лишь огромной собаки появится и почуять, что на его жилище претендует кто-то еще. Арн со всех ног пустился галопом и преодолел необходимое расстояние всего за несколько мгновений. Но приближаясь к конуре понял, что проникнуть в нее это лишь самое малое на его пути. Рано или поздно вернется истинный хозяин и тогда ему сладко не покажется. Но сейчас это для него не имело никакого значения. Он уже почти не чувствовал конечностей.

Схватив один из старых выкинутых деревянных щитов на свалке, мальчик подтянул его к будке. Затем залез в нее и закрыл им проход. Снова вжавшись в свое тело, он скрестил руки и подобрал ноги под себя. Конура оказалось двойной и удивительно теплой, хотя с виду таковой совсем не казалась. Наверно поэтому Гон не подпускал никого к ней и рычал только едва чувствовал опасность. Понемногу Арн начинал ощущать, как согревается каждая его косточка. Он потер руки и подышал на ладони оставшейся теплотой своего тела. Ледяные покалывания, сверлящие все его конечности, начинали отступать. Облокотившись на заднюю стенку, его тело наконец смогло расслабиться. Веки стали тяжелеть и опускаться на глаза.

*****

Проснувшись в полной темноте деревянного собачьего дома, Арн понятия не имел сколько прошло с того момента, когда он заснул и какое сейчас время суток. Но одно было очевидно – Гон вернулся. Будка ходила ходуном, а свирепый лай доносился отовсюду. Пес был просто в бешенстве от такой наглости. С пеной у рта он рычал и пытался забраться во внутрь, лаял, скулил и оббегал конуру то почасовой стрелки, то против. Иногда все это прекращалась и он, становясь лапами на крышу, завывал, словно изголодавшийся волк, а затем снова пытался разгрызть деревянный поддон. В проломленной щели то и дело показывалось острые зубы с хищным оскалом. Рычание было так пугающе близко, что Арн не знал, куда ему деться и от страха затыкал уши ладонями. Смерть, так рьяно преследовавшая его со вчерашнего дня, сдерживалась всего какой-то дряхлой прогнившей доской. Гон не унимался, и его голова продвинулась ещё на пару дюймов внутрь будки. У Арна по телу пробежала истерическая дрожь, сковавшая тяжелыми цепями его сердце. Он закрыл глаза и медленно не оглядываясь отполз в дальнюю часть конуры.

Сна, конечно, больше не было ни в одном глазу. И хоть разозленный Гон не мог больше совладать с преградой и продвинуться ни на дюйм, все же он никак не унимался и его громкий лай сотрясал окрестности ещё больше двух с половиной часов, пока наконец не стал слабеть и утихать. Ещё через час стали угасать и силы.

Гон досадно сел напротив входа, со вздрагиванием смотря на непреступный барьер. Когда он начал скулить, Арну стало даже немного жалко лохматого, но он понимал, что если он откинет поддон и впустит его погреться, то его глаза уже не будут такие жалостливые и горестные, они тут же превратятся в бешенные и остервенелые. Он не хотел выгонять его из собственного дома, но, если бы он этого не сделал, уже к вечеру его бы нашли окоченелым в каком-нибудь сугробе. Выбор оказался очевидным, хоть и до ужаса неприятным. Чем больше он находился в собачьей конуре, тем лучше понимал всю несправедливость этого мира.

Рано или поздно Гон должен был сдаться и уйти. Найти себе новый дом под каким-нибудь крыльцом или пробраться в чей-то сарай. Но собака сидела до последнего. Только тогда, когда ее тело полностью покрылось падающим снегом, Гон все же ушел. Арн тяжело вздохнул и по удобнее улёгся внутри своего нового места жительства.

Через прорезь в будке он видел, как солнце село и наступила ночь. Еще больше вжавшись в себя, он снова заснул. Несколько раз Арн просыпался от того, что кто-то рычал и одновременно скулил прямо за деревянным щитом.

Проснувшись ранним утром, он почувствовал, как в животе ужасно заурчало. Жажда и голод когтями разрывали желудок. Больше отсиживаться становилось невозможно. Без хоть малого пропитания ему долго не протянуть.

Как призрак Арн прополз из конца будки ко входу и заглянул в щель. Солнце едва встало и еще не успело усмирить холод. Гона тоже не было. Наверно старый пес все-таки нашел, где переночевать и согреться этой ночью.

Плавно откинув щит, Арн вылез из будки и подпер его ко входу. Больше, как сюда ему пока вернуться будет некуда. Пробежав через две улицы, мальчик приткнулся к колодцу. Вытащив ведерко с водой, он с жадностью принялся хлебать стылую воду. Мурашки тут же поползли по всему его телу, но Арна это не останавливало –жажда была намного сильнее.

Напившись вдоволь, он облокотился на оголовок и тяжело вздохнул. Хватающие за душу печальные воспоминания снова открыли незаживающие раны. Невольно слезы сами побежали по щекам, а руки потянулись к глазам, чтобы закрыть их и больше ничего не видеть.

– Что случилось юноша?

Арн убрал руки и его глаза увидели ссутулившего еле передвигающего старика в старой грязной одежде, держащего железное ведерко. Ничего не отвечая, мальчик встал и пошел по вымощенной каменной тропинки в противоположном направлении. Ему совсем не хотелось никому ничего рассказывать. Да и вообще просто говорить, беседовать или делиться чем-то. Оборачиваясь несколько раз, Арн видел, как старик провожает его тяжелым взглядом. Он еще больше ускорил шаг. Сейчас ему нужно было только одно – отстраниться.

Опустив голову вниз и завернув руки в рукава свитера, он шел по мостовой. На пути, возле начинавшегося торгового района, появился дом Барника. Деревянное непримечательное здание, с однообразной формой строения и с глупым, как казалось, Арну, флюгером в виде двух черных котов, кричащих друг на друга. Но как бы он не выглядел, свою привлекательность ему обеспечивало мастерство хозяина, готовившего просто потрясающие мучные изделия. У него всегда можно было купить самые вкусные лепешки с сыром, пироги и штрудели. Тянущейся и растворяющейся вокруг аромат, исходящий от этого дома, пропитывал воздух по всей округе и щекотал нос, каждому проходящему мимо. Не стал исключением и Арн, не выдержавший притягивающего запаха. Он подошёл к дому и заглянул в окно. Внутри были дощатые полы, стол с разного рода специями, посуда с мукой и, конечно, сам мастер Барник. Печь уже была растоплена и в ней румянилась свежая выпечка.

Арн так увлекся наблюдением, как готовился хлеб, что вдруг замер от неожиданности. Парадная дверь открылась и через окно он увидел того самого капитана городской стражи, ворвавшегося в их дом прошлой ночью. Злость и ненависть пробежала по его телу. Страха больше не было. Даже так сильно терзавшие его голодные позывы уступили пробудившемуся гневу.

– Капитан Горс, – полный мужчина в фартуке поприветствовал его и поклонился.

Это было самое ненавистное имя, которое как казалось мальчику он будет помнить и ненавидеть еще долгое и долгое время. По крайней мере до того самого момента пока не сможет перерезать горло этой вонючей жирной свинье.