Чтение онлайн

– Это кошмар, дурной сон, и только.

Губы двигаются медленнее. Голос затихает и становится ниже, как из-под иглы на останавливающейся пластинке.

– Сон? Тогда проснитесь. Вам нужно всего лишь проснуться.

– Я не могу.

Я могу лишь захлебываться в солоноватой и теплой воде Гольфстрима. Крепкие руки поднимают меня над волнами и выносят на пляж.

Мой отец.

– Это только испуг, и все, - кричит он матери, бросившейся к нам.

Тон его голоса заставляет думать, что он находит мою неудачу забавной. Он опускает меня на землю, я выплевываю воду. Горло и нос горят.

– Ах, Бубба!

Мать становится на колени и прижимает меня к себе. Мой подбородок касается её нагретого солнцем плеча, слюна стекает по её белоснежной спине.

– Бубба, Бубба, я так испугалась! Никогда не делай так больше, слышишь!

Очаровательный голос, мягкий, певучий акцент южанки из Джорджии. Все слова округлены, смягчены. Просто музыка. И я понимаю, что её страх реален. Из-за него она оставила свой огромный зонтик от солнца. Она проводит под этим зонтом все время, когда мы приезжаем из Майями на пляж. Она никогда не заходит в море. Никогда не принимает солнечные ванны, никогда её нос не розовеет и не обгорает. А сейчас, и причем из-за меня, она распростерта под солнцем.

– Чудная картина, - замечает мой отец.

Я сломлен, я пытаюсь высвободиться из ароматных и нежных объятий.

– Все нормально, мама, клянусь. Все прошло.

Я отстраняюсь. Отец указательным пальцем приподнимает за подбородок мое лицо и подмигивает.

– Браво, Бубба. Ты больше не боишься, верно? Ты готов вернуться в воду и плыть чуть ли не до Европы, не так ли?

Я щурюсь от солнца и смотрю на него, стоящего в потоке света. Золотистый отблеск зубов позволяет понять, что он улыбается.

– Конечно, - подтверждаю я.

Мать поднимается.

– Том Хаббен! Если ты испытываешь желание научить своего сына тонуть, я буду тебе благодарна, если это произойдет не в моем присутствии. Я не могу это видеть!

– Вспомни, дорогая: когда падают с лошади, все, что нужно сделать тотчас же подняться.

– Может быть, но заметь, я не вижу на этом пляже лошади.

Мать кладет руку мне на плечо, руку легкую, но достаточно весомую, чтобы понять, кто командует.

– С меня довольно солнца и морской живности, спасибо. Мы сейчас же возвращаемся и плотно завтракаем, а затем захватим бабушку и пойдем в кино. На Фледжер Стрит идут "Унесенные ветром".

"Унесенные ветром"... 1939 год. Мне десять лет. Я впервые увижу этот фильм. К черту солнце и морскую живность.

– Великолепно!
– восклицает доктор Эрнст.
– Превосходная работа. Все детали на местах.

Теперь он уселся на бюро, уперев руки в жирные ляжки.

Разочарование - тяжкий груз. Я должен проснуться в своей кровати, одеяла влажны, а пододеяльник смят после борьбы с моим кошмаром, гноящиеся глаза стараются разглядеть, который час. Мне необходимо встать, пройти в ванную комнату и не найти там никаких следов преступления. Нет ни трупа, ни револьвера, ни крови. Нет и убийства.

Но я не в своей постели. Я лежу на диване лицом к этому кивающему и величественно восседающему венскому Будде из Бруклина.

– Таким образом, исследование началось, - заявил он мне.
– Мы сделали первые робкие шаги в лабиринте. Очаровательная матушка показывает зубки. А солидный папа... Впрочем, он мог и не суметь стать таким авторитетным, каким хотел себя видеть. Можно заподозрить, что он выждал, прежде чем прийти на помощь, niht war?

– Вы хотите сказать, он хотел, чтобы я утонул?

– Вы утонули? Ну нет! Может быть, немного пострадали. Поняли свою слабость и его собственную силу. Но он никогда не хотел, чтобы вы утонули. В самом худшем случае вы лишь немного его раздражали. Но чаще он гордился тем, что он отец. Иметь такого красивого и мужественного сына! И так похожего на него...

Мы следуем по Коллинс авеню, мой отец и я, и останавливаемся в тени кокосовой пальмы, чтобы взглянуть на огромный котлован. Фундамент отеля, который строит его компания. На дне ямы вода и жидкое месиво, в котором копошатся рабочие, таскающие арматуру и доски. Помпы откачивают воду из котлована и выплескивают её на улицу. Человек в промокшей робе подходит к отцу.

– Откачать придется весь этот чертов океан, - ворчит он.
– Клянусь вам, мне по душе больше Север.

– Ты, значит, обожаешь работать в снегах, не так ли?
– спрашивает отец, кладя руку мне на голову.
– Вот мой сын, Динк.

Динк улыбается мне.

– Рад познакомиться, малыш. Ты ужасно похож на своего отца. И так же упрям, как он?

– Почти, - за меня отвечает отец.

– Ну что же?
– бросает мне Динк.
– Может быть, ты продемонстрируешь кое-что из того, что умеешь?

Он опускается на колено, чтобы быть на моем уровне, как боксер, поднимает кулаки. Я взглянул на отца.

– Ну давай, Бубба, - говорит он.
– И вспомни, чему я учил тебя.

Я вспоминаю его уроки. Не уходить, не отступать и не бить наобум. Продвигаться быстро, прикрываясь, делать выпад для нейтрализации удара и одновременно бить левой в корпус. Не вилять рукой, посылать прямой удар. Поэтому я продвигаюсь, бью и мой кулак разбивает рот Динку. Он отходит назад, внезапно садится на тротуар, у него удивленный вид. Затем он разражается смехом, проводя тыльной стороной ладони по окровавленным губам.

– Ну и дерьмо! Достойный сын своего отца!

– Если ты хочешь отыграться, - замечает мой отец, - я тотчас начну продавать билеты.

– Итак, исследование продолжается, - шепчет доктор Эрнст.
– И если все пойдет как надо, мы доберемся до правды.

– До какой правды, доктор?

– Ах! До истинной! Идентифицируем вашу жертву. Причину, по которой вы направили на неё револьвер. Почему вы нажали на курок.

– Ради всего святого! Если вы будете продолжать в том же духе, то в конечном счете убедите меня, что я это совершил!

– Разумеется.

– Я понимаю. Давить на меня до тех пор, пока я не признаюсь. Исчезну с глаз и моя бывшая жена сможет окончательно перевернуть страницу жизни. Не будет больше угрызений совести из-за меня. Не придется больше беспокоиться каждые выходные, когда Ник со мной. Он будет только её. Тогда как сейчас она прекрасно знает, что он мой. Она прекрасно знает, что он живет с ней и тем пройдохой , за которого она вышла замуж, ради её спокойствия!

– Вы обвиняете меня в сговоре с вышей очаровательной бывшей женой в том ... как вы говорите? Чтобы убрать вас с глаз долой?