Чтение онлайн

Я попытался подражать его разгневанному голосу.

– Вы обвиняете меня в убийстве?

– Ах, разве пастырь обвиняет прихожанина в его грехах? Или хирург винит своих больных за рак? Это терминология параноика. Что делать нам с обвинениями? Поверьте мне, я лишь пытаюсь отделить реальное от воображаемого.

– Тогда получше взгляните на реальность, доктор. Я не знаю этой женщины, никогда в жизни её не видел. И если когда-либо я буду способен кого-то убить, им не станет незнакомец.

– Вы не хотите объяснить мне, что эта незнакомка делала у вас? Полуголая?

– У меня нет ни малейшего понятия.

– Подброшу вам идею. Она оказалась там, потому что вы её пригласили.

– Никогда. Вы говорите, что видели её, доктор. А хорошо ли вы её рассмотрели? Хотите, чтобы я описал её одним словом? Шлюха. Профессиональная потаскуха. Случается, что я готов заплатить за удовольствия, доктор, но тем не менее не сплю с кем попало! А эта женщина, которую вы видели в ванной комнате, совсем не в моем вкусе.

Я в маленькой квартирке на Керзон Стрит. Время от времени из наглухо зашторенного окна доносится визг шин автомобиля, скользящих по мокрому асфальту. Со времени моего приезда в Лондон стояла промозглая погода, но в тот вечер разразился просто потоп.

Кристел склонилась перед газовым радиатором, размещенным в камине. Я слышу легкий хлопок, когда она зажигает его. Промокшее платье обтягивает округлости её ляжек и приоткрывает между ними темную лощину. Я чувствую, как меня охватила теплая волна ещё прежде, чем радиатор зажегся. Она распрямляется и поворачивается ко мне.

– Виски? Чай?

От широко раскрытых удивленных глаз и румяных щек она становится похожей на школьницу. Лишь прическа портит картину - сложное неустойчивое сооружение из светлых волос вздымается над фигурой девочки - подростка.

– Чай, - отвечаю я, - но прежде убери свой шиньон!

– Рапунзель, Рапунзель, распусти свои волосы!

Я потрясен. Никогда бы не подумал, что девица, занимающая древнейшим в мире ремеслом, может цитировать братьев Гримм. Деликатным жестом она убирает на место непослушную прядь.

– Еще есть время, дорогой. Впереди целая ночь, не так ли?

Повернувшись ко мне спиной, она принимается искать чайник на полке, но мой голос, будто опустившаяся на плечо рука, её останавливает.

– Вначале волосы.

Она пожимает плечами, затем повинуется и осторожно вытягивает заколки из своего обожаемого шиньона. Почти вся масса волос - не её. Она приподнимает накладку рукой, расчесывает её. Собственные волосы очень коротки, как у мальчика.

– Огорчен?
– спрашивает она.

– Нет.

Но в руках - злобная дрожь. Я беру её шиньон. Волосы сухие, ломкие, неприятные на ощупь.

– Что это такое? Синтетика?

– Что?

– Это нейлон? Что-то в этом роде?

– Смеешься, золотце! Это стоило мне немалых денег. Просто лак их пересушил, понимаешь? Но это настоящие волосы. И естественный светлый цвет, как у твоих.

– А твои?

Она расстегивает юбку. У неё узенькие трусики, с набивными наивными цветочками. Трусики маленькой девочки. Она опускает их настолько, чтоб я смог увидеть светловатые волосики и маленькую расщелинку настоящей школьницы.

– Вот мои, - заявляет она.

– Изысканно, - комментирует доктор Эрнст.
– Представиться столь очаровательным образом! Но совершенно отсутствует связь с нашей темой.

– Как же! Эта девушка доказывает, что я не довольствуюсь невесть чем, если плачу!

– Вкус меняется, Питер. Он так изменчив!

В Копенгагене садится солнце. В сумерки я захожу в сад Тиволи и медленно иду к концертному залу. Внезапно все окружающие меня здания в этом парке аттракционов расцвечиваются иллюминацией. Разноцветные огни заискрились на крышах, в кронах стоящих вдоль аллей деревьев, маленькие голубоватые лампочки спрятаны в ветвях.

Стоящая на аллее девушка высока и крепкого телосложения. Меж пальцев у неё потухшая сигарета. Я останавливаюсь рядом и раскуриваю сигарету, чтобы потянуть время.

– Undskyld, - говорит она мне, - Ma jeg benytte Derres Taen der?

– Извините, не понимаю. Я - американец.

– Ах! Американец!

Она улыбается, подносит мою зажигалку к своей сигарете.

– Я прошу, пожалуйста, не откажите в огоньке.

Ее голос мягкий, шелестящий, как листва. Она говорит почти без акцента. Я даю прикурить. Она столь высока, что её глаза почти на уровне моих. Я смотрю на её ноги и вижу, что у неё простые сандалии, а не туфли на каблуке. Ее мини-мини юбка создает впечатление, что она целиком состоит из отменных ног. Бедра несомненно несколько тяжеловаты, но крепки. Она не сказала ни слова. Лишь сквозь приоткрытые губы выпускала дым сигареты.

– Mangt tak. Это означает спасибо.

– Не за что.

Настала её очередь бросить оценивающий взгляд. Затем она спросила:

– Вы один?

– Да.

– Не хотите, чтобы вам составили компанию?

– В зависимости от условий.

– Я очень способный компаньон. Виртуоз, понимаете? И к тому же тактичная.

– Я вижу. И сколько же возьмет с меня тактичная виртуозка за ночь?

– За всю ночь?

– Да.

– Для кого-то это было бы восемьсот крон. Но вы мне нравитесь, потому будет всего пятьсот. Семьдесят пять долларов в американской валюте.

Я с сожалением мотнул головой.

– За подобную цену вы никогда не найдете такую, как я. С моими данными. И не забудьте, что у меня квартира...

– Мы пойдем в мой номер, в "Регал". И я оплачиваю обед и выпивку.

– Вы торгуетесь, как немец, - запротестовала она.

– Сожалею, - я хотел уйти, но она остановила меня.

– Подождите. Только для вас. Четыреста крон. Шестьдесят долларов.

– Вы столь же быстро рассчитываете обменный курс немецкой марки?

– Прошу вас... Мне бы не хотелось с вами торговаться, - прошептала она, нежно положив ладонь мне на щеку.
– Yeg synes voelding godt om Dem. Что означает, что вы мне очень нравитесь. Я люблю рослых и сильных мужчин. Мы проведем восхитительный вечер.

– Может быть.

– Четыреста? Плюс ужин?

– Согласен на ужин. Вы хотите начать с него? Кажется, вы голодны.

Она весело рассмеялась.

– Я всегда голодна! Вы знаете рестораны Тиволи?

– Нет, я здесь впервые.

– "Фаерчекроен" - довольно забавен. Много молодежи, понимаете? Поют, пьют пиво и очень шумят. Но по кухне ничто не превзойдет "Диван 2". Очень роскошно. И очень дорого.

– Выбирайте.

– "Диван 2". Но это может прибавить те же сто крон. Даже больше.