Чтение онлайн

— Вот потом и будет видно, — уклонился от обещания анлезиец, — а пока отвечай на вопрос Славы, мне тоже интересно знать, в чем можно на тебя рассчитывать. Ну, разумеется, он и сам уже понял, пока потел над ловушкой Беркиса, что маг им попался неслабый. И ловчие заклинания плёл с запасом и выдумкой, хотя и без особой жестокости, сразу было понятно, это именно ловушки, а не смертельные западни. И неплохо разбирается в возможностях и особенностях применения магических заклинаний и о переходах знает немало… а вот о жрецах упомянул как-то вскользь и понять это замечание при желании можно по-разному.

То ли Беркису есть за какие грехи бояться служителей Астандиса, то ли он не желает им мешать, так как считает сильными и справедливыми.

— Я могу творить разные заклятья, — осмотрительно начал маг, поймал пренебрежительную ухмылку полуэльфа и заторопился, — меня хорошо учили, способности к магии в нашей семье наследственные. И я многое умею, но все примерно одинаково. Но нет ни одного уменья, каким бы я владел особенно хорошо… потому и доставал амулет определяющий истинный талант.

— Такие ведь есть у жрецов Астандиса? — недоверчиво нахмурился Васт.

— Есть… да не про нас. Раньше они ещё иногда помогали одарённым определиться в счёт будущих услуг, а после того, как Камаргис издал указ о подчинении храмов императрице, правила стали очень строги.

— Камаргис? — задумался анлезиец, — это не тайный ли советник прежнего императора? Так он ведь уже древний старик! Или это его сын?

— Он самый, — перешёл на шёпот Беркис, — говорят, жрецы провели ему ритуал омоложения… по особому указанию императрицы. Но это очень большая тайна… и очень опасная. И имя у него теперь другое…

Маргелиус.

— Что? — вот теперь Ливастаэр изумился по настоящему, имя Маргелиуса было ему хорошо знакомо, — так это он? А ты не мог ошибиться или спутать?

— Зачем бы я тебе говорил… — опасливо оглянулся на кучу старого хлама Беркис, — если бы не был уверен?

— Проверим, — веско пообещал лучник и обернулся к Тарлю, первым расслышав лёгкий шорох.

— Отдай… — в глазах приподнявшего голову мальчишки была откровенная вражда, но в его голосе Слава расслышала отчаяние, — это мой!

— Нет… твоим он быть не может. Ты мог его купить или найти… — слово «украсть» землянке пока упоминать не хотелось, — но от этого твоим он не стал. Унсы не простые животные, они свободные, разумные существа, и имеют напарников… и подчиняются только им.

— Срочно нужно возвращаться, — твёрдо постановил Васт, огорчённо глянув на жену и снова достал кинжал, — слушай меня, Тарль. Сейчас ты проглотишь несколько капель моей крови… и у тебя появятся силы на переход. Затем ты перенесёшь к дубу Славу с Кляксой, пополнишь резерв и вернёшься за нами. А чтобы ты не вздумал обманывать, унс пока останется со мной. И если он дорог тебе по-настоящему, ты должен понять… если не хочешь, чтобы зверёк издох, его нужно лечить и хорошо кормить.

— А разве я не кормил? — внезапно обиделся мальчишка и протянул Славе свои худые, исцарапанные руки, — вот! Трудно было не заметить многочисленных следов от укусов на грязноватых пальцах мальчишки, и старых, давно подживших и совсем свежих… Но начинать сейчас объяснять ему подробно, откуда она знает, как и чем можно кормить унсов, Слава не собиралась. Она и так сказала слишком много, и то лишь ради того, чтоб мальчишка понял главное, изуродованного зверька они считают не глупой детской игрушкой и не бесполезным дополнением к нему самому.

— Крови ему маловато, — прямо объяснил Тарлю анлезиец и второй раз за день вонзил кинжал в свой палец. — А вот тебе несколько капель моей не повредит… и запомни раз и навсегда, кровь анлезийца только тогда помогает вернуть силы и здоровье, когда дарована добровольно, от чистого сердца. Во всех остальных случаях — она яд. Беркис во все глаза смотрел, как Васт почти насильно заставил мальчишку слизать с пальца драгоценные капли и затем одним взглядом заставил свою ранку затянуться. А потом маг с восхищением наблюдал как на исхудавших щеках Тарля постепенно проступает бледный румянец, и мгновенно подживают болячки на иссосанных пальцах.

— Уноси их, — дождавшись, пока на лице мальчишки сквозь презрительное недоверие начнёт проступать изумление, указал анлезиец на сердито хмурившуюся Ярославу, уже сидевшую на зелёном лупоглазом кресле. Открыто спорить с мужем землянка не желала, а снять при незнакомых туземцах с шеи ладанку, в которой хранились теперь её чётки, не решалась. Хотя до сих пор не может сдержать довольной улыбки, вспоминая тот разговор с Аньэлдовиэллем, когда он попросил при нем ссыпать её руны в глубокий кубок тёмного, как чёрный шоколад, дерева.

— А теперь доставай по одной, и клади вот сюда, — предложил хозяин леса, когда Ярослава нехотя выполнила его просьбу.

— Ссора в семье, — едва достав из кубка первую фигурку, похожую на двухголового паука с глядящими в разные стороны лицами, выпалила Слава и сразу рассердилась, обнаружив что дырочка, сквозь которую нужно продевать шнурок, исчезла, — это не мои руны! Ну что за детские фокусы, честное слово! Возвращай мои, я к ним привыкла… и они ко мне тоже.

— Слава… — терпеливо начал объяснять хозяин, — это твои фермы знаний, просто кубок добавил им энергии и дыры, просверленные кем-то непосвящённым, затянулись. А ещё я хочу подарить тебе вот это, — на ладони главного анлезийца лежало около десятка неизвестных землянке фигурок и тоненький свиток. — Как выучишь значение всех ферм, свиток можешь сжечь или отдать Ливастаэру, он сохранит. А фермы носи вот в этой ладанке, она зачарована от воров и чужих любознательных глаз.

— Аньэл! — не успела ещё Слава сложить фигурки в мешочек из тонкого, но совершенно непрозрачного серенького шелка, как из кустов на полянку стремительно выскочила незнакомая анлезийка, — объясни мне, почему Инделирри отпустили на Хамшир, а меня нет?

— Она идёт с Энтаросом, как его бабушка, — заметно приуныл хозяин леса, и Ярослава поспешила сбежать, не желая становиться свидетельницей ссоры, которую сама же и предсказала.

— Славочка, — лучник привлёк жену к себе и, делая вид будто успокаивает, тихо шепнул, — как придёте, сиди на дубе. Там тебя не найти. — Торопливо поцеловал и подтолкнул к Тарлю, — смотри, парень, не промахнись! И вообще поосторожнее! Тарль кисло поморщился, когда щупальце Кляксы крепко обвило его талию, но так ничего и не сказал. Полуприкрыл глаза, стиснул губы и чуть нахмурился, явно представляя себе то огромное дерево, из-под которого они уходили несколько часов назад. И через несколько мгновений внезапно исчез вместе с Кляксой и сидевшей на ней женщиной.

— Ты уверен, что он вернётся? — с сомнением вздохнул Беркис, — насколько я успел его понять, мальчишка полудикий. Круглый сирота, всех боится и никому не верит.

— Зато любит унса, — суховато отозвался Васт, не желающий выслушивать нравоучений колдуна. Хватает ему и собственных сомнений, сжигающих душу на медленном огне. И вообще всегда лучше надеяться на хорошее… иначе жить станет так же неинтересно и противно, как в те черные дни, когда он узнал о гибели Яргелли. Ливастаэр яростно мотнул головой, отгоняя тяжёлые воспоминания, и подтолкнул к унсу миску с едой. После порции его крови, восстановившей жизненную энергию маленького разведчика, у того должен проснуться невероятный аппетит.