Чтение онлайн

— Ррр… — выдохнул Гром и отступил, а затем, поддев лапой Юнку, повернул её лицом к крыльцу и красноречиво оскалился на Костика.

— Понял, не дурак, — буркнул землянин, по вбитой Афродитой привычке первым делом закрывший всеми щитами себя и Юнку, и строго прицыкнул на напарницу, — чего встала? Бегом назад. И Юнхиола побежала, задыхаясь от обиды и боли, и вовсе не внезапно свалившиеся из портала жрецы были тому виной а единодушное решение её спутников, явно собиравшихся прикрыть девушку своими телами. Даже не подозревая, насколько она неправа и как незаслуженно на них обижается. Вовсе не собирался ни один из её напарников тут гибнуть или сдаваться, всего лишь хотели иметь возможность не беспокоиться о спутнице в пылу сраженья. Они напали первыми, не дожидаясь пока приходящие в себя после переноса жрецы успеют оглядеться и просчитать ситуацию. И то ли по интуиции, по ли мгновенно оценив противников, выбрали для удара разных врагов. Гром швырнул затормаживающее заклинание в жреца, щеголявшего в белом, праздничном балахоне, а Костик бросил фиолетовому сильнейший сердечный спазм, вложив в него всю оставшуюся энергию. И ни один из них не ждал, будто этими слабыми мерами удастся вывести из строя или надолго задержать старших жрецов. Да они и изначально на такое надеялись, просто хотели выгадать несколько минут. И потому не дожидаясь результатов своего нападения, дружно развернулись и бросились догонять мчащуюся к крыльцу Юнхиолу. Не подозревая, насколько недооценили и себя и противника. Жрец в фиолете ещё успел швырнуть ветвистую молнию вслед осмелившейся напасть на него дерзкой девчонке, и полюбоваться, как она катится по дорожке, корчась от боли. И лишь потом ощутил резко сжимавшую сердце безжалостную руку, не дающую ни вздохнуть, ни позвать на помощь. А тот, что в белом, ощутив, как потяжелела и словно завязла в смоле держащая жезл рука, стиснул зубы и сумел невероятным усилием воли преодолеть замедление, навалившееся на него кучей тяжёлого песка и пробормотать кодовое слово, пробуждающее заложенное в амулет заклинанье добавления силы. Несколько мгновений жрецу казалось, будто в его тело вселилось семейство невидимых муравьёв и принялось кромсать и перекраивать его по своему вкусу и разумению. Тянуло каждую жилку и выкручивало суставы, в мышцы впивались острые как иглы зубы маленьких монстров, сердце то замирало, то бухало как набат. А в мозгу росло и крепло одно единственное желание — отомстить. И едва жрец смог пошевелить рукой, он превозмогая боль поднял жезл и со злорадным удовольствием направил созданный огненный шар в сторону зверя и девчонки, пытавшихся вдвоём затащить на крыльцо поверженную Райзом беглянку. Узнать, каким чутьём мангур почувствовал эту опасность и за миг до того, как огонь облил его спину, успел подмять под себя обеих девчонок, жрецу было не суждено. Исчерпав собственные силы и не имея возможности пополнить их запас с помощью зелий или кристаллов, старший служитель дочерям Астандиса в изнеможении повалился на ступеньки портальной беседки и сквозь полуприкрытые веки утомленно наблюдал за ползущим вверх по ступеням зверем. Впереди брела одна из беглянок, сгибаясь под тяжестью тела так и не пришедшей в себя подружки, и зверь умудрялся помогать ей, подталкивая неподвижную ношу огромной головой. В ожидании вызванной подмоги, которая должна была подоспеть с минуты на минуту, жрец отстранённо считал секунды и истово мечтал, как его младшие собратья расправятся со строптивицами, осмелившимися в открытую напасть на двух старших жрецов из круга шестнадцати. А едва младшие служители посыпались из портала, словно перезрелый горох из стручка, со злобной ухмылкой указал им на чёрный вход, куда девчонка и зверь уже успели втянуть погибшую спутницу. И неважно, что девчонка поторопилась захлопнуть дверь и наверняка заперла её на засов. Здоровым молодым мужчинам, вооружённым пиками и малыми жезлами, хватит всего нескольких ударов, чтобы выбить створку… а потом… Что произошло потом, жрец так и не понял, да и ни у кого из присутствующих не хватило сообразительности и наблюдательности чтобы связать хрустнувшую под ногой одного их них сухую косточку с тем ужасом, который начался буквально в следующие секунды. Почти прозрачное облачко пара, прыснувшее во все стороны и накрывшее толпу в один момент, казалось не причинило жрецам никакого вреда, но едва они вдохнули смешанный с неизвестным туманом воздух, как жизнь резко изменилась. Все вокруг вдруг превратились в жутких монстров, черных, колючих, клыкастых и хвостастых. Каждый из служителей видел своих чудищ, и у каждого они точно соответствовали представлению о том зле, которое нужно уничтожать как можно быстрее. Гром неверяще жмурился, прислушиваясь к звону оружия, выкрикам и воплям несущимся из-за двери, потом оглянулся на глотавшую горькие слезы девчонку, которую её друг, застрявший в чужой форме называл своей невестой и пополз к ней, спешно вливая собравшиеся капли силы в собственную регенерацию. Похоже, в события вмешались неизвестные пока силы… или обстоятельства и расправа над беглецами на время откладывается. И значит есть надежда, хоть крохотная, но единственная. Найти укромный уголок, где их будут искать в последнюю очередь и отсидеться там хоть денёк, пока он соберёт достаточно энергии, чтобы попытаться вытащить свою спасительницу… или спасителя из того неверного состояния полусмерти, в который поверг его удар жреца. Но когда-нибудь… он вернётся, — пообещал себе мангур, поудобнее зажимая ещё не окрепшими клыками куртку Тина, и пытаясь взгромоздить его на обожжённую спину, где под коркой спёкшегося меха уже вздувался огромный пузырь, притупляющий острую боль.

— Подожди, я намажу… — девчонка держала в руках флакончик с зельем, слишком маленький, чтобы этого хватило и на небольшой участок, и верт яростно замотал головой. Сейчас нужно было срочно уходить от этой двери, к которой они так стремились всего несколько минут назад, хотя казалось, будто прошёл уже не один час. И она с удручённым вздохом покорилась, она вообще оказалась понятливой и отважной, эта по мужски одетая девушка. Помогла верту поудобнее устроить на спине своего друга, привязала его снятой с пояса верёвкой и потопала следом, ничего не говоря и не задавая бесполезных вопросов. Юнхиоле и на самом деле было все равно куда идти, и что делать.

Все эти нестерпимо долгие минуты, пока она из последних сил тянула к крыльцу вдруг потяжелевшее тело Тины, занийка упорно искала и не находила ни одного выхода из той ловушки, в которую они попали. Ну не считать же на самом деле выходом мелькнувшее было желание сдаться жрецам?! Не потому сдаться, будто Юнке вдруг захотелось стать невестой Астандиса или его жрицей. И не из-за страха перед наказанием, о нем девушка даже не думала. Нет, у неё вдруг мелькнула безумная надежда на милосердие жрецов и на их целителей… глупая мысль, как она поняла уже через минуту, когда жрец в белом балахона вдруг послал в них огромный комок обжигающего огня. Несмотря на мгновенную реакцию мангура, часть этого «подарка» все же попала ей на руку… и Юна сама не знает, каким чудом сумела удержать крик. А теперь кожа на тыльной стороне ладони вздулась и горела, словно ее поджаривали раскалённым клеймом, как преступника, но девушка все сильнее зажимала зубами прикушенную губу. Ни в какое сравнение не шла эта боль с той, которая раздирала её душу, где совсем недавно пышно расцвел диковинный цветок небывалого счастья. А теперь лишь чёрный вестник смерти высвистывал траурную мелодию.

Песнь о гибели единственного человека, который сумел рассмотреть под обликом мальчика-воина ее истово и нежно любящее девичье сердце, терпеливо ожидающее именно его любви. И она пришла… но оказалась такой короткой! А теперь Тин умирает… и хотя жизнь ещё еле теплится в его искорёженном страшным ударом теле, но никакой надежды на его исцеление нет. Во всяком случае, Юнхиола не видит даже слабого шанса. Мангур сам изранен и еле бредёт, попавшаяся им навстречу немолодая женщина в платье служанки смотрела на неожиданных гостей с нескрываемым ужасом и потом сбежала стремительно, как от зелёной лихорадки. И Юна была уверена, если в этом крыле огромного здания появятся их преследователи, эта служанка выдаст жрецам случайно встреченных беглецов безо всякой жалости.

Ветки дерева больно хлестнули по лицу, в спине отозвался старым страхом смягчённый Кляксой удар об толстую ветку, как видно обычное место, куда Тарль выходит из портала. Сам мальчишка тихонько охнул от боли и тут же сердито зашипел, тряся ударенной рукой.

— Давай мазью помажу, — миролюбиво произнесла Слава, отлично понимая как зол и обижен на них одичалый сирота, — и не сердись на Васта. Он про унса правду сказал, у нас живёт три таких, но одного нам подарили, а второго мы спасли… от злого человека. А теперь еще появился малыш… я тебе дам его подержать, он хорошенький.

— Я не хочу… хорошенького, — горько скривился Тарль, — мой Кис самый лучший. И он больной… у него никогда не будет детей.

— Мы его вылечим, поверь моему слову, — пообещала Слава, и приказала Кляксе отпустить телепортиста. А в следующий миг он замахал руками и исчез, недоверчиво ухмыльнувшись напоследок. Некоторое время Ярослава сидела, размышляя, сколько времени потребуется Тарлю, чтобы принести сюда Васта и мага и жалела, что не сообразила добавить мальчишке энергии. В той башне она восстановилась у Славы очень быстро, хотя она и не брала извне ни единой капли. Постепенно мысли землянки переключились на детей, хотя она и всячески старалась на эту тему не думать. Ну что может с ними случиться, если у каждого есть напарник, да и сами они все теперь имеют довольно мощные способности. Вот только материнское сердце почему-то не желает соглашаться с такими очевидными доводами разума, и с каждым часом ноет все сильнее. И желание заглянуть в заветную ладанку тоже все крепнет, и уже не получается думать только о чем-то другом, например о где-то застрявшем муже. Слава недовольно посопела и решилась, приказала Кляксе перенести её на другую ветку и держать покрепче, а затем дрожащими от нетерпенья пальцами потянула из-за ворота шнурок. Знакомая фигурка паука с двумя лицами сама скользнула в руки и едва рассмотрев ее, Слава сначала с досадой усмехнулась, нужно было перемешать получше.

А потом нахмурилась, припомнив, как целый час проверяла по списку значение уже знакомых ферм и изучала новенькие, подаренные хозяином леса. И торопливо ссыпала их потом в ладанку, услышав приказ сына собираться в путь. Теперь ей больше не было смешно, наоборот, некоторое время Слава хмурилась и сердито сопела, пытаясь представить такую причину, которая заставила бы Костика перессориться со своими клонами или ее саму поругаться с Вастом. О том, чтобы Стан поцапался с кроткой Лийлезой или Конс с услужливой Майкой она не волновалась. Скорее она сама поспорит из за чего-то с Вастом или Станом… или Тарос вдруг снова начнёт досаждать Тину. Но во всех случаях — предупреждён — значит вооружён, решила наконец землянка, и значит теперь ее главная задача — постараться свести к шутке любой спор или разборку.

— Шарик нашёл Ма! — звонко сообщил под ухом Славы голосок унса и задумавшаяся женщина так и подпрыгнула от неожиданности. И непременно свалилась бы с ветки, если Клякса не выполнила ее приказ очень точно и не примотала хозяйку к ветке сразу десятком щупалец.

— Ну что ж ты так орёшь-то, — выдохнула Слава с облегчением и приказала, — доложи, все пришли в назначенный пункт?

— Все… — не совсем твёрдо пробормотал унс, и женщина тотчас уловила эту нерешительность.

— А Ма с Вастом?

— Пришли… — ещё неувереннее доложил разведчик и растерянно заморгал глазами.

— И что же они там делают? — очень ласково продолжала выводить его на чистую воду Слава, начиная понимать, как не напрасно грызла её тревога! Теперь можно не сомневаться, к месту сбора не явились не только они с Вастом.

— Ничего… — пробормотал виновато Шарик и вдруг звонко отчеканил совершенно другим тоном, — приказ понял, от Ма не отходить, докладывать обо всех подозрительных!

— Кто отдал приказ? — мгновенно перехватила нить разговора Слава.

— Командир Конс.

— А чем занят Стан?

— Ушёл на разведку с Линел.

— А Тин?

— Тин с Юной… — бодро начал Унс и вдруг смолк, вытаращив и без того круглые глаза.

— Я знаю, — сблефовала Слава, — их пока нет, но это секрет.

— Секрет, — радостно подтвердил Шарик и не подозревая, какую рану нанес матери этим коротким словом.

Такой подлости Тарль от анлезийца не ожидал. Мало того, что тот ушёл с чердака вместе с проклятым колдуном, из-за которого и началась в жизни парнишки самая чёрная полоса, и Киса забрал… так ещё и люк бросил открытым! Тарль схватился за край крышки, намереваясь снова водрузить ее на место и завалить мусором, как вдруг заметил светлую полоску на том месте, где у крышке была раньше прибита щеколда. А на ней висел мудрёный замок, когда Тарль нашёл этот чердак, он специально переходил на лестницу, чтобы проверить, отчего не открывается люк. Значит, он сломали засов, сообразил мальчишка и опечалился, с этого момента его надёжное убежище более таковым не было. Пока запор и засов оставались на месте, охранники, проходящие каждые полдня с проверкой, просто дёргали замок и убедившись в его целости, топали дальше. А теперь они непременно полезут проверять каждый угол, и ему придётся уходить и искать новое тёплое и укромное местечко. И неизвестно ещё, найдешь ли ещё такое же, где близость щедро тративших магию обитателей дома позволяла Тарлю использовать свои способности и не бояться, что эти действия заметят колдуны или королевские проверяющие. Мальчишка постоял над открытым люком ещё с минуту, прислушиваясь к происходящему внизу и не расслышав ничего подозрительного, осторожно скользнул на прикрученную к стене лестницу. В крайнем случае он всегда успеет уйти, а если не удастся — притворится деревенским пастухом, пригнавшим стадо бычков для хозяев дома. Сами они ходили только порталами, но притащить через портал провизию на такую ораву невозможно, перенос груза берёт много энергии. Лесенка привела на небольшую площадку, откуда начиналась каменная винтовая лестница и в разные стороны вели три двери. Мимо них Тарль прошёл спокойно, по его наблюдениям, тут давно никто не жил.

Когда-то на нижних этажах башни была лаборатория алхимика, это парнишка знал из подслушанных разговоров слуг, занимавших теперь те комнаты и сетовавших на неистребимый запах зелий. А вот на верхние этажи так никого и не поселили, и теперь там были сложены инструменты и вещи бывшего хозяина башни. Подёргав для уверенности все три замка, и убедившись в их целости, Тарль досадливо фыркнул и побрёл вниз, пытаясь сообразить, почему красивый анлезиец, так истово ухаживавший за собственной женой, вдруг передумал идти к ней и отправился обыскивать чужое жилище?