Чтение онлайн

– Пощади нас! Пощади! – раздались голоса со всех сторон, преимущественно женские; но под грозно подъятыми копьями воинов бога, готовых к убийству, все оставшиеся жители деревни попадали на колени, лицом в землю, закрыв головы руками; жест полной покорности и безысходности. Хат услышала, как кто-то из маленьких жрецов Ра тоже заплакал; они давно уже потеряли свой гордый вид, превратившись в таких же перепуганных детишек, как и те, что сейчас ревели на земле под угрозой смерти.

Она сама едва сознавала себя от страха: казалось, эти ужасы происходят с кем-то другим… вот-вот она снова окажется в доме бога, под его сияющей защитой…

– Возьмите его и отнесите в пирамиду, - прозвучал божественный голос. Ра указал перстом на тело Метена. После чего, не оглядываясь и не задерживаясь, повернулся и направился к своей волшебной ладье.

Маленькие жрецы, сбившись испуганной кучкой, побежали за своим новым отцом и господином; ничего другого им не оставалось. Кроме того, ни один из них не хотел оглядываться на кровь и смерть. И, наверное, каждый из детей чувствовал, что деревня не примет их обратно – их, забывших свое родство…

Хат не удержалась и оглянулась – к счастью, она не увидела никого из своей семьи; зато увидела, как двое воинов Ра несут следом за ними тело Метена, с брезгливой ненавистью держа его за руки и за ноги. Ей послышалось, словно бы мать Метена попыталась удержать их; но, может, только послышалось. Да и какая разница? Что несчастная может против воли бога?

Ра и его слуги вновь разместились на ладье, и опять она сама собою двинулась обратно. Народа на берегу было гораздо меньше – а кто остался, при виде бога пали ниц и уже не поднимали головы, пока Ра не отбыл. Свидетелей у казни в деревне было больше, чем показалось Хат.

“Зачем ему тело Метена?
– с неожиданным новым страхом подумала Хат. – Как жестоки и непостижимы желания богов!”

Ладья причалила, и бог, так же без единого слова или жеста, которые разъяснили бы, что он намеревается сделать, вышел на берег и направился в свою пирамиду. За ним вылезли его маленькие слуги – теперь угрюмые, испуганные, заплаканные. Хат чувствовала, что в этот миг они как никогда похожи на себя прежних – близки сердцем ей, ближе к бунту, чем когда-либо ранее.

Но так же она чувствовала, что этот миг пройдет и не повторится. Дети быстро все забывают. Особенно когда оставляют позади грязь и страдания, ожидая для себя впереди столько благополучия, сколько могут вместить их маленькие умишки.

Бог молча скрылся в своем доме, и следом за ним молча вошли слуги – они тотчас же разделились: Хат отправилась к себе, а дети последовали за Ра.

Процессы гниения еще не начались, поэтому восстановить жизнедеятельность организма было возможно. Кроме того, таури был очень молод и здоров, а значит – воскрешение пройдет без труда. Ра сам проследил за тем, как его укладывают в саркофаг, ощущая смесь торжества и брезгливости при виде грязной рванины, которая соприкасалась с чудесным устройством. Потом, приняв знаки почитания от воинов, бог приказал им немедленно удалиться.

Поддавшись чему-то вроде любопытства, Ра некоторое время смотрел на смуглое лицо со сросшимися черными бровями и страдальчески приоткрытым ртом, черные косы, перевитые обрывками веревок. Потом отошел от устройства и, немного помедлив, направился в свои покои. Все равно выход из зала туда, а значит, таури не минует его.

Действительно интересно – ему никогда прежде не случалось оживлять мертвых таури.

Бог сел на свое ложе, прикрыв глаза, предавшись созерцанию своего совершенства; а его маленькие слуги с любовью и трепетом принялись снимать с него одежды, загрязненные соприкосновением с преступниками. Ра сейчас очень хорошо чувствовал настроение своих жрецов. Они были испуганы, но преданность их не уменьшилась – наоборот, проявленная богом суровость заставила их еще больше почитать его и ценить свое положение. Как же они будут потрясены, когда из зала воскрешения выйдет оживший убитый.

Они воочию увидят, что милосердие и могущество их бога не знает границ.

Метен открыл глаза.

Он лежал, как показалось ему, в громадной светящейся раковине, точно родился в ней заново подобно жемчужине. Юноша резко сел, ощупывая грязной рукой грудь. Он хорошо помнил, что в него выстрелил один из людей, служивших небесному демону. Где же рана? Неужели он был мертв и воскрес?..

Память о боли подсказала ему, что случившееся не было сном – в него действительно выстрелили. Но почему же он совершенно цел? Метен схватился за край саркофага, в испуге и растерянности оглядывая огромный зал. Он во дворце Ра?

Метену было страшно, но вместе с тем он чувствовал необыкновенный прилив сил. А ведь он еще не отвык чувствовать себя сильным и деятельным. Ему только-только минуло шестнадцать лет.

Юноша перебросил ноги через край саркофага, и через мгновение уже стоял рядом со своим временным гробом. Взглянул на свои черные от грязи босые ступни, смотревшиеся так уродливо на блестящей облицовке пола; потом снова, часто дыша от испуга и возбуждения, оглядел зал. Да, это, несомненно, дворец Ра. Так значит, бог приказал его воскресить после того, как его убили?

Метен нашел взглядом выход, но несколько мгновений не решался двинуться с места. Откуда ему знать, сколько там может быть врагов? Но ведь его оживили… значит, им не нужна его смерть?

Метен неуверенно направился к двери, одновременно пытаясь плотнее запахнуть свой рваный плащ, надетый на голое тело прямо поверх набедренной повязки. Он ненавидел угнетателя, который вселился в его друга Инени и назвал себя Ра; но, помимо воли, юноша начал чувствовать свою малость и неуместность в этих палатах. Что же с ним сделали здесь? И чего от него хотят?

Он отпахнул легкую голубую занавесь, разделявшую два помещения, и шагнул вперед. Почти сразу же Метен остановился, увидев Ра.

========== Глава 13 ==========

Исетемхеб, подававшая Ипуверу-“Анубису” тяжелую пектораль* для господина, заметила движение у выхода; она разжала пальчики и выронила драгоценность.

В дверях стоял тот самый грязный преступник, который осмелился оскорбить бога и которого за это… убили…

– Господин, - прошептала бедная девочка. Двое мальчишек-жрецов тоже застыли с разинутыми ртами. Для одного дня этого было слишком много.

Ра повернулся к Метену, отстранив рукой жрецов. Он величественно встал. Пектораль так и осталась ненадетой – длинное распашное одеяние полностью открывало смуглую грудь.

Метен поперхнулся, потом сделал шаг назад. Счел бегство унизительным и остался где стоял, зажав в кулак занавеску.

Исетемхеб моргала, глядя на нежную голубую ткань, скомканную в руке недавнего мертвеца.

– Ты убил меня, а потом воскресил? – наконец сумел выговорить Метен. В голосе появилось больше трепета, чем он хотел ему придать. Юный бог с лицом его друга поднял брови и слегка улыбнулся. Он неспешно направлялся к Метену, и тому становилось все труднее оставаться на месте.