Чтение онлайн

Его радужка за одно движение ресниц налилась кровью и ненавистью. Всего мгновение, и их хрупкий мир разрушен. Больше в его глазах не было желания сдержаться, чтобы не напугать её, только животное стремление выжить. Ноктис легко отшвырнул Стеллу от себя.

Она, ударившись спиной, даже не сопротивлялась. Флеурет знала, что теперь либо Ноктис, либо она… Стелла видела самое страшное - как гас огонек надежды в глазах его отца. Место надежды заняло безумие. Король отрезал для Стеллы все пути отступления, кроме одного.

Каэлум-младший сдавил горло девушки рукой, к её груди он прижал острие одного из своих мечей. Это уже не был Ноктис, кто-то совершенно иной, тот, кого она никогда не знала, хотя и подозревала о его существовании. Какие же страшные фигуры теперь выписывала его вырвавшаяся тёмная аура.

– Кто?
– всё, что смог прорычать сын короля в бешенстве. Не это последним в жизни хотела услышать она.

Король был прав, Стелла соврала - она любила Ноктиса чуть больше, чем он её, иначе бы рука Флеурет не дрогнула в последний момент, иначе бы её искалеченное сознание неимоверными усилиями не нашло единственный оставшийся выход – пожертвовать собой ради Ноктиса…

Быть может Стелла до последнего надеялась, что он силой своего голоса остановит приказ отца, и, возможно, это заклятье разрушится… Но этого не произошло, и её губы послушно произнесли предсмертное проклятье на весь род Каэлумов:

– Твой отец.

Стелла закрыла глаза.

Клэр, пряча лицо в ладони, опустилась в полную тьму.

***

Игнис думал о своих скованных запястьях. Всё шло по плану. Он ехал в кузове небольшого фургона в окружении десятка головорезов из Южного Клыка, покорно изображая пленника. Но была ли это игра?

Предложив показать местоположение Ваниль, он ожидал, что лидер пятнадцатого лагеря Кефка вызовется сопровождать его. Кефку, Игниса и Рапсодоса связывала тайная договоренность, и эта прогулка в наручниках должна была стать не более, чем фарсом до тех пор, пока они не прибудут на место, где их ждет Гладиолус с засадой. Игнис так подстраховался на случай, если Кефка не справится или предаст его.

Стратег не предвидел только одного, того, что новый атаман Южного Клыка вместе с Кефкой приставит к нему ещё и старшую Оэрбу.

Фанг казалась уже слишком опасной. Игнис дважды побеждал её на переговорах, и она знала, на что способен стратег. Игнис предчувствовал, что удача не может быть всё время к нему благосклонна.

«Ничто так не портит хорошее дело, как неожиданность!» - повторил он про себя старую поговорку. Тактик поднял голову, рассматривая паренька, сидящего напротив.

Ноэль не сводил с него взгляда. Игнис постарался фальшиво улыбнуться, так, как сделал бы это смущенный излишним вниманием человек. Стратегу показалось, что при прошлой их встрече сын главного механика был дружелюбен. Но сейчас лицо Ноэля оказалось непроницаемым. Парень слишком упрямо сверлил Игниса взглядом.

Крайз помнил, что последний раз видел Лайтнинг с этим очкариком.

«Это его дружки убили её!» - Ноэль наконец ощутил, что его жажда мести может быть утолена. Он пытался представить, как заносит руку с мечом над головой пленника. Но каждый раз в своих фантазиях он в последний момент закрывал глаза, не зная, чем бы это все могло закончиться.

Машина остановилась.

– Дальше посты военной полиции,- сообщил водитель.

Фанг, сидевшая рядом с ним, оглянулась в кабину. Кефка, усмехнувшись, сообщил:

– Кажется, придется идти пешком!

Игнис выпрямил спину.

– Я предупреждал,- сказал он. – Так будет дольше, но в этой суматохе мы сможем добраться незамеченными.

– Хорошо, тогда выходим, - почти приказала Фанг, Ноэль вздрогнул от её бесстрастного тона.

Они медленно вышли из машины, замыкающим был Кефка. Он упирался дулом пистолета в спину пленнику, демонстрируя всем, что держит ситуацию под контролем.

– Нужно двигаться туда, - указав головой направление, сказал Игнис.

Суровые бойцы без слов начали движение.

Игнис смог наконец посчитать количество головорезов: восемь, не считая Фанг и Кефки.

– Надеюсь, ты припрятал в рукаве козырь, пока я не могу ничем помочь тебе, - лукаво шепнул лидер пятнадцатого лагеря стратегу.

Игнис в ответ ухмыльнулся.

***

Он, оглушенный пустотой, парил в темноте, растворялся в ней и был ею. Лишь мысли шуршащими волнами напоминали, что так было не всегда.

Что-то теплое коснулось его спины, проникло внутрь, прошло насквозь, не оставив и следа. Он видел её свет и чувствовал его внутри себя. Губы их разомкнулись, и за слепящим сиянием он различил Клэр.

Она отражением повисла над Ноктисом, чистая и светлая.

«Клэр», - хотел он с улыбкой прошептать, но осознал, что не может. Он - тьма, переполненная пустотой. Её мягкие волосы невесомо скользили по его лицу, а она смотрела на него бесстрастно, как вершащий правосудие ангел, и удалялась, поднималась вверх, или он падал всё ниже.

– Клэр, - пересилив себя, растерянно, одними губами произнес он и попытался поймать сияющую руку, но раз за разом промахивался, та просачивалась сквозь пальцы, как свет. Итак, пока Ноктис не понял: взгляд её не холоден, а пуст, она его даже не видит. Ноктис для неё не существует.

– Клэр! – в голос выдохнул он, почти простонал.

А она все также продолжала возноситься к небу, стремясь стать одинокой звездой в его тьме. Ноктис, задыхаясь, тянулся к ней. Различая мутные силуэты, он рвался вперёд, к свету, и легкие разрывало в клочья от крика. Это имя уже слилось в один единый звук…

– Клэр, - тихо и бессильно прорычал принц, открывая глаза.

Ноктис упал на колени перед отцом, тот за гранью своей силы почти окаменел, подобно статуе, и удерживал сына и девчонку на вытянутых руках.

Принц осознал, что вернулся из переплетения безумия и воспоминаний отца. Регис показал принцу всё, начиная с его матери Веры и до смерти Стеллы.

Испокон веков ненависть была стезей Каэлумов, их спутницей и судьбой. Это проклятое чувство Ноктису было легче понять, чем сочувствие и любовь. И сын короля принял ненависть своего отца, в полной мере осознал её и почувствовал. Так покорно принимают памятное наследство, увенчивают голову короной, принадлежавшей другому.

Видя угасающую мать, Ноктис сам себя возненавидел. Он не мог смотреть на маленького принца глазами короля. Ему казалось, что Регис все эти годы был слишком терпелив. Смог бы Ноктис столько лет скрывать правду о смерти матери от сына и терпеть это маленькое исчадие ада рядом с собой?