Свет в ночи
Шрифт:
Советник был рассержен: «Как можно устроить такое сейчас - охоту, поддаться глупым инстинктам и оставить пленников без присмотра!?» Он пытался себя успокоить тем, что такая разрядка в стиле их старых приключений поможет парням забыть распри и устранить трещину, которую дала команда. Но всё же мелочный и рациональный ум не хотел переваривать это. Он никогда не понимал этого подросткового возбуждения, что вызывали дикие звери у его друзей. И его не покидало дурное предчувствие, в особенности из-за розоволосового монстра.
Ваниль вряд ли соберется бежать, а вот что творится в голове Лайтнинг, неизвестно. Она на удивление тяжело пережила утренний удар. Правда, это скорее была приятная неожиданность. Он-то рассчитывал только настроить Ваниль против розововолосой.
С тех пор девушка не произнесла ни слова, она могла уже задумать что-нибудь. Ноктис бы с ней справился, а вот стратег… По спине побежали мурашки от осознания, что они одни, и эта стерва у него за спиной, как тогда в гараже. Он знал, ей ничего не стоит придушить его.
Игнис всегда чего-то боялся, и столь постыдное чувство он старался скрывать от окружающих, превращая в свое достоинство. Смог бы он строить планы так досконально и продуманно, если бы его не пугала каждая мелочь?
У стратега оставался ещё один весомый козырь, полученный утром от Промпто. Пора было вытащить его наружу, тем более они с Лайтнинг остались наедине, и ему не стоит бояться недопонимания со стороны Ноктиса.
– Ты ведь знаешь, что такое направленный электромагнитный импульс?
– спросил он неожиданно, поймав взгляд девушки в зеркале.
Лайтнинг насторожилась, разговор, начатый из далека, тем более таким человеком как этот очкарик, не предвещал ничего хорошего. В ответ она предпочла смолчать, отворачивая свой взгляд в сторону. Это, к сожалению, не помешало Игнису продолжить.
– Промпто мне рассказал о том, что за взрывчатку ты использовала.
Услышав это, девушка всё же вернула загоревшийся взгляд. Игнис улыбнулся, осознавая, как легко её лицо передает внутренние краски.
– Сколько у тебя ещё осталось блоков гравитона, закрепленных на теле?
Лайтнинг начало казаться, что его речь льется как яд змеи. Стратег же понял, что пленница устроила молчаливый бойкот и продолжил:
– Пять? Шесть? В общем Промпто мне объяснил, что если уж гравитон где-то установили, его нельзя снять пока заряд не кончился.
Мурашки тронули кожу на затылке, и легкие свело. Лайтнинг сузила глаза: «К чему он ведет?» Когда девушка думала о мощном оружии, прикрепленном к её телу, она старалась не вспоминать о его опасности. Лайтнинг надеялась, что будет применять гравитон против врагов, а не наоборот.
– У нас утром была возможность снять его. Включить и подождать, пока заряд кончится, но…
У розововолосой досадливо засосало под ложечкой от этого «но».
– Контрабандисты знают ещё пару более болезненных способов устранения этой игрушки…
Лайтнинг стиснула зубы сильнее: «Подонок, как будто бы произошедшего со мной было мало!» Она поняла, что этот унизительный шантаж уже перебор, последняя капля, которую она не выдержит. «Лучше умереть», - решила она. Игнис совсем забыл, что припертая к стенке Лайтнинг абсолютно забывала о чувстве самосохранения.
Очкарик не успел договорить, как услышал щелчок и испуганно повернулся, ожидая худшего. Лайтнинг же сидела, объятая голубыми молниями с абсолютно спокойным лицом, задрав в презрении голову. Чему-то полезному у принца она успела научиться. В конце концов она в любое время могла самостоятельно разрядить гравитон.
Лицо парня с каштановыми волосами было даже больше ошарашено, чем ожидала Лайтнинг. Очки криво съехали, показывая маленькие, напуганные глаза. При этом он ничего толком не предпринял. Он разительно отличался от обычного себя, самоуверенного. И она всё внезапно поняла.
– Ты так сильно боишься меня? – сипло проговорила девушка.
Игнис оторопел, понимая, что ледяные глаза пронизывали его, заглядывая в самую суть. Как он мог попасться? Стратег поспешно поправил очки, возвращая себе повелительный вид, и, тряся каким-то чёрным предметом, сообщил:
– Не боюсь, я в любой момент могу поджарить тебя!
От чего-то его вид показался ей комичным и, безусловно, подтверждающим её внезапную догадку. Она выключила гравитон и подалась вперёд, сокращая расстояние между их лицами: «Если уж это правда, пусть трясется сильнее!»
– Ты так боишься, что пришлось связать меня, унизить, попытаться сломать, подставить и обмануть Ваниль. И этого тебе кажется мало, чтоб огородиться. Теперь ты пытаешься меня шантажировать, - от высказанного вслух холодные глаза стали маслянистыми. Её накрыла волна осознания, что всё произошедшее было на самом деле с ней, и этого хватило бы на десяток потерянных рассудков. Но утром Лайтнинг уже была за этой чертой и не намерена туда возвращаться. Она выжила, а, значит, стала сильнее.
Игнис казался спокойным, хотя судорожно водил взглядом по девушке, словно ища прореху в её броне. Чем напугать человека, не боящегося ничего?
– Можешь сделать это прямо сейчас, я устала от ваших издевательств,- Лайтнинг озвучила мысли стратега вслух, и парень в очках остолбенел. – Вы шайка садистов? Не понимаю, зачем было вообще оставлять меня в живых, раз уж я так опасна!
«Скажи спасибо Ноктису», - подумал Игнис, он-то с радостью убил бы её ещё на допросе. Теперь в уплату за жизнь Лайнтнинг придется терпеть его давление и желания принца. «Второе даже хуже», - рассудительно решил очкарик.
Размышляя всего несколько секунд, думал он очень быстро, парень отступил на несколько шагов назад, чтоб выбрать другой путь и не совершать прежних ошибок в общении с девушкой. Она ещё на допросе показала, что меньше всего боится угроз в физической расправе.
– Хорошо… скажем так, мы не стали убивать тебя из жалости. Может ты не заметила, но мы не самые последние подонки на земле.
Лайтнинг резко выдохнула: «Опять». Слова лжеца вызвали уже невообразимую злость.
– Вы хуже, - глухо процедила она сквозь зубы.
Очкарик не желал отступать. Игнис секунду подбирал ключ к ней, всё же он славился тем, что мог заговорить любого. Заставить стерву слушать его, поставить её на место и вернуть себе авторитет казалось для него делом чести. Тактик вспомнил её поражающий морализм на допросе и утренний слом. И, кажется, он понял в чем дело.