Чтение онлайн

– А ты самый счастливый человек на земле, - интонация стратега звучала уже как философское размышление.
– Похоже ты прекрасно знаешь, что есть хорошо, а что плохо. И ты никогда не мучаешься, делая свой выбор, ведь ты всегда выбираешь правильный путь, - Игнис замолчал, любуясь той идеалистической картиной, что нарисовал, - Я тебе завидую.

Лайтнинг подурнело от таких слов:

– Да что ты знаешь!
– проскрежетала девушка.

Игнис победно хмыкнул, нащупав болевую точку.

– А ты ?
– парировал очкарик, - Жизнь - сложная вещь, если ты до сих пор не поняла. Случается так, что тебе приходится избивать чьего-то любимого, а кому-то брать заложника.

Лайтнинг осунулась от того, что парень в очках напоминает ей об утреннем инциденте. Он так нарочито ставил её в один ряд с их командой, что становилось невыносимо больно.

Сержант Фэррон не была ребенком, она знала, что ей приходится поступать жестко, стрелять в людей, убивать. И готова была нести ответственность за свои действия.

На службе Лайтнинг успокаивал себя тем, что все её оппоненты – вражеские солдаты, контрабандисты и бандиты, мирных людей она никогда не трогала. Но бандитами и солдатами не рождаются, и это она знала. Клэр могла понять сложные обстоятельства и поступки людей, но, когда дело доходило до сражений, она была безжалостна, четко разделяя мир на своих и чужих. Она слишком быстро жила, слишком быстро должна была принимать решения, чтобы признавать правду. Это был иммунитет - Лайтнинг всегда боялась на поле боя увидеть во враге человека, подобное слишком опасно для неё, так живо переживающей за несправедливость и мораль. Где та грань, за которой ангел, несущей возмездие, становится простым убийцей? Это был один из самых сложных вопросов в её жизни, и Игнис напал на её внутреннее противоречие, заставляя пошатнуться и без того хлипкое душевное равновесие.

«Мы чем-то похожи?! Может быть и так, но я никогда бы не стала …» - девушка мысленно осеклась, зарекаться в чем бы то ни было сейчас она не могла, не имела права, прежде всего ради Ваниль. Она не знала, что её ждет завтра.

Слова сволочи в очках оставляли неприятную горечь, словно Лайтнинг наглоталась полыни. Она должна была признать, что в чём-то он прав. И это чувство было таким же острым, как её желание найти свое отличие от команды подонков. Отличие явное, кардинальное, тот стержень, что делает её чище, выше и сильнее, найти свой потерянный свет.

Игнис с удовольствием наблюдал, как изменилось лицо розововолосой стервы. Он знал, душевное смятение всегда делает людей слабее. Он уравновесил их силы, так что чувствовал себя куда комфортней рядом с солдатом из Кокона.

«Совесть, человечность, мораль … самопожертвование», - она собирала все слова.

За этой беседой они не замечали того, что происходило в лесу. Неожиданное дребезжание стекол остановило их. Игнис, сбивая дыхание, обернулся и, вскинув руки на руль, пытался понять, что происходит. Алое пламя загорелось довольно близко, похоже парни вступили в драку. Он беспокоился, но не мог толком разобрать, что там происходит. Бессильно откидываясь назад, он почувствовал что-то странное.

Лайтнинг, просунувшись между сиденьями, наблюдала. Парень в очках повернулся, пытаясь рассмотреть её лицо. Ему показалось, что в уставших глазах заиграл какой-то нездоровый блеск, как у его парней в ожидании драки с этими монстрами.

– Интересно? – снисходительно спросил он.

Девушка подняла взгляд, да такой, что Игнису осталось только умилиться её ненависти.

– Что это?

========== 17. Самопожертвование ==========

Они втроем шли по пустынной дороге, твёрдым шагом, самоуверенно приминая пыль. Голова принца пульсировала, отбивая ускоряющийся ритм - Лайтнинг растревожила, Игнис добил. Советник требовал, чтобы он вернулся назад в машину, тактик не хотел, чтобы с ним – с принцем - что-то случилось. К тому же считал, что с пленницей может совладать только он. Но Нокт обозлился и послал его. Это уже невыносимо - очкарик боялся девчонки даже в таком состоянии. Да и принц не хотел отсиживаться. Дыхание, казалось, вот-вот собьется судорожным выдохом, разнося по спекающемуся горлу соленый спазм. Каэлум-младший весь день сдерживался, и пришло время выпустить пар. Пальцы, руки, сознание уже дрожали от адреналина, а тьма ночного леса приятно окутывала. Ему не нужно было «держать» лицо.

Промпто закинул обрез на плечо и сделал пару шагов, развернувшись спиной вперёд. Блондин досадливо скрежетал зубами. Он проверял свои глаза, пытаясь разглядеть что-то сзади машин. Густой мрак быстро размыл их очертания, а ведь они отошли всего на четыреста шагов. Он смахнул с ресниц пепел.

– Не споткнись,- пробасил Глад и довольный собой хмыкнул, его-то лицо было направленно строго вперёд, к их цели, а руки уже зудели, предвкушая охоту.

– Отвали, - кинул Промпто и сделал вид что прислушивается.

Необычно, блондин почти проигнорировал колкость друга, хотя никогда не упускал возможности витиевато сцепиться с лопоухим олухом языком. Ноктис это заметил, но списал на сосредоточенность перед дракой или напряжение в их отношениях после утренней сцены. Впрочем, он понимал Промпто. Внутри гудело, как будто бы за спиной осталось что-то важное. Странное ощущение, оно разрывало на две части. Сидеть в машине было невыносимо, как будто спинной мозг требовал крови, алых брызг на щеках, языке, остывающей и мертвой плоти под ладонями. Но, выйдя на свежий воздух, Ноктис почувствовал тяжесть в груди. Словно кто-то холодными и тонкими пальцами выдрал оттуда кусок и оставил у себя… в машине позади. Принц почти готов был простонать имя этого человека, прикрывая веки. «Лайтнинг», - он осознал, что близок к точке кипения, и в этом были виноваты проклятые бестии и их приближение к девушке.

Впереди послышались шорохи, треск дерева и гулкие раскатистые звуки двух звериных голосов. Ноктис мотнул головой, стряхивая тяжелые, мутные мысли, и ускорил шаг. Гладиолус уже бежал, он высмотрел среди деревьев гигантские силуэты. Один Промпто не спешил. Стрелку нет нужды подходить близко.

Чудовищные бестии существовали задолго до людей. И каждый, встречавший их воочию, ощущал - они истинные хозяева Пульса, хотя в сущности они выглядели как мерзкие и кровожадные монстры. Многие перестали утруждать себя вопросами об их природе. Все равно поймать для изучения их было сложно, а приручить из-за агрессивного нрава - вовсе невозможно. Находились те, кто поклонялся им как первородным созданиям, воплощениям стихий. Были и те, кто цинично шел на охоту ради дорогостоящих шкур.

Для Каэлума могущественные бестии были просто данностью, как и его сила. Где-то в глубине души ему даже казалось, что у него больше общего с ними, чем с людьми. Возможно, от того, что их присутствие вызывало первобытные желания его крови или из-за их загадочности сродни его необычным способностям.

Два величественных зверя быстро двигались в их направлении, один гнал другого, уже побитого. Размер их действительно был поражающим. Высотой не ниже третьего этажа, так что, подходя к ним вплотную, нужно было задирать голову к зениту. Огромные столбоподобные ноги сминали все на своем пути, оставляя вмятины и буреломы, как будто бы по лесу прокатился чугунный шар.

Двигались они слишком быстро и для своего размера, и для обычного поведения. Доминатор настигал противника попеременно, то издавая какие-то устрашающие рыки, то извергая в спину жертве огненные клубы. Жертва в ответ лишь визгливо вопила. Небольшие прожиги в роще медленно тлели то тут, то там. За монстрами стелилась широкая полоса из следов борьбы, по ней легко можно было проследить путь к пожарищу в глубине леса.

Их сметающее всё на своем пути движение остановилось неожиданно. Перед первым монстром сверкнуло широкое лезвие меча, оно врезалось в землю, отчеркивая линию противостояния. Загнанное животное опрометью рвануло куда-то в сторону, сбивая с толка своего преследователя. Тот, резко занося колышущуюся тушу, чуть не смял, подобно зубочистке, меч. Но не успел монстр опустить лапу, как клинок исчез из земли. Гладиолус его перехватил, отзывая к себе в руки. Прозвучало два выстрела. Громила размашисто рассек серую шершавую шкуру, напоминавшую грубый камень. Лонг Гуи истошно взвыл, вознося увенчанную бивнями голову в небо, и выпустил целый огненный шар. Раскаленное облако поднялось над лесом, рассыпаясь на алые брызги.