Чтение онлайн

В банкетный зал вошёл султан Бузург ибн Махмуд. Он тоже сменил белые одеяния на светло-голубые и поменял пышную белую чалму с золотым шнурками на более скромную светло-голубую чалму с тремя бриллиантами. По его короткому взгляду музыканты перестали играть.

— Поздравляю со свадьбой, дети мои! Сегодня для вас будут играть только лучшие музыканты и петь лучшие певцы со всего Ахоруна! — громко и радостно провозгласил Бузург после того, как дочь и ему трижды поклонилась.

Зилола при этом не переставала удивляться своему отцу. Она никогда не видела такую широкую улыбку на лице отца… Она вообще ни разу не видела на его лице никакой улыбки. Его словно подменили. Возможно, это было к лучшему. Широкая улыбка отца перешла к дочери.

Бузург жестом позволил молодожёнам сесть за стол. Ох, как же они оба проголодались, но есть они стеснялись.

Музыка снова заиграла. Первые три песни были посвящены любви, исполненные на минорной ноте. Затем певцы одну за другим исполнили танцевальные и весёлые песни. Между куплетами они приглашали гостей на танец, те соизволили спуститься с топчанов лишь со второй танцевальной песни, и то не все. Однако песня за песней площадка перед музыкантами наполнялась людьми.

В перерывах между песнями, а кто и во время пения, гости подходили к столу молодожён и сердечно поздравляли их со свадьбой. Искренними были даже те, кто ещё недавно косо смотрел на Азима на площади. Их зависть растворилась в вине, которое они влили в себя в большом количестве. Зилола, как и подобает невесте, трижды коротко кланялась каждому поздравляющему гостю. Азим же пожимал руки и повторял одно и то же слово: «спасибо».

Один из гостей с небольшим усилием спустился с ближайшего к Азиму алькова слева. Нетвёрдо стоя на ногах, он вручил подошедшему слуге пустой кувшин. Это был один из местных визирей. Он велел принести ещё вина. Краем уха Азим услышал, как тот велел слуге: «Беги за вином».

— «Беги», — повторил про себя Азим. — «Если услышишь сладкозвучное пение, молящее о помощи, беги», — вспомнил он последние слова Рудобы. Зачем она их сказала? Если кто-то нуждается в помощи, разве не нужно оказать помощь? Это дэв? Азим хотел тогда уточнить у Рудобы, что она имела в виду, но после своего предупреждения она скрылась в своей пещере. Он больше не слышал её голоса в своей голове, когда собирал камни с драгоценными самоцветами.

Однако по дороге назад в Корявый лес, Азим не слышал ничего кроме урчания своего желудка и, вернувшись, забыл об этом предупреждении. Теперь же эти слова снова возбудили в нём некую тревогу. Зилола что-то негромко спросила у него, но её слова пролетели мимо его ушей. В его голове сейчас звучали другие слова Рудобы. Азим странным взглядом посмотрел на зал, где большая часть гостей продолжала танцевать в такт музыке. Хотя пьяным танцорам это удавалось с трудом. Среди них Азим взглядом отыскал султана Бузурга. Он снова казался хмурым и слегка озлобленным, хоть и пытался скрыть свои эмоции за улыбкой. Приняв поздравления, султан изображал улыбку и переходил к другому алькову. Видимо, он кого-то искал. В следующее мгновение султан снова оказался среди танцующих гостей. Его туда дружески затащил султан Аброра. Бузург станцевал с ним до конца текущей песни, но его глаза продолжали бегло кого-то искать.

Музыка стихла. Эта была последняя песня этого дуэта. Певцы ещё раз поздравили молодожён со свадьбой и, поклонившись султану Ахоруна, поднялись на топчан в одном из альковов слева от Азима. Музыканты отдохнули десять минут, смочили горло, и вскоре из того же алькова к ним вышла всеми любимая певица в Ахоруне.

Шабнам встала на место предыдущего дуэта и начала с поздравления молодожён, но Азим продолжал следить за султаном. Закончив с поздравлениями, Шабнам начала петь трогательную песню, но всё внимание Азима было приковано к тестю. Вдруг он заметил, что Бузург грубо схватил какую-то молодую женщину и силой завёл её в тёмный арочный альков. Кто она? Это её он искал?

Первая песня Шабнам, как первая песня того дуэта была на минорной ноте. Она пела о том, как затерялась в любви — это была любимая песня Зилолы. Не глядя на Азима, она спросила у него какая его любимая песня. Однако Азим снова не ответил. Он был потерян в собственных тревожных мыслях.

— «Если султан окажется колдуном, как мне остановить его?»

Зилоле не понравилось, что Азим снова не ответил ей. Её возмутило то, что он уже начал игнорировать её, как это делал её отец почти всю её жизнь. Что эти наставники наговорили ему, когда они спускались в банкетный зал? Зилола склонила голову ниже, чтобы скрыть своё негодование от гостей, и в таком положении посмотрела на мужа. В своё удивление она заметила, что Азим задумчиво насуплен и омрачён. Он был глубоко озадачен и ей хотелось знать чем?

Зилола нежно взяла его за руку и спросила:

— Вас что-то тревожит, Азим? Вы кажетесь обеспокоенным.

Азим ощутил тёплое касание возлюбленной и это вызволило его из запутанного лабиринта раздумий. Он посмотрел жене в глаза и слегка улыбнулся в своей сдержанной манере. В его глазах всё ещё тлела искра тревоги. Азим переплёл свою руку с рукой жены и тихо сказал ей:

— Это не имеет значения, если вы рядом со мной.

— Позвольте и мне поздравить молодожён, — к ним подошёл не в меру упитанный молодой мужчина, когда они снова хотели сесть. Это был Мунир ибн Нодир. Его сопровождал молодой слуга, на вид ровесник Азима и кроме роста не уступал ему своим телосложением. Однако рядом со своим господином в пурпурном шёлке с жёлтыми краями казался зубочисткой. Слуга открыл деревянную шкатулку с резьбой, которую бережно нёс на руках. Из неё Мунир достал золотую двойную цепочку. Эта была искусная работа лучшего ювелира Расулабада, выполненного под заказ Расима. На первом уровне цепочки свисали подвески из янтаря, обрамлённые золотым контуром, на втором — подвески из янтарного бисера. Зилола трижды поклонилась ему и Мунир вручил ей подарок. — Прошу принять от моего имени и всего Зебистана это скромное украшение. Воистину, вы прекрасны, сестра моя. Я рад, что рядом с вами стоит юноша, который совершил невозможное ради этого места, — эти слова были произнесены с нотой зависти. — Как сказал ваш мудрый отец, пусть ваш союз будет… плодотворным, — кашлянув, Мунир склонил голову перед султанзаде и перевёл свой изумлённый взгляд на Азима. — Вы, молодой человек, удивили весь мир, — Мунир обеими руками взял Азима за правую руку. — Вы нашли то, чего не существовало, — в его голосе было слышно искреннее восхищение, помимо былой зависти. — И назвать вас после такого подвига зятем было бы оскорбительным.

Мунир взял паузу, чтобы перевести дыхание и избавиться от очередной нападки назойливого кашля. Прочистив горло и погладив сердце, он посмотрел на недоумевающего Азима и Зилолу и продолжил:

— Поздравляю со свадьбой, брат мой.

Мунир приставил руку к сердцу и почтительно склонил перед Азимом голову. Тот был удивлён и всё ещё пребывал в недоумении. Однако он поблагодарил Мунира и, тоже прижав руку к сердцу, склонил перед ним голову.

— Теперь, прошу простить меня, — трижды откашлявшись, сказал Мунир. — Находиться в вашем прекрасном обществе очень отрадно, но моё слабое сердце уже утомилось. Я много танцевал! — улыбнулся он, как гордое надменное дитя. — Теперь, мне нужно отдохнуть… Поздравляю со свадьбой, — подавив кашель, сказал Мунир.

Он коротко поклонился молодожёнам и, снова кашлянув, направился к выходу, упёршись на бедную зубочистку.

— Почему он назвал вас сестрой? — поинтересовался Азим.

— Вы постепенно обо всём узнаете, вступив в полные права моего мужа, — Зилола покраснела от своих же слов, и застенчиво опустила взгляд.

Азим же насупился с кривым полураскрытым ртом в недопонимании.

Что за дурень?

«Жизнь — это своего рода базар, где люди — это товар, и у каждого товара есть свой покупатель, а у каждого покупателя своя мера потребления. Подобные сделки между людьми называются брачным союзом. Если сделка не удалась, то жизнь потрачена зря… Как и моя».

Ардвисура

Топчан в алькове располагался на высоте две трети газа на резных ножках. Он был устлан сине-зелёным ковром с красным виноградным узором. Вдоль стен алькова были постелены мягкие хлопковые курпачи светло-коричневого цвета с растительным узором. Посередине был накрыт дастархан с различными фруктами и тремя большими кувшинами вина.

— За молодых! — произнёс Мунир ибн Нодир и первым взялся за кувшин с вином.

Расим с лёгким презрением наблюдал за тем, как наследный шахзаде опустошил медный кувшин с пурпурными лепестками. До этого, в тронном зале, Мунир съел по две порции каждого блюда и, несмотря на предостережения Нигоры, буквально опустошил весь дастархан перед собой. Благо, посуда была не съедобной.

После выпитого вина Мунир откинулся на мягкую бархатную подушку с бахромой и, насупив свои короткие брови, с укором посмотрел на Расима.

— Это я должен сейчас стоять там, рядом с дочерью султана… Но вы и пальцем не шевельнули для этого, — Мунир коротко и осуждающе покачал головой.

Расим передумал разламывать большой жёлтый персик и с испорченным аппетитом положил его на место.

— «Твой покойный брат хотя бы знал, что нужно делать с девушками. А ты? Ты бы и её, наверное, сожрал», — недовольно проговорил про себя Расим.