Чтение онлайн

Вначале все шло хорошо. Преодолен момент максимальных нагрузок. Час, может быть немного больше, - и мачта поднимется над Волгой, над плотиной, станет видна на многие километры вокруг. И вот тогда, когда казалось, что ничто уже не сможет помешать довести начатое до конца, надрывно загудели волжские пароходы. В небе, со стороны моста, показались точки: три... потом еще шесть.

Встревоженный прораб дал сигнал - и многотонная громада застыла в воздухе.

А Демченко напряженно думает: "Уйти в укрытие? Но опора не продержится на весу долго. Натянутые до предела тросы сдадут, вытянутся. Возросшие в несколько раз усилия вырвут из земли якоря, разрушат шестеренки лебедок, и стройная конструкция рухнет на землю, мгновенно превратившись в бесформенную груду металла".

Прораб обернулся к бригаде, осипшим от мороза голосом выкрикнул:

– Думаете, на фронте спокойнее?

– Кому доказываешь?
– прервал его один из рабочих.
– Не тяни, командуй.

И опять с треском и щелканьем закрутились барабаны лебедок, и вновь пошла вверх голова опоры.

Завывание "юнкерсов", залпы зениток, разрывы бомб слились в сплошной грохочущий звук. Раздались взрывы у железнодорожных насыпей, у речных причалов. Однако большая часть смертоносного груза падает в мутную волжскую воду.

Лишь две фугасные бомбы упали невдалеке, осыпав монтажников песком.

Самолеты скрылись так же внезапно, как и появились. Прораб посмотрел на часы. Двенадцать минут летали над ними стервятники, а показалось - целую вечность.

И опять стал явственно слышен скрип лебедок да постукивание шестеренок.

А с наступлением сумерек опора стояла уже на месте, и монтажники намертво закрепили ее к фундаменту.

Перетяжка провода через реку была тоже делом не из легких.

В те дни по Волге непрерывным потоком двигался транспорт. На пароходах, баржах, а то и просто на плотах - громоздкие детали машин, скот, люди. И все спешат, рвутся на Горький, Саратов, к Каспию. Осенние дожди стали перемежаться со снегом, и у берегов уже появилась тонкая корка наледи. Что, если завтра морозы усилятся? Тогда все, что плывет по воде, застынет, вмерзнет в лед.

Как в условиях такого интенсивного движения перетянуть провод с одного берега на другой?

В Рыбинске в Городском комитете обороны приняли решение для обеспечения монтажных работ прекратить движение судов. В течение трех дней с десяти до шестнадцати река должна быть свободной.

Первый из трех проводов решили натянуть перед Октябрьскими праздниками. Но в ночь на шестое ноября разыгралась метель, и приступить к работе смогли лишь спустя двое суток.

Подготовку начали рано утром. А ровно в десять позвонили на шлюз, дали команду на закрытие, подождали, пока пройдут последние суда. И когда на реке стало непривычно просторно, быстрый катерок с озорным названием "Резвый" потянул легкий стальной трос через Волгу. Там, на правом берегу, трос привязали к крюку мощного трактора. Гремя и переваливаясь, он медленно двинулся вперед. И тогда здесь, на левом, нехотя закрутился на козлах огромный барабан. И метр за метром сползал с него и уходил в темную воду отливающий яркой желтизной бронзовый провод.

Все шло точно так, как и было задумано, и все-таки уже через два часа после начала работ к начальнику линейной дистанции Федору Федоровичу Брусникину прибежали нарочные:

– Заканчивайте! Срочные военные грузы.

– А куда я это дену?
– разволновался Федор Федорович, показывая на растянутый по реке провод.

За плотиной очередь судов протянулась на несколько километров, и из пароходства звонили непрерывно.

Положение и в самом деле было тревожным. Самолеты врага могли появиться в воздухе с минуты на минуту.

К счастью, такого не произошло. В 16 часов первый из проводов был поднят высоко над водой и закреплен на опорах.

Вниз по реке сразу же двинулись суда, а молодой монтажник Николай Лапин влез на семидесятиметровую высоту и там, распластавшись всем телом на гирляндах, до блеска протирал изоляторы, поправлял петли...

Еще в последние дни октября пошел снег. Мокрые хлопья легли на бетонные стенки плотины, облепили стоящие рядами колонны, сделали одноцветным все это огромное, беспорядочное нагромождение из дерева, железа, бетона. И совсем уже невозможно стало различить ни границ машинного зала, ни площадки, где стояли готовые к пуску гидрогенераторы. И фашистские летчики, видимо, окончательно уверовав в то, что стройка заброшена, все реже стали залетать сюда.

А на монтаже перехода возникло новое препятствие. Речники, после всех волнений и переживаний первого дня работ, объявили вдруг, что перерывы движения по реке они теперь будут давать только на тридцать сорок минут, пока суда в шлюзе.

Всего за сорок минут нужно было перетянуть провод на другой берег. А что делать потом? Поднимать и натягивать уже не будет времени. Решили опускать на дно.

Только в следующий перерыв смогут они приподнять провод, натянуть его и сделать отметку.

По Волге вновь двинутся пароходы и баржи, а над ними будет висеть удерживаемый тракторами провод.

А ну как трактор сдаст, не выдержит многотонного усилия и провод пойдет вниз, на весь этот сплошной поток транспорта?

Только во время третьего перерыва должны были сделать окончательную натяжку и крепление.

На монтаже второго провода, кажется, предусмотрели все. На воде, на специальном катере, дежурит сигнальщик. Оповещены капитаны судов... И все-таки никогда за свою долгую монтажную службу не чувствовал себя Брусникин так неспокойно. Один случайный плот, пароход - и провод порвут.

Окончить монтаж второй фазы за один день не удалось. Пришлось снова опустить провод на дно и оставить его там до утра.

С тяжелым чувством отправились на ночлег Брусникин и его товарищи. Движение-то по реке продолжается и ночью. Правда, на берегу остались дежурные, но разве смогут они в темноте уследить за всем, предотвратить несчастье?

И тревога оказалась не напрасной. Во втором часу ночи бревна слишком уж близко подошедшего к берегу плота прочертили по песку и толстым болтом, торчавшим в одном из бревен, зацепили провод. Зашлепал по воде остановившийся посреди реки пароходик, тянувший этот плот, забегали люди. Кто-то из плотовщиков, обнаружив причину остановки, громко крикнул:

– Топоры давай!

От топоров искрами разлеталась стальная крошка, на берегу метались дежурные. А там на плоту всё били и били по проводу топорами, тревожно крича что-то друг другу.

Потом натянутый до предела провод оборвался, и отрубленный конец его, рванувшись, обвился вокруг железного тела переходной мачты.

Утром монтажники увидели искореженный, изжеванный провод. Опустились было руки, да ненадолго. Подкатили другой барабан, и все начали заново.

Еще в праздничный вечер 7 Ноября строители ГЭС вновь запустили гидрогенератор. На этот раз напряжение на нем довели до номинального. Уже в темноте поставили под напряжение и трансформаторы. Все было в порядке.

Энергия первого агрегата гидростанции готова устремиться к Москве. А пока на переходе через Волгу велись работы, предоставилась возможность проверить на деле молодых товарищей.

От колонки управления машинист Казанков кричал в телефонную трубку:

– Аня, Аннушка! Задвижку прикрой на три оборота... Что как? Говорил же я: крути по часовой стрелке... Чего же ты молчишь?

Не получая ответа, кидался вниз, грохоча сапогами по железным лестницам. Бежал и думал: "У нее и часов-то никогда не было. Возьмет да и крутанет в обратную".