Чтение онлайн

Киловатты Каширы текут в Москву, в Тулу. Тула сейчас - главный потребитель. Только каширская энергия дает возможность осажденному городу ремонтировать пулеметы и танки, выпекать хлеб, делать по ночам сложные операции в хирургических кабинетах.

А вода! Ее ведь тоже доставляют тулякам насосы с электромоторами. Как погасить без воды пожары, которые разгораются после каждой бомбежки, после каждого обстрела?

Двадцать пятого ноября к вечеру стрельба в стороне Ожерелья разразилась с новой силой.

Директор ГРЭС вызвал штаб обороны. Узнал, что враг от них в четырех километрах, непрерывно атакует и что обстановка в Кашире напряженная.

Подумав, решил позвонить в Тулу, вызвал начальника района электрических сетей Пономарева.

– Жду приказа об отходе, Костя, - сказал Тараканов, - что это значит, сам понимаешь. Езжай, доложи Жаворонкову.

Руководитель Тульской обороны, секретарь обкома Жаворонков, позвонил в Государственный Комитет Обороны немедленно.

– У вас нет других источников энергии?
– спросили его. И обнадежили: - Войскам дан приказ занять новые рубежи. Держитесь, товарищи туляки.

А в шесть пятнадцать вечера в Каширский райком позвонил И.В. Сталин:

"ГРЭС не взрывать. Каширу будем отстаивать любой ценой".

И в ту же ночь по мосту из-за Оки пошли орудия, танки. На рысях пронеслись конные эскадроны. А на рассвете промчались и ушли в снежную мглу двенадцать укутанных брезентом "катюш".

Заухало, загудело. И с каждым часом уходил дальше грохот боя.

А на следующий день, во время жестокого сражения, осколки мин и снарядов порвали провода высоковольтной линии. Тула осталась без тепла, без света, без воды.

...Линия отключилась в двенадцать дня. В цехах, где ремонтировали оружие, остановились станки. На хлебозаводах прекратилась выпечка хлеба. Вечером в операционных зажгли керосиновые лампы.

Тульский комитет обороны принял решение: в связи с тем, что поступление электроэнергии с Каширской электростанции прекратилось, срочно восстановить одну заводскую турбину, обеспечить электроэнергией мельницы, водопровод, хлебозаводы, связь.

Восстанавливать турбину начали ночью. Люди не знали сна, работали под бомбежками и обстрелом. Были уверены: пустят в установленный срок. Однако... тысяча киловатт - разве хватит этого? Туле нужны были каширские киловатты.

Всякий раз, когда отключалась высоковольтная линия Кашира - Тула, инженер по линиям Андрей Иванович Долгушин вызывал по селектору монтерские пункты. Андрей Иванович был человеком аккуратным, требовательным. Во всем его обширном хозяйстве: в мастерских, на монтерских пунктах - порядок был образцовый. Да и на линиях Тульского района электрических сетей не увидишь, бывало, ни одной покосившейся опоры, ни одного разбитого изолятора.

При повреждениях же самой ответственной - Каширской линии по команде Долгушина за считанные минуты собирались и выезжали аварийные бригады. Ехали из далеких, из близких пунктов, на лошадях, на машинах туда, где безжизненно свисали оборванные провода, лежали на земле поваленные ураганным ветром деревянные конструкции.

В любую непогоду они восстанавливали положение, и Тула вновь получала энергию Каширской ГРЭС.

Так было в мирное время.

Но что делать сейчас, когда фашисты осаждают Тулу, наступают на Каширу, прорвались на трассу высоковольтной линии?

На Тульском участке пунктов - два. Из дальнего, Астрецовского, Долгушин послал в обход монтера Старопова. Потом позвонил на пункт в Крюково отцу и сыну Видновым.

– Фашистов не видели?

– Бог миловал, - ответил старший, Антон Степанович.

– Линия отключилась. Обойдите свои участки. Скорее докладывайте. Плохо здесь в Туле.

И Старопову, и Видновым Андрей Иванович наказал:

– Фашистов увидите - виду не подавайте, что линию осматриваете. Говорите, будто по своим делам идете.

Видновы не стали мешкать. Напрямик, через кусты выбрались на трассу и пошли: Антон Степанович в сторону Тулы, сын его Константин - к Кашире. Договорились встретиться здесь же на трассе, чтобы и домой вернуться вместе. Шли быстро, с перебежками, а возвратились затемно. Ни тот, ни другой ничего плохого не заметили: опоры стоят, провода и гирлянды висят как требуется.

Подошли к дому - вдруг кто-то крикнул громко и непонятно. Фонариком в глаза засветили. Два фашистских солдата зашли сзади, винтовки наставили, повели. Антон Степанович повернулся было:

– Что же вы нас в свой-то дом под ружьем ведете?

Но они опять что-то закричали, затворами заклацали. Махнул рукой, молча пошли.

У крыльца жена стоит. Виднов хотел довернуть к ней - не допускают. Вышел офицер, заговорил. Вроде бы и по-русски, а непонятно как-то. Жена ему объясняет:

– Я же вам сказывала. Муж и сын у меня вернуться должны.

– Где гуляль?
– повернулся офицер к Виднову.

– Какое гулянье, - сказал Антон Степанович.
– Телок убежал. Третий день ищем.

Офицер что-то сказал солдатам. Те, щелкнув каблуками, отошли в сторону.

Видновы вошли в дом. У двери большой комнаты в каске и с автоматом стоял фашистский солдат.

– Генерал ихний сидит в большой-то. Сама с детишками в маленькую перетащилась. Хорошо хоть, вовсе не выгнали. В деревне все дома заполонили. А бабы с ребятами в погребах маются.

– Дежурку не заняли?
– тихо спросил у жены Антон Степанович.

– Нет еще. Который по-русски говорит, мешок там свой положил. На ночь, должно быть, явится.

Антон Степанович темным коридором прошел в дежурную комнату, нащупал телефон, вполголоса вызвал Тулу. Когда в трубке зазвучал близкий голос Долгушина, сказал привычно:

– Виднов это. На наших с Константином участках повреждений нет. Линия в порядке.

Сказал - и тут же вскочил от громкого, непонятного крика. Сунул телефон под стол, набросил на него мешок, отключил рубильником. Из приоткрытой двери побежал по стене луч фонарика. Остановился на лице Виднова. Вошел фашист. Молча взял Виднова за плечо, довел до двери, с силой вытолкнул в коридор.

"Как же это я Долгушину-то про них не сказал?
– думал Антон Степанович, укладываясь.
– Придется завтра как-нибудь выбрать время".

Утром дежурный инженер Каширской ГРЭС вызвал к телефону линейного мастера Семенкина, отрывисто сказал:

– Отключалась Тульская. Включили снова. Пока держит.
– И уже без официальной сухости: - Хорошо бы осмотреть линию... Где возможно.

Семенкин подозвал монтера Володю Бережного:

– Надо идти.

– Как идти-то?
– показал Бережной на клубы дыма.