Свет юности [Ранняя лирика и пьесы], Киле Петр

Свет юности [Ранняя лирика и пьесы]

Киле Петр

Шрифт:

Восходят голубые небосклоны… И реки, и леса, и города… Сквозь этот мир, то белый, то зеленый, Уходят вереницей провода. Уходят вдоль шоссе, то близко, то вдали, Но чаще по лесам, где просеки прошли. Я слушаю, как небо, провода — В них музыка лесов, мои года. Ребенком я хотел пройти с конца в конец, Но кто-то мне сказал: конца им нет. А просека, как пасека, гудела. Цветам раздолье, пчелам много дела. Мне на руку садились мирые шмели. И, кажется, я видел самый край Земли. 3 февраля 1965 года.

Гимнастка

В высоком зале гулко слово… В начале зябко и свежо. И раз толчок, полет и снова Бег с упоением — прыжок! На стойке стоп и разом сальто, И шаг в шпагат, и все опять… Не надо спрашивать о счастье. И ей не нужно отвечать. А небо в тучах голубело. Ложились окна на ковер, То все темнело, то светлело — Рояль, фигурка, чистый взор! 22 марта 1965 года.

Весна идет

И снова птица в вышине Крылами трепетными машет. О чем поет — она не скажет. Глядит девчонка — как во сне. И светел дальний небосклон Над темным лесом… Сосны, ели. У нас фиалки, там метели, Мелькают рыбы подо льдом. Как рельсов ранний перестук, Весна идет в леса, в деревни И что-то новое и древнее Мы снова видим за версту. 10 апреля 1965 года.

Девочка и война

Там домик деда (он обходчик), В глухом лесу у полотна. Там поезда все дни, все ночи Спешат, стучат: война! война! Спешат гудки… Над дальним лугом Стога, густая синева. Летели листья друг за другом И за вагоном, как слова… А ты — лосенок, несмышленыш, Осока, девочка, ветла — Ты провожала эшелоны Одна, испуганно светла. И, верно, юные солдаты, Седые ополченцы — все, Что пролетали, были рады Увидеть девочку в росе. Она махала им, махала. Вон исчезал вагон вдали… Рука ребенка уставала, А эшелоны шли и шли. 3 мая 1965 года.

Амурский ледоход

На льду реки с последним рейсом След автозимника пропал, Как самолетный след над лесом… И долго лед синел, сверкал! Теперь мы ждали с нетерпеньем… Синели цепи дальних гор. Теперь, как только перемена, Бросалась школа на бугор. И, наконец, река проснулась. Мы все сбежались у воды. Весна беспечно улыбнулась Со всей свободой красоты! И также люди Лены, Волги В те дни смотрели ломкий лед. Всплывали колышки, осколки… Все говорили: «Лед идет!» 17 мая 1965 года.

Свидания в юности

Под снегом светлым спит селенье. Сугробы стынут в вышине. Ты возникаешь во Вселенной И устремляешься ко мне. Идешь, слегка раскинув руки, По склонам выше облаков. Твои шаги — родные звуки, Прозрачный ход моих часов. И мы бежим, бежим по склонам, И оба падаем в провал. По звездным странам Орионам Твой взор смеющийся блуждал. Но, отклоняя губы, ласки, Ты скажешь: «Милый, отпусти. Уж очень поздно, холод адский!» А я скажу тебе: «Прости!» И мы уходим, мы другие. Погас высокий звездный свет. И я подумаю впервые, Что счастья вечного в нас нет. Но принесут мне утром рано Записку милую твою: «Люблю все больше, даже странно, Как, милый, я тебя люблю!» 21 мая 1965 года.

Над светлой водой

Нам лодки легкие дарили И берег дальний и покой. Мы ни о чем не говорили. Лежали ясно над рекой. А в небе голубели горы И зеленели рощи ив. Река приковывала взоры… Моторок та-та, всплески рыб… В нас что-то кончилось отныне, Что не вернется никогда. Тому не просто юность имя, То — жизнь, то — лучшие года. То — словно осень в буйстве красок, То — словно иней в первый раз, То — словно музыка фиалок, То — словно лето в реках, в нас. И мы беспечно понимали, Что жизнь была, что жизнь ушла. О новой жизни — что мы знали. Там даль, а даль всегда светла. 22 мая 1965 года.

В интернате

Она укладывает спать Моих товарищей, меня… И мне так весело встречать Ее глаза в тот миг, как я, Вдруг расшалившись, рассмеюсь. Ну, подойди, мне это надо, Вот отчего и сердце радо, Я юных женщин не боюсь. Она не скажет мне ни слова. Коснется пальцем тонких губ, И взгляд серьезный, — знаю снова, Как перед ней я мал и глуп. Но, выключая свет и радио, Она пройдет в последний раз, Меня походкой стройной радуя, Закроет дверь, покинет нас… Снег запоет, она уходит И растворяется вдали… Во мне ее сиянье бродит, Лежу я на краю Земли. 15 августа 1965 года.

Дожди

Ну да, осенние дожди. Не скажешь: пережди! По селам, рощам, городам Дожди. По шоссе, по дальним поездам Дожди. В море рыбаки — и по ним Дожди. Лесорубы в просеках — и по ним Дожди. По лугам далеким, по стогам Дожди. По быстрым рекам, по плотам Дожди. А в душе, ах, все же отчего? И покойно, и светло! Сентябрь 1965 года.

* * *

Жизнь моя, голубая Россия! Твое небо, твои облака, И пути твои вековые, И твои золотые века — Всё во мне. Ты дала мне искусство — Эту муку, как ад, эту радость, как рай, Эту искрами искренность чувства, Совершенство, любимый край — Всё во мне. Ты дала мне таланта Беспокойство, певучую кровь. И за что мне такая награда. И за что мне такая любовь. Сентябрь 1965 года.

Баллада о матери и отце

На родине моей далекой, Дорогою в тайгу, Лежит могилка одиноко В нетронутом снегу. В осенний вечер в непогоду Исчез мой детский след, И холмик тает год от году, И вот сойдет на нет. А где-то — то ли под Берлином, Быть может, под Москвой — Водою, минералом, глиной Отец горячий мой. Но я-то знаю всей душою — Из детства эти сны! — Живут, как прежде, над рекою, Как не было б войны. Я шлю им маленькие вести. Всю зиму напролет Мечту лелею к ним приехать, А время все идет. 4 октября 1965 года.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11-54

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Свет юности [Ранняя лирика и пьесы]

Киле Петр

Шрифт: