Чтение онлайн

— Нашла себе занятие по душе, светлячок? — язвительно произнёс он. — Решила поиграть в управляющую? Мило. Бесполезно, но мило.

Я даже не вздрогнула. Я медленно подняла на него глаза.

— Кто отвечает за сбор налогов с западных окраин? — спросила я ровным голосом, указывая на цифры в отчёте. — Здесь доходы упали почти до нуля. Или это тоже часть «величия» нашего рода?

Его высокомерие на мгновение сменилось растерянностью. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Это не твоего ума дело, — отрезал он, но уже без прежней уверенности.

— Если я ношу имя Меньшиковых, то это моё дело, — парировала я. — Или ты предпочитаешь, чтобы эти земли окончательно перешли к Чернооким, раз у нас нет ресурсов их удерживать и развивать?

Он не нашёлся что ответить. Его лицо исказилось злобой. Он ненавидел, когда его ставят в тупик, особенно я.

— Не лезь не в своё дело, — прошипел он и, развернувшись, ушёл, громко хлопнув дверью.

Я выдохнула. Руки немного дрожали, но внутри было странно спокойно. Я только что провела свою первую маленькую битву. И не магией, а умом.

Я снова углубилась в изучение, и скоро картина стала складываться в единое целое. Клан был не просто в упадке. Он был на грани коллапса. Ольга латала дыры, откупаясь от одних врагов и нанимая наёмников против других, но фундамент трещал по швам.

Вдруг я услышала тихий шорох. Я обернулась. В дверях библиотеки стояла маленькая девочка, лет десяти, дочка одной из прачек. Она смотрела на меня большими испуганными глазами.

— Княжна? — прошептала она.

— Да? Что случилось?

— Бабушка Зоя… она плохая. Очень плохая. Мама послала меня сказать вам.

Ледяная рука сжала моё сердце. Я бросила всё и побежала.

Покои Старейшины уже не пахли травами и воском. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом лечебных отваров и тихой скорби. Бабушка Зоя лежала на кровати, такая же худая и иссохшая, но теперь её дыхание было прерывистым и хриплым. Возле неё суетилась знахарка.

Увидев меня, Старейшина слабо пошевелила рукой, отсылая знахарку прочь. Та поклонилась и вышла.

Я подошла к кровати, опустившись на колени.

— Дитя… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Ты… видела?

Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Она говорила не о своей болезни, а о том, что показал мне Матвей.

— Тогда… помни. Они… нуждаются в свете. В настоящем… — её глаза закрылись, дыхание стало ещё тише.

Паника охватила меня. Нет. Только не сейчас. Она не могла уйти сейчас. Она была единственным, кто верил в меня с самого начала.

И тогда я действовала инстинктивно. Я взяла её руку в свои и закрыла глаза. Я не стала искать в себе силу для атаки, для защиты. Я искала что-то иное. Я представила не ослепительную вспышку, а тёплый, ласковый, живительный свет. Тот, что согревает землю весной. Тот, что заставляет семена прорастать.

Я направляла его осторожно, крошечным ручейком, через наши соприкасающиеся ладони. Я не знала, что делаю. Я просто чувствовала, что должна это сделать.

Свет затёк в её иссохшие вены, мягко, едва заметно. Тело бабушки Зои слабо дрогнуло. Её дыхание выровнялось, стало чуть глубже. Она не открыла глаза, но цвет её кожи из мертвенно-бледного стал просто очень бледным.

Она не умерла. Она уснула глубоким, исцеляющим сном.

Я сидела на полу, вся дрожа, глядя на свои ладони. На них ещё танцевали золотистые искорки. Но это были другие искорки. Не разрушающие. Целебные.

Я не просто могла контролировать свет. Я могла его направлять. Исцелять.

И это меняло всё. Абсолютно всё.

Дверь тихо отворилась. На пороге стоял Матвей. Его взгляд перешёл с лица спящей Старейшины на мои руки, на которые я всё ещё смотрела с немым изумлением. В его глазах не было удивления. Было лишь мрачное удовлетворение.

— Вот видишь, — тихо сказал он. — Я не ошибся в тебе. Теперь ты видишь свою истинную силу.

Он был прав. Побег был невозможен. Но борьбу за клан я могла проиграть.

Но я только что обнаружила, что могу нечто такое, чего не мог никто в этом тёмном роду. Я могла исцелять.

Мне нужно найти хоть кого-то, кто научит меня моей магии.

Прошли недели после поездки и исцеления бабушки Зои. Новость о том, что «светлячок» не только не сгорел дотла от своего дара, но и сумел помочь старейшине, поползла по поместью, обрастая самыми невероятными подробностями. Ко мне теперь относились не только с ненавистью или страхом, но и с суеверным любопытством. Слуги, ранее отводившие глаза, теперь замирали при моём появлении, а потом торопливо крестились каким-то особым, магическим жестом.

Но чем больше росло моё влияние в глазах простонародья и таких как Матвей, тем злее и изощрённее становились мои родственники. Ольга стала холодна. Её приказы были чёткими и безличными, а взгляд, которым она меня удостаивала, был лишён даже прежней презрительной теплоты — лишь чистая, безразличная расчетливость. Она видела в меня угрозу, которая из гипотетической стала вполне реальной.

Артём же почти не скрывал своей ненависти. После стычки в библиотеке он будто решил, что я объявила ему войну. Его колкости стали тоньше и ядовитее, рассчитанными не на публичный скандал, а на то, чтобы задеть поточнее и побольнее.

Однажды поздно вечером я возвращалась от бабушки Зои, её состояние стабилизировалось, но она была ещё очень слаба, и, проходя по одному из бесчисленных тёмных коридоров, услышала приглушённые голоса из ниши за тяжёлым гобеленом. Я замерла, прижавшись к холодной стене.

— …больше ждать нельзя, — шипел знакомый мне голос, принадлежавший дяде Артёма, боярину Вадиму, одному из самых ярых сторонников Ольги. — С каждым днём она становится сильнее. Матвей дурит ей голову, а простонародье уже шепчется, что она «благословенная».

— Но как? — это был голос помоложе, племянника Вадима, тоже члена совета. — Ольга приказала пока не трогать. Говорит, что её свет можно обратить против врагов.

— Ольга тешит себя иллюзиями! — прошипел Вадим. — Эта девчонка не будет служить орудием в наших руках. Она либо сожжёт нас всех, либо, того хуже, возьмёт власть сама. Нужно действовать тихо. Без свидетелей. Чтобы выглядело как несчастный случай. Или… болезнь.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Они говорили обо мне. И говорили не просто об изгнании, а об убийстве.