Чтение онлайн

Проект разработали французы, но Наполеон III приказал отправить чертежи этих мощнейших и по всем предположениям практически неуязвимых боевых машин современности союзникам-англичанам. И те совершили почти невозможное — заложив свои броненосные чудовища почти на год позже французских, англичане сумели ввести их в строй практически одновременно с союзниками. Ну да когда требуется — бритты способны на чудеса. Достаточно вспомнить что новейший корабль, ставший родоначальником совершенно нового типа боевых кораблей, причём не какой-то там эсминец или, даже, крейсер, а целый линкор — «Дредноут» был построен всего за год и один день! В то время как обычные броненосцы на английских верфях в это же время строились по три года… Ну, или, вернее будет построен. Потому что до того момента пока было ещё пятьдесят лет. Если, конечно, в этой реальности подобный момент повторится…

Новые корабли имели низкую осадку, что позволяло надеяться на то, что не все русские минные поля станут для них непреодолимыми, а также на то, что подобная осадка позволит им действовать на мелководье, подходя к русским фортам и береговым батареям на максимально короткую дистанцию, позволяющую огнём в упор буквально сметать батареи, вооружённые новыми русскими нарезными орудиями, которые принесли коалиции столько проблем. Потому как они несли сильное основное вооружение из шестнадцати мощных пятидесятифунтовых дульнозарядных гладкоствольных орудий и железную броню, толщиной от ста до ста десяти миллиметров. По глубокому убеждению их создателя — французского инженера-кораблестроителя Пьера Армана Гийеса пробить столь мощную броню, к тому же ещё установленную на полуметровый дубовый борт, не была способна ни одна пушка в мире. Даже эти новые русские нарезные «занозы». Ни одного исправного орудия пока захватить не удалось, но несколько десятков неразорвавшихся чугунных цилиндрических снарядов коалиционеры заполучили. И подвергли их тщательному изучению, после которого с некоторой завистью вынуждены были констатировать, что русские пушки являются смертельной угрозой для любого деревянного корабля. А вот броню плавучих батарей они, скорее всего, не пробьют. Потому что пустотелый чугунный снаряд, заполненный порохом, при ударе о неё просто расколется. Но у этих мощных боевых машин было одно слабое место — они были слишком тихоходными. На спокойной воде максимальная скорость, которую они были способны развить, не дотягивала даже до четырёх узлов. Причём заметно не дотягивала… Но разве столь маленький недостаток не купировался впечатляющим набором достоинств? А если требовалось быстрее доставить эти могучие корабли к месту их непременного триумфа — их вполне можно было взять на буксир. Как это сейчас и происходило.

— Ваше Высочество!- подбежал к Александру его адъютант.- Там прибыл паровой шлюп из Або с почтой и вашим братом — Великим князем Николаем. Он привёз вам пакет от батюшки! И письмо от жены.

— Спасибо, Владимир,- улыбнулся цесаревич.- Я сейчас подойду.

В крепость Бомарсунд цесаревич прибыл две недели назад. В конце июня. Когда агенты братца Николая раздобыли информацию о последнем совещании, которое провёл командующий коалиционным флотом. Оно состоялось в Копенгагене…

Столь огромный флот требовал особенного командующего. Такого, приказания которого никто и не подумал бы оспаривать. Такого, который был способен вырвать победу. Потому что Англия и Франция в этой компании пошли ва-банк. Они поставили на неё всё, что было. Британцы даже решились отдать на заклание свою «священную корову», самое мощное и значимое соединение своего Гранд Флита — Флот Канала, отдав из его состава в состав совместной эскадры три четверти самых боеспособных кораблей. Плюс значительно ослабив эскадры в колониях. Точно так же поступили и французы… Но с командующим были проблемы. Все, наиболее авторитетные адмиралы в настоящий момент либо погибли, либо, по большей части, находились в русском плену, а те, кто остался, либо не имели авторитета, поскольку были или слишком молодыми, или откровенно «береговыми» и «паркетными», либо восстанавливались после тяжёлых ранений. Здесь требовалась неординарная личность, а под рукой были как раз-таки весьма ординарные — коменданты портов, суперинтенданты верфей, командиры мелких колониальных эскадр.

Какое-то время серьёзно рассматривалась кандидатура единственного избежавшего смерти и плена высокопоставленного командира Средиземноморского флота — адмирала Лайонса, первого барона Лайонс, которого первый лорд адмиралтейства сэр Джеймс Грэм настойчиво продвигал на этот пост, заявляя, что знает его как талантливого и храброго флотоводца. Ему даже был направлен вызов, который он успел получить… но, увы, появление русских фрегатов в бухте Золотой рог, в которой отстаивались остатки его флота, поставило крест на этом варианте.

Однако, в конце концов, командующий был-таки найден. Причём тот, что нужно. То есть авторитет. Даже, прямо скажем — легенда! Им стал недавно вернувшийся из Америки адмирал Томас Кокрейн, десятый граф Дандональд, маркиз Мараньян, кавалер ордена Бани. Или, как его ещё называли — «старый пират Кокрейн»[2]… Он был, наверное, самым известным высшим офицером английского флота из числа действующих, поскольку за время своей жизни успел повоевать с французами, испанцами, португальцами, покомандовать флотами Чили, Бразилии, Перу и Греции (последним, впрочем, весьма неудачно), прославиться лихими абордажами и атаками брандеров, а также пиратскими налётами и жестокими убийствами. В настоящий момент он носил чин адмирала Белой эскадры, являющегося вторым после адмирала Красной эскадры чином в английском военно-морском флоте… Да, его возраст в настоящий момент был более чем почтенным — ему было семьдесят девять лет, но при этом состояние его здоровья по-прежнему оставалось прекрасным. Да что там говорить — всего четыре года назад он вернулся в Англию, оставив пост Командующего Североамериканской и Вест-Индской станции, который занимал в течение трёх лет, без каких бы то ни было проблем перенеся путешествие через Атлантический океан…

Сразу после своего назначения Кокрейн полтора месяца знакомился с состоянием дел на своей разношёрстной эскадре, после чего собрал военный совет, на котором заявил, что его тошнит от того, какие настроения царят на эскадре. Он идёт на Балтику побеждать и собирается «загнать русского медведя в ту самую глухую дыру, из которой он нагло вылез». И у него есть отличный план того как это сделать. А первым пунктом этого плана является создание на Балтике операционной базы. И он уже выбрал где она будет располагаться, а именно — на Аландских островах. Так что они сейчас пойдут и вышибут русских с этого никогда им ранее не принадлежащего кусочка суши, после чего там обустроятся и займутся всем русским побережьем…

Вот после получения этой информации Александр пришёл к отцу и потребовал от него — отправить его в Бомарсунд.

— Зачем?- усмехнулся Николай.- Тоже Георгия на грудь хочется?

Александр криво усмехнулся. Ну да, за Крым его, конечно, наградили — он получил и Владимира с мечами, и Невского с Анной, но не Георгия. В то время как его младший брат — Михаил, поучаствовавший в лихой атаке на английские батареи, а потом возглавивший отражение атаки английской кавалерии, его как раз получил. Как и Константин, который не только стал ближайшим боевым соратником Нахимова, разделив все его победы, но и сам, лично, в одиночку, провёл сражение при Зонгулдаке в котором потопил флагман британского Средиземноморского флота захватил его командующего — адмирала Дандаса.

— Так я могу и так дать. Основания имеются. Как минимум пару обстрелов ты в Севастополе вполне себе пережил.

— Но не штурм,- усмехнулся Александр.- Но я не об этом. Там ещё одна новинка от Учителя неиспытанная лежит. ФОГи — ты ж помнишь. Я хочу присмотреть чтобы всё по уму прошло. До сих пор все эти его придумки нам большую пользу приносили. Но только если применялись именно так, как и планировалось. А если сделать «на отвяжись»,- использовал он очередное словечко от Учителя.- Так всё запороть можно. А я этого не хочу. У нас и так потери от войны немалые во всём — и в людях, и в финансах, и в ресурсах, так что всё, что может их уменьшить у нас и увеличить у противника — надобно использовать.

Николай долго смотрел в глаза старшему сыну, после чего вздохнул.

— Ладно. Только ты там поберегись. Они ж точно крепость обстреливать будут. Не лезь на рожон. Того, что ты там на территории в этот момент будешь — уже достаточно. Неча бравировать.

— Я, батюшка, всё это прекрасно понимаю,- спокойно кивнул цесаревич.- Вспомни — я же и в Севастополе приказал всем непременно каски носить, и сам первый надел, а потом строго наказывал тех, кто не носит. Так что всё в порядке будет.

— Тогда ещё и Кольку возьми. Надо и ему боевое крещение провести, а то закопался в Петропавловке и у себя во дворце в бумагах — и света белого не видит… Пусть и у него будет свой Угумон.

— Хорошо отец,- кивнул Александр.

И вот сегодня они, наконец, закончили подготовку «огневой засады», как именовал это командир Гвардейского сапёрного полка генерал-майор Тотлебен. Что было весьма своевременно. Потому как патрульные фрегаты докладывали, что огромная армада противника уже подходит к Аландам. То есть через день, максимум два начнётся высадка десанта…

Войдя в Балтийское море огромный флот перестроился в пять колонн, крайние из которых были составлены из паровых линкоров, а центральные занимали корабли поменьше и войсковые транспорты с транспортами снабжения, и двинулся в сторону Аландов. Никто не сомневался, что русский Балтийский флот не рискнёт выдвинуться на перехват. Слишком велика была разница в силах. И это ожидание во время перехода вполне оправдалось.

Однако, из-за слишком большой разношерстности общая эскадренная скорость была невелика. Особенно у, так сказать, самой грозной силы эскадры. Конечно, никто не собирался выравнивать оную по возможностям плавучих батарей — при встречном ветре она не достигала и двух узлов, так что их тянули на буксире, но даже учитывая это средняя общая эскадренная скорость не превышала четырёх-пяти узлов. Так что до Аланд эскадра шла почти неделю. И это, учитывая, что только на выход кораблей из порта и выстраивание походной колонны потребовались почти сутки, было не так-то уж и долго.