Чтение онлайн

Когда Далмун научился ловко стрелять из маленького лука, Морион шутил:

— Я теперь и вовсе не нужен, — за что получал ласковый подзатыльник.

Он был нужен Ксаршей. Возмужавший и сильней раздавшийся в плечах, полуэльф все еще по детски восхищался любой мелочью. Ксаршей уже привыкла, что он мог внезапно схватить за руку, сказав:

— Бросай все. Посмотри, какой закат! — или вытащить на луг посреди ночи, чтобы понаблюдать, как падают звезды.

Они все еще любили друг друга. Терпение и время упрочили их союз. Их чувство обзавелось крепким стволом и глубоким корнем, устойчивым к любой непогоде. Грели друг друга ночами, берегли, словно драгоценное пламя. Разве так уж важно, что они не справляли никаких церемоний в храме? Сделало бы Ксаршей счастливей пышное празднество и красивые клятвы в вечной любви? Нежность, что искрилась в вишневых глазах Мориона, когда он называл ее Светлячком, была красноречивей любых обещаний, как и все беды и трудности, что они прошли рука об руку. Они были маленькой стаей и стали именно той семьей, которую искали.

Не обходилось без горя. Двоих детей они похоронили во младенчестве. Это было трудное время, но вместе они смогли пережить это. Затем Ксаршей обнаружила, что Морион куда-то пропадает по ночам. Сердце ее охватила тревога, она проследила за ним и с удивлением увидела, как он исчезает посреди ночного луга. Ксаршей не сомкнула глаз. Когда небо стало сереть перед рассветом, Морион тихо прокрался домой и с удивлением обнаружил жену, ожидающую его за столом.

— Где ты был? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.

Вздохнув, он сел рядом с ней:

— Видимо, пришло время рассказать… Иногда я слышу зов, который не могу игнорировать. Он ведет меня в ночь, а дальше я ничего не помню. Обрывки всплывают в кошмарных снах. О мире теней и печальных душ.

Ксаршей сжала его руку:

— Это все твоя плата, верно?

— Да, — печально улыбнулся полуэльф. — Заплатив своей смертью, я медленно становлюсь частью мира теней. Я не хотел тревожить тебя, ты в этом совсем не виновата. Достаточно с тебя горя…

В глазах у Ксаршей защипало, и она сильней сжала его руку:

— Сколько у нас еще времени?

— Я не знаю, — шепнул он. — Годы. Может, десятилетия. Прости. Глупо это было… Я заплатил смертью, чтобы спасти сестру, а ей и не нужна была моя помощь. Теперь она и вовсе не хочет знать меня.

Ксаршей обняла его:

— Не заплати ты тогда, то умер бы еще в Баракуире, и у нас не было бы ни единого шанса… У нас есть годы. Это лучше, чем ничего.

В то утро ей хотелось праздновать жизнь, не думая о том, что будет. То утро подарило им крошку-Ванду, ласковую красноглазую малышку, глядя на которую, Ксаршей думала о свете и солнце, и о том, что каждый день жизни не должен омрачаться томительным страхом конца. Отныне любой закат мог стать для них последним, но они ни о чем больше не жалели.

Радостно залаял пес. Старина Волчок давно уже умер, но держать дома большую добрую собаку тоже вошло в традицию. Ксаршей издали увидела фигуру, несущую на плечах оленя. Далмун наперегонки с собакой побежал за ворота. Ксаршей вытерла ладони о передник, подхватила на руки выбежавшую из дверей Ванду и пошла встречать мужа. Издалека донеслось привычное:

— Фу, Волчок! Ошалел что ли?… Зайчииик! Смотри, кого принес!

Здесь и сейчас Ксаршей была счастлива.