Чтение онлайн

— Я устала, — мурлыкнула Ксаршей, прильнув к его плечу. — Может, тоже пойдем спать?

— Пошли.

Они медленно прогулялись по сумрачному притихшему коридору, пока не остановились рядом с дверью в комнату Ксаршей. Сердце у нее в груди вдруг забилось сильнее и чаще, и она потянула его внутрь, в мягкий бархатный мрак. Венка на его запястье затрепыхалась рыболовной леской, когда он, не сводя с нее взгляда, шагнул в эту темноту, под защиту захлопнувшейся двери. Сначала парень растворился в ней, словно самая настоящая тень, а затем проступили знакомые очертания. Волны распущенных волос чуть ниже плеч, вишневые глаза с длинными ресницами и красиво очерченный рот. Раньше Ксаршей не придавала этому значения, но теперь, глядя на эти губы, она думала о его улыбке, а еще о горячих мягких прикосновениях, которые они дарили. Можно было обвинить во всем хмель: в том, что сердце колотится в груди и ухает в ушах, а пылающий очаг в животе пульсирует мягко и призывно, — да только он почти весь выветрился вместе с танцами и холодной колодезной водой. Осталась только подаренная им смелость.

Морион приблизился к девушке и повел ладонью вдоль ее тела. Какая горячая у него рука, прожигает сквозь ткань платья! Поцеловал ее смелей, чем раньше, однако в его движениях все равно чувствовалась неловкость.

— Я ни к кому так не прикасался, — шепнул он. — Скажи, если что не так.

Щеки Ксаршей зарделись:

— Я тоже. Хорошо. Не торопись.

Она погладила его по лицу, а затем прижалась, чувствуя сквозь ткань рельеф его тела. Худой, жилистый, гибкий как камыш.

Морион развязал ее поясок и запустил руки под платье, а она потянула за ворот его рубашку. Они уже несколько раз видела друг друга обнаженными. Знакомое очертание выступающих ключиц, словно крылья чайки. На груди у него почти нет волос, отчего кожа кажется шелковистой, словно соболиная шуба, и только две светлые отметины смертельных шрамов портили этот образ. Ксаршей невольно коснулась их кончиками пальцев и смущенно посмотрела на парня, когда он стянул с нее платье. Его глаза, прикрытые черными ресницами, блуждали по ее телу, рассматривая очертания плеч и маленькой упругой груди, и от этого взгляда было стыдно и горячо одновременно. В нем странным образом сочеталось нечто откровенное, животное, но одновременно с этим невинное. Они разглядывали друг друга, словно стараясь запомнить мельчайшую черту. Словно завтра должны были ослепнуть, и это был их единственный шанс запомнить друг друга раз и навсегда.

Полуэльф коснулся ее ключицы, провел от нее линию до груди, прямо к острому кончику. Ксаршей вздрогнула, и он словно удивился ее реакции. Робкие прикосновения стали уверенней и смелее, и вот уже к пальцам присоединились губы. Ксаршей прикрыла глаза. Руки Мориона скользнули вдоль талии к бедрам. Пальцы медленно юркнули за пояс штанов, потянув их вниз. Девушка выскользнула из них, словно змея из старой кожи. Его ладони опустились на живот, а затем на гладкий лобок и замерли. Полыхающий очаг послушно перемещался вслед за его пальцами. Ксаршей снова прижалась к нему, обхватив за талию, и мелко задрожала. Она и не знала, что внутри нее может быть столько огня. Ей показалось, что она вспыхнет как сухое дерево от малейшей искры. Девушка снова посмотрела ему в глаза, чтобы понять, чувствует ли он то же самое, и увидела на его губах широкую улыбку, такую привычную уже, такую успокаивающую.

— Ты дрожишь… Скажи как будешь готова. Как захочешь…

— Я хочу…

Морион уронил ее на кровать, замешкавшись немного, выскальзывая из штанов. Мягкая прохлада простыней. Ладонь чашечкой легла на груди, пальцы сжались и спустились к животу, все ниже и ниже, вызывая приятную дрожь. Огонь спустился вслед за его рукой. Пальцы между ног, и колени сжались от неожиданности, но тут же расслабились, позволяя им гладить, пробуждая все больше чувств. Огонь в очаге стал влажным и мягким, словно поцелуй у колодца.

Ксаршей потянулась к его губам и прижала к себе. Ее пальцы спустились вдоль его спины, а затем ладони легли на живот, вдоль полоски волос, тянувшихся от пупка. Если Морион может трогать ее там, то почему она не может прикоснуться к нему? Разве в этом есть что-то запретное? И он подался вперед в ответ на ее прикосновения, задрожав, словно листок. Она почувствовала, что все делает правильно. Шелковистая кожа скользила в ладони, а его пальцы сводили с ума.

В этой густой тишине мягко звучали вздохи и скольжение кожи по коже. Ксаршей поняла, что потеряла себя, границы собственного тела стали зыбкими, их дыхания смешались. Она чувствовала себя весенним лесом. Зеленым, сочным, набухшим листком внутри березовой почки, вот-вот готовый увидеть солнце. Первым подснежником, ждущим руку, что сорвет его. Светлячком в коконе, готовым расправить крылья.

Парень дышал глубоко и хрипло, словно зверь, идущий по следу. Его тело приятно тяжестью легло на Ксаршей, дыхание перетекло в чувственный поцелуй, и он вошел в нее. Девушка на мгновение сжалась. Больно. Морион замер, почувствовав как напряглось ее тело, и его губы обожгли подбородок, щеку и остановились на шеей, а рука успокаивающе сплелась с ее пальцами.

— Светлячок… — прошептал он.

Ксаршей вздохнула и расслабилась, сосредоточившись на странном теплом чувстве, что дарило его тело. Теперь они были совсем неотделимы друг от друга, как два сросшихся корнями дерева. Эльфийка снова подумала о листочках, проклевывающихся из почек, о расправляющих крылья бабочках, о рождении. Во всем этом было много в равной степени боли и наслаждения. А затем ее мысли погрузились в движения его тела, медленные и ритмичные, как стук сердца, боль утонула в тепле, от которого в животе распускались цветы. Сравнить это было не с чем, но Ксаршей чувствовала себя живой, и тепло его тела внутри казалось ей естественным. Она обняла его коленями, чувствуя, как перекатываются мышцы у него на спине и на боках. Все это сейчас было абсолютно ее: и его тело, и его дыхание, обжигающее плечо, и быстро стучащее внутри него сердце, заставляющее вены трепетать сквозь кожу.

Морион что-то промычал ей на ухо, остановив движение, и Ксаршей прочитала в его взгляде смущение и растерянность. Она успокаивающе погладила его по щеке, на что парень привычно улыбнулся:

— В следующий раз постараюсь лучше, — и поцеловал ее.

Она ни на секунду не сомневалась в его словах. Вылупившись из яйца, птица не сразу отправляется в полет. У них есть все время мира, чтобы научиться любить друг друга, душою и телом.

***

Они лежали на узкой кровати, укрывшись одним одеялом. Им не надо было огня, чтобы согреться. Спать перехотелось, и они болтали, перескакивая с темы на тему, словно белки.

— Скоро мы выйдем на поверхность, — сказал Морион. — Можно было бы дойти Подземьем до самого Змеиного леса.

— Я не хочу расставаться с тобой, — призналась девушка, уязвимо к нему прижавшись.

— Я сам не хочу с тобой расставаться… Но чем сильнее ты задержишься, тем злее будет твой начальник…

— Раз уж ввязалась, то дойду конца…

— Значит, сначала сопроводим тебя…

Они сказали это одновременно, и Ксаршей фыркнула от смеха. Морион улыбнулся:

— Я разрушаю твою жизнь, а ты смеёшься, — он вздохнул. — Ещё надо придумать, куда пристроить мать и сестру. Бродяжничать, как я, они не смогут…

— Что-нибудь придумаем. На крайний случай я не против вернуться в цитадель. Мне здесь нравится, — она погладил его по щеке, он поймал ее ладонь и приложил к губам.

— Мне тоже, — Морион сделал вдох, словно собрался нырнуть. — Мне надо кое-что сказать тебе…

Ксаршей вопросительно посмотрела на него.

— Я знаю, чем заплатил ведьме. Там, на алтаре я умер, я точно это знаю. Она мне это сказала. Она забрала мою смерть. Не знаю, зачем она ей, и чем это мне грозит… но хочу чтобы ты знала.

Ксаршей прижалась к нему лицом и потерлась о колючую щеку.

— Пусть так… Главное, что ты сейчас рядом. Вместе мы как-нибудь справимся…

Ксаршей, Морион и Талнисс гостили у дварфов еще неделю, в течение которой постепенно готовились в дорогу, не забывая помогать гостеприимным хозяевам. Друидка дежурила на кухне, помогая Геррил, и пыталась найти общий язык с сестрой полуэльфа. Сначала девчонка отвечала на расспросы эльфийки односложно, бычилась и вела себя вызывающе, но со временем расслабилась. Ксаршей проницательно интересовалась у юной волшебницы тем, в чем не слишком хорошо разбиралась: о книжной магии, сложных ритуалах и точных науках, и девочка, чувствуя, что оседлала конька, чесала языком не хуже Мориона, когда речь заходила о грибах и жучках.

Сам же полуэльф часто бродил по Подземью в компании разведчиков и консультировал их обо всем, что знал о заброшенных цитаделях. По ночам они с Ксаршей делили одну кровать на двоих, постепенно изучая друг друга, а после подолгу разговаривали обо всем, что приходило в голову.

Когда наступило время полнолунья, Далмун запер их в темнице с бурдюком пива и ужином. Ксаршей стала спокойней относиться к своему проклятию. Ей было все легче контролировать внутреннего зверя, а вот Морион все еще был под его властью.