Чтение онлайн

— Ты же всевидящий, неужели не знаешь, что я отвечу? — фыркнула друидка.

Волшебник картинно развел руками:

— Если бы я был всеведущим, разве допустил бы провала? О нет, но я догадываюсь, что дело в тебе.

— Можешь и дальше строить догадки, удовлетворять твоё любопытство я не собираюсь!

Ксаршей не заметила, как сама сорвалась на крик. Ее переполнял кипучий гнев вперемешку с мертвенной опустошенностью. Ей показалось, что в шуме дождя послышался металлический лязг, скрипучий и монотонный, словно ребенок без конца заводил жестяную игрушку.

— Да, дело в тебе… — чуть тише добавил волшебник. — Ты была той самой переменной, что я никак не мог учесть. Ты была альфой и омегой, которая могла или привести меня к триумфу, или похоронить… Ты даже не понимаешь, что сделала…

Он сделал шаг вперед, и Морион закрыл Ксаршей собой, словно старясь укрыть своим телом.

— И все же, — добавил Корниат, остановившись, — ты еще много не знаешь. Например, что теперь ждет вас впереди. Например… чем грозит ему эта плата, что за события она повлечет в будущем…

Ксаршей прикусила губу, глядя прямо в равнодушные глаза-затмения. Да, после слов Мориона она часто думала о том, что с ними будет дальше. Что, если что-то ужасное, и это можно предотвратить? Лязг оглушительней и оглушительней.

— Вижу, ты хочешь знать, — сказал провидец. — А я знаю, что может произойти… Хочешь скажу тебе? Только тебе, Ксаршей.

Девушка поняла, что дребезжать тут просто нечему. Странный жестяной звук шел из ее воображения и о чем-то напоминал… О шестернях механизма подъемника у Баракуира. И тут Ксаршей вспомнила.

— Нет, — отрезала она. — Будущее еще не наступило, я живу здесь и сейчас. Больше я не попадусь на эту уловку.

Лязг оборвался, взгляд эльфа изменился, и девушка похолодел — на лице у него появилась странная полубезумная улыбка. Корниат сделал несколько шагов назад и снова очутился под крышей веранды. А затем раздался его смех.

— Милая, я проиграл спор! — прокричал он, и за его спиной проявилась фигура леди Нувии.

Миг, и тонкая игла стали выглянула у него из груди. Корниат медленно осел, запрокинув голову. Нувия погладила его по щеке, прошептав что-то, утонувшее в звуках дождя, а затем резко вырвала клинок. Под ошарашено молчание всех троих она медленно вытерла лезвие платком и кинула скомканную ткань на тело.

— Уходите, — приказала она. — Судьба отныне в ваших руках.

Теперь уже Ксаршей взяла за руки двух отпрысков Ригеля и повела прочь из помертвевшего вдруг дома. В голове все еще раздавался смех Корниата, слова Нувии о судьбе и давно забытая фраза безумной медузы из Подземья. “ Однажды твой механизм остановится, и тогда ты станешь свободной”.

Они долго шли по дороге, пока дождь не закончился.

— Это правда? — спросил вдруг Морион, посмотрев на Талнисс. — Ты знала, что это потребует жертвоприношения?

Девочка потупилась:

— Да. Я была готова на все ради тех, кого люблю… Оказалось, что всё-таки не на все.

Морион посмотрел на Ксаршей:

— Скажи, ты потому тогда побежала за мной?…

— Не совсем, — вздохнула Ксаршей. — Да, я так долго уговаривала себя остаться, а после слов Корниата сразу кинулась вдогонку… Но даже если бы тебе не приснился кошмар, я бы все равно пошла… Я бы не смогла просто так тебя отпустить.

Его ладонь крепко сжала ее:

— Я не сомневался…

Он вдруг оглянулся назад. Холмы остались далеко позади, и поместье давно исчезло из поля зрения, но все трое чувствовали его за спиной, как тяжелый взгляд незнакомца.

— Ничего… Рано или поздно нужно взрослеть и идти дальше, — сказал полуэльф. — Мы найдем новый дом. Такое место, где судят по сердцу и поступкам.

Талнисс прижалась к его груди, а Ксаршей обняла его за плечи.

— А знаешь, я не жалею ни о чем, — шепнула эльфийка, прикрыв глаза. — Мы многое потеряли, но мы все еще есть друг у друга, а будущее построим сами.

Постояв так, обнявшись, они двинулись в путь на Север, к Змеиному лесу. Грядущее тонуло в неизвестности, и это их вполне устраивало.

Как приятно пахнет рыхлая земля после дождя!

Ксаршей распрямилась над грядкой, вытерев лоб тыльной стороной ладони. Травы тоже приятно пахли, напившись воды. Еще немного, и поспеют. Пустырник и яснотка, чабрец и лебеда, и еще несколько грядок полезной зелени, принесенной с лугов и леса, чтобы росли поближе к домику целительницы, неподалеку от кустиков малины и злющей-кислющей яблони.

— Мам, а это что?

Лопоухий мальчик, с ног до головы вымазанный в земле и желтом травяном соке, принес стебелек с маленьким цветочком.

— О, чистотел! Где сорвал?

Мальчик кивнул в сторону ульев, ютящихся у околицы, лизнул палец и скривился:

— Фу, горько!

— А ты не неси в рот что попала, — пожурила его Ксаршей. — Можно и отравиться. Вымойся-ка, пока не заработал ожоги…

Она посмотрела в спину десятилетнему мальчугану, бегущему к колодцу. В последний год Далмун, названный в честь дварфийского жреца, вытянулся как молодое деревце. В будущем он грозился вымахать выше Мориона. Иногда она представлял, как отцу придется задирать голову, чтобы посмотреть сыну в глаза, и ее распирало от непередаваемой нежности. Черные ушки топорщились из-за гривы вьющихся белых волос, отчего они с Морионом чаще звали его Зайчиком. Традиция давать детям милые прозвища прижилась и в этом поколении Эверхатов.

Глядя на этого любознательного, не по годам серьезного и чудо какого красивого мальчика, Ксаршей невольно задумалась, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться здесь и сейчас. С того самого дня, как они брели по размытой дождем тропинке в сторону Змеиного леса, минуло двенадцать лет. Еще год после этого им пришлось пространствовать, не находя себе приюта. Круг так и не простил Ксаршей, что он сорвалась по зову своего сердца и пренебрегла долгом хранителя. Пришлось совершить долгое путешествие на север, убегая от неумолимо подступающей зимы. Эту гонку они выиграли, переждав сезон в Сильвермуне. Город был огромен, полон чудес, но Мориону и Ксаршей, детям глуши, было там слишком неуютно. Зато Талнисс быстро нашла себе место и учителя чуть ли ни у самых вершин города… С тех пор они редко виделись. Время от времени Морион уходил в город повидаться с ней, но каждый раз возвращался немного печальный. Ксаршей старалась не лезть к нему в душу, ей самой было временами горько, что сестре нет дела ни до брата, ни до племянников.

Как только наступила весна, Морион и Ксаршей покинули города, оставив в нем Талнисс, и остановились в глухой деревне. Местный люд был суров и недоверчив, так что сначала Эверхатам приходилось не сладко. Они ютились в хижинке у самого леса, но потом у старосты захворали дети, волчья стая повадилась лакомиться овцами, и здесь не обошлось без помощи Ксаршей. Однажды на беззащитное село напала разбойничья шайка, предвкушая легкую добычу. Ксаршей и Морион помогли разогнать бандитов, а потом и вылечить раненых. Так капля по капле они заработали в глазах суровых северян драгоценные крупицы доверия. Через некоторое время селяне помогли Мориону построить дом взамен хижины, собрать добротную печь и выкопать колодец, а большего им и не надо было. Они не мечтали о героических деяниях и уж тем более не стремились к богатству и власти.