Чтение онлайн

— Теперь-то я знаю, что он страдал. Видя мир, чьей частью он никогда не станет. Я смотрю на тебя, мою живую плоть, и чувствую жгучую боль, сильнее смертной боли, потому что не могу даже коснуться тебя. Моя душа ушла, а без нее я просто умеющий говорить фантом, и больше ничего. Скоро и мой голос умрет. — Бледные глаза барона глубоко впились в глаза Джайала. — Не забудешь ли ты меня, когда больше не будешь слышать мой голос, когда подземный мир всосет пар, из которого я состою?

Джайал хотел было запротестовать, сказать, что никогда не забудет отца, но барон в очередной раз остановил его. — Я был жестоким отцом, тем не менее я закалил тебя, как сталь, иначе как бы ты смог придти сюда с юга и принести Зуб Дракона. Разве для этого ты не пересек Палисады и не прошел за мной даже через Лорн?

— Но, Отец, мне потребовалось семь лет, и я опоздал…

— Даже если бы ты пришел через неделю, все равно нашел бы меня мертвым, потому что нам было суждено не встречаться при жизни. Так приказала судьба. Ничто не может изменить то, что написано. Важно только одно — сейчас ты здесь. — Барон замолчал, и хотя к нему обращался призрак, Джайал, в первый раз за множество одиноких месяцев, ощутил тепло родной души, тепло, которое он никогда не чувствовал от друзей, Талассы, Уртреда и Аланды, во время их мистического путешествия на север. Да, угрызения совести и сожаления бесполезны; ничего не имеет значения, кроме будущего, и неважно, долгая ли, короткая ли судьба суждена ему: пусть будет, что будет.

— Веди, — сказал Джайал. — Я Иллгилл, как и ты.

Улыбка замерцала на бледном лице отца, и он скользнул вперед. За дверью оказалась круглая комната с широкой и глубокой шахтой в середине. Из комнаты выходило несколько коридоров, и Джайал спросил себя, куда они ведут. Обратно во внешний мир? На воздух, к свету солнца? К тем вещам, которыми наслаждаются живые? Это не для него: он уже почти мертв — в его венах кипит чума.

Отец привел его на край шахты. Джайал посмотрел вниз. Голова немедленно закружилась, ему захотелось прыгнуть вниз. Шахта шла вниз и вниз, быть может к центру мира. Он отшатнулся и внимательно осмотрел края глубокой ямы. Ага, вот. Ряд пустых выемок спиралью спускался в туманную глубину. От когда-то бывшей здесь лестницы осталось только пара ржавых ступенек прямо под краем. Веревка, прикрепленная к железной стойке, свисала вниз вдоль каменной стены шахты.

— Мы спустились этим путем, — сказал барон, указывая на веревку. — И Двойник. Это единственный путь на нижние уровни. — Джайал шагнул вперед, схватил конец веревки и изо все сил дернул. По веревке пробежала волна, тостый канат закачался и ударился о дальний край шахты, с него посыпалась пыль, медленно опускаясь в темноту. Веревка казалась достаточно прочной, хотя и слегка потертой там, где проходила через верх железной стойки.

Сначала он должен оставить письмо другим, Уртреду и Талассе. Если, как сказал отец, это единственный путь в подземный мир, они тоже должны пройти здесь.

Он встал на колени у края шахты и вытащил из пояса короткий кинжал, оружие, которое, кажется, было с ним всегда, ведь его дала ему давно умершая мать. Джайал поглядел вверх — призрак отца глядел вниз, на кинжал: он тоже вспомнил. Он начал медленно царапать камень на краю шахты. Послание должно быть коротким. Слишком трудно писать на камне, твердом как адамантин. Он с трудом нацарапал свое имя и стрелку, указывающую вниз.

Потом Джайал убрал кинжал, перевесил Зуб Дракона на спину, и руками, одетыми в боевые рукавицы, ухватился за серую веревку. И поглядел на призрак отца.

— Я не пойду с тобой дальше, мое путешествие окончено, — печально сказал барон. Его лицо уже просвечивало. Джайал видел кирпичи на стене за ним. — Двойник рядом со Скрытым Городом и на пути в Тени. Торопись, сынок, спеши, как карета Ре. — Договорив последние слова, барон растаял в воздухе, и остальные призраки тоже унеслись прочь, похожие на струйки дыма.

Джайал протянул руку, но ухватил только клубок пара, который висел там, где стоял барон. Он резко повернулся: Вортумин и Ядшаси, Эдрик и Полюсо: исчезли, как и отец.

Теперь он совершенно один, даже без компании призраков, эфемерное тепло быстро улетучивается — как жизнь. Вернулось одиночество — и сжало металлическими тисками горло и грудь, точно так же как тогда, в Ормориканской пустыне, в самый горький день жизни, когда он подумал о самоубийстве. Джайал почувствовал влагу на щеках и понял, что плачет. Он не плакал никогда, даже когда был совсем маленьким, тяжелый режим, установленный отцом, запрещал любые слезы: любые неприятности или раны он должен был переносить не подавая вида. Но сейчас он плакал, из него лились те слезы, которые он не выплакал в детстве, слезы, которые успокаивают душу. Куда ушли все эти годы? Ушли к этому проклятию, проклятию, которое высасывает жизнь.

Гнев высушил слезы. Он прыгнул в темноту, уперся ногами о стену шахты. И начал спускаться, глядя во мрак под собой, слабо освещенный только светом Зуба Дракона, висевшего в перевязи на спине. Но даже магический меч светил очень слабо, как если бы понимал, что небесные светила богов, питавшие его — Ре и его брат, Эревон, солнце и луна — поглощены Иссом. Осталось только слабое гало. Джайал посмотрел вверх, на вершину шахты; он был уже почти на пятьдесят футов ниже края.

Вниз, все ниже и ниже. Узел, кончилась первая веревка, к ней привязана вторая. Чем ниже он спускался, тем находил больше узлов: барон привязывал к главной веревке каждый обрывок, который попадал ему в руки.

Наконец его ноги коснулись чего-то невидимого в темноте внизу. Кусок дерева, который с грохотом покатился вниз, разрывая тишину. Джайал понял, что оказался на куче деревянных обломков: все, что осталось от упавшей вниз лестницы. Он медленно и аккуратно стал спускаться вниз, все еще крепко держась за веревку. Хотя в сильном холоде и сухости дерево хорошо сохранялось, все-таки оно трещало и зачастую ломалось, когда он становился всем весом на какую-нибудь планку. Обломки выскакивали из под ног и падали на невидимый пол. Уже не заботясь о том, чтобы остаться невидимым и неслышимым, он спустился на пол, с трудом преодолев несколько футов по склону кучи.

Оказавшись на полу, он вынул Зуб Дракона и слабый свет осветил зал, в котором он оказался. Шахта чернела над головой, уходя вертикально вверх; голова закружилась, когда он взглянул на нее, как и тогда, когда, наверху, он смотрел вниз, раскачивающаяся веревка походила на червя, торчащего из ее черной пасти.

Он стоял в еще одной круглой комнате, очень похожей на ту, которая находилась на верху шахты. Стены были разрисованы изрядно выцветшими фресками, золотыми, синими и белыми. Из комнаты, как спицы из колеса, расходились туннели. Двойник ушел отсюда. Но через какой туннель?

Джайал попытался угадать, попытался представить себе Двойника, создать его образ в сознание. Ничего. Тогда он закрыл глаза, пытаясь почувствовать след и запах Двойника.

И, внезапно, получилось: подобие Двойника, колыхающееся как туман, возникло на темных границах сознания, ясно видное на фоне туннеля и шахты. Фантом исчез в туннеле, находившимся прямо перед Джайалем. Джайал пошел следом за ним по слегка наклонному коридору. Было очень темно, и только слегка светился скользивший впереди призрак, похожий на блуждающие огоньки на болотах Тралла, те самые, которые заманили в ловушку многих солдат.