Чтение онлайн

— Мама встала, — сказал Дерек. Он со вздохом выбрался из постели и потуже затянул на себе полотенце, которое заменяло ему одежду. — Пойду оденусь и принесу твои чемоданы.

Когда он ушел, Стейси перестелила постель и отправилась в ванную, чтобы навести там порядок. Она почувствовала, что краснеет, а живот вдруг пронзила сладкая судорога, как только она увидела разбросанные везде влажные полотенца — напоминание о самом чудесном, что ей довелось испытать за всю жизнь.

— Что за мужчина! — тихо сказала она, протирая запотевшее зеркало над раковиной. Лицо ее горело, но не только от естественного румянца. Она потрогала щеки, ощутила небольшую болезненность. Наклонилась ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть получше. Натерла о небритые щеки.

— Вот твои вещи, любовь моя, — сказал Дерек, ставя ее чемоданы возле двери в ванную. — Мама сказала, завтрак будет готов через десять минут.

Стейси обернулась, прижимая ладони к щекам.

— Она спрашивала, где ты спал прошлую ночь?

— Нет. — Его лицо хранило серьезное выражение. — Сейчас пойду скажу ей. — Он направился к двери, но Стейси побежала за ним и схватила за руку.

— Только попробуй, несчастный.

Он молниеносно повернулся к ней, схватил в объятия и оторвал от пола.

— Мне все равно, кто об этом узнает, Стейси. Я люблю тебя.

Стейси мягко высвободилась из его объятий и взглянула ему в лицо полными восхищения глазами.

— Я знаю. Когда я поняла, какие у меня к тебе чувства, то я решила, что ты никак не мог не испытывать того же.

— Идите завтракать, — послышался голос Иди. Дерек неохотно отпустил Стейси. Подняв самый большой из ее чемоданов, он положил его на кровать.

— Одевайся скорее.

Стейси открыла чемодан и увидела, что одежду побросали туда как попало. Поверх всего лежал ее альбом для зарисовок. Стейси отложила его в сторону и стала рыться в вещах в поисках чего-нибудь не слишком измятого.

— Я быстро, — пробормотала она, взяв джинсы, трикотажную рубашку, чистое белье, и скрылась со всем этим в ванной.

— Ладно. — Но Дерек почти не слышал ее. Он листал альбом Стейси и дошел до рисунка, который был явно не на месте среди остальных набросков. Прихватив альбом, он пошел на кухню. — Мама, посмотри, тебе знакомо это место?

Иди взглянула через его плечо на раскрытый альбом и тихо ахнула.

— Но это же… — Она наклонилась ближе. — Откуда это у тебя?

— От Стейси. Ее рабочий альбом. Тут зарисовки, которые она сделала у трех озер, и среди них затесался вот этот эскиз, который совершенно не… Он уставился на мать. — Ведь это усадьба Хантеров, верно? Этот домик в лесу. Я помню, однажды я ходил туда с садовником — собирать хворост.

Дерек пристально разглядывал рисунок. Перед коттеджем — ведь это его голландская дверь — огромный дуб с низко торчащей ветвью, похожей на длинную руку, протянутую по направлению к лесу. На памяти Дерека к этой ветке была подвешена на веревке старая автомобильная покрышка. На рисунке Стейси с нее свисали две веревки с петлями на концах, словно в ожидании двойного линчевания.

Вошла Стейси, на ходу взбивая все еще влажные кудри.

— Здесь чем-то восхитительно пахнет, — сказала она, весело улыбаясь. Но улыбка сбежала с ее лица, как только она встретила косые взгляды матери и сына. — Что случилось? — спросила она.

— Стейси, когда ты была в усадьбе Хантеров? — тихо ответил вопросом на вопрос Дерек,

Стейси уставилась на них, сбитая с толку вопросом Дерека.

— В усадьбе Хантеров? — переспросила она. — Никогда. А почему ты спрашиваешь?

Дерек протянул ей альбом для эскизов. Она подошла посмотреть, что там у него, и в недоумении похлопала глазами. Хотела взять рисунок в руки, чтобы рассмотреть получше, но его удерживала проволочная спираль.

— Впервые его вижу, — сказала Стейси, поднимая на Дерека умоляющие глаза.

— Твой альбом, так?

— Да, но… Клянусь тебе, Дерек, я не помню, когда это нарисовала.

Она попятилась назад, чувствуя, как накатывает знакомая дурнота.

— Я… я эт-то и имела в в-виду, когда говорила, что случилось с моими картинами у меня в мастерской, в Нью-Йорке.

— Ты хочешь сказать, этот рисунок возник у тебя в альбоме, но ты не помнишь, как его рисовала?

Она кивнула, молча умоляя его поверить ей на слово.

— Не понимаю, как ты могла нарисовать это место с такими подробностями, если ни разу его не видела, — сказал Дерек растерянно и даже чуточку испуганно.

— Я не знаю, — заплакала Стейси. — Это просто случается, вот и все.

— Постарайся, Стейси, постарайся вспомнить. Должно быть, ты была там в прошлом, и если заставишь себя, то наверняка сможешь вспомнить.

Ее выручила Иди:

— Не дави на нее, Дерек, это не поможет ей вспомнить. — Иди подошла к Стейси, обняла за талию и отвела к накрытому для завтрака столу. — Давай, сын, — сказала она через плечо. — Ешь свою яичницу, пока не остыла.

Они ели в молчании; Дерек не поднимал глаз от тарелки, а Стейси терялась в догадках, не в силах найти какое-либо рациональное объяснение тому, почему ее искусство, похоже, превратилось в оружие против нее самой.

Она вздохнула и попыталась проглотить кусок яичницы, который положила в рот. Это оказалось нелегко, так как в горле у нее стоял комок.

Стейси украдкой взглянула на Дерека. Он тоже ел без особого аппетита, но глаза его были прикованы к тарелке.

— Я знаю, тебе будет трудно это принять, — сказала Стейси, стараясь, чтобы ее слова звучали рассудительно и здраво. — Но у меня такое чувство, будто кто-то из моих родителей или они оба используют мое искусство для передачи мне сообщений.

Она откинулась назад, сама ошеломленная тем, что только что сказала. Она никогда не формулировала эту мысль, не собиралась произносить этих слов. Неужели и ее речь теперь тоже направляется?

— Ты фактически говоришь, что считаешь себя одержимой, рехнувшейся, сказал Дерек и посмотрел на нее — впервые с тех пор, как они сели за стол.

— У тебя это звучит совершенно по-другому, — запротестовала Стейси, ощутив прилив воинственности.

Дерек криво усмехнулся.

— Конечно, по-другому. — Он покачал головой. — Просто я не могу поверить в эту оккультную чепуху.