Чтение онлайн

Постепенно выяснил, что сбрасывать чужие приказы можно было по-разному. На дальних рубежах хватало лёгкого внутреннего встряхивания, словно сгоняешь дремоту. Но ближе к стволу приходилось концентрироваться, целенаправленно выталкивать из разума липкую чужую волю, словно вытаскиваешь занозу из плоти.

Я экспериментировал. Представлял сияющий щит света — прожектор моего внимания, отталкивающий тьму чужой воли. Это работало, но требовало колоссальной концентрации и отнимало силы. Пробовал относиться к давлению подчиняющей ауры, как к фоновому шуму, к назойливому жужжанию — метод оказался эффективным только на первых подступах, но у второй насечки контроль начинал ускользать, тело реагировало медленнее.

Самым же надёжным оказалось именно активное отталкивание: резкое, чёткое внутреннее движение, отрицающее саму возможность чужого приказа. А моё импровизированное заклинание «Кыш!» проявило себя, как ультимативное оружие против ментальных атак древесного чудовища, разрывая паутину чужой воли, будто её никогда и не существовало.

Определив границы, почувствовав, что способен не только выдерживать ментальное давление, но и осознанно его отвергать, я решил усложнить задачу. Испытание превратилось в сознательный вызов, шаг к новой ступени понимания себя и своей силы.

Встал прямо на границе, там, где ветви Ивы лишь начинали едва заметно шевелиться в предвкушении атаки, но всё ещё не могли меня достать. Закрыл глаза и попробовал исчезнуть. Нет, не физически, а мысленно. Представить вместо себя пустоту, отсутствие, небытие. Не знаю, что подтолкнуло меня к такому эксперименту, возможно, смутный обрывок воспоминания о чём-то прочитанном в прошлой жизни.

Но пустота не сработала. Банально не смог убедить себя в том, что меня нет, что я — ничто. Подобная игра с воображением оказалась мне «не по зубам». И всё же сама мысль, само направление показались интересными. На второй попытке я изменил подход: попробовал не исчезнуть, а стать частью окружающего пейзажа, бессловесным камнем, покрытым мхом, травой, которая вечно росла на этом месте и являлась неотъемлемым фрагментом здешнего леса.

Сосредоточившись на дыхании, я замедлил его и представил, как моя аура растекается по земле, прижимаясь к траве, папоротникам, к влажной почве под ногами, становясь неотличимой от общего фона. При этом я изо всех сил старался не думать об Иве, не посылать в её сторону ни страха, ни даже тени внимания. И именно это оказалось самым трудным: не думать о чём-то. Словно в старой притче Ходжи Насреддина — «не думай о белой обезьяне». В конце концов, с трудом, но удалось полностью погрузиться в иллюзию растворения, в ощущение, будто я исчез, став частью лесного фона.

Секунды сливались в минуты, а минуты казались вечностью. Я стоял, едва дыша. Шум ветвей стихал, давление чужой ауры ослабло до едва различимого, почти фонового. Работает? Сердце дрогнуло, едва не подпрыгнуло от вспыхнувшей надежды. Неужели получается? Чтобы проверить, сделал микроскопический шаг — сдвинул стопу вперёд всего на сантиметр глубже в зону чужого воздействия.

И почти сразу тонкая, гибкая, словно кнут, ветвь молнией рванулась к моей лодыжке с такой скоростью, что я едва успел отдёрнуть ногу назад. Открыл глаза. Ива снова напряглась, её ветви подрагивали, готовые к новой атаке. Обман не удался. Совсем. А точнее частично всё же что-то получилось. Когда я стоял неподвижно, полностью сконцентрированный на своей «невидимости», реакция дерева всё же выглядела чуть замедленной. «Ива» будто колебалась, словно не сразу понимала, стоит ли атаковать этот странный объект, почти не излучающий привычного духовного присутствия.

Значит, направление всё-таки верное? Просто пока не хватает знаний и умений? Астральная магия — это ведь не только щиты защиты разума или грубое отталкивание чужой воли. Это ещё и маскировка, умение управлять вниманием, создавать иллюзии. Всему этому тоже нужно учиться. Но возможно ли обучение без учителя?

Хотя…

Стоп.

Почему без учителя?

Вон же один стоит прямо передо мной, корнями в землю вцепился, ветвями на ветру шевелит. Да, он не объясняет, что делать. Но зато уж точно не прощает ошибок и разгильдяйства.

Теперь — активная фаза. Перестав играть с иллюзией «невидимости», я снова вошёл в зону досягаемости ветвей. Давление обрушилось мгновенно, как тяжёлая липкая волна, стремящаяся вдавить в землю, задавить мысль, остановить дыхание. «СТОЙ! ЗАМРИ!!» — вибрировало в костях черепа, в самой сердцевине сознания. Сбросил этот приказ резким усилием воли, ощутив знакомый «щелчок» освобождения в голове. И тут же — удар! Три ветви, толстые, словно анаконды, метнулись ко мне: одна в грудь, две другие — стремясь оплести ноги.

Тело, освобождённое от ментальных оков и подчинённое только моему разуму, отреагировало с чудовищной скоростью Бин Жоу. Гуаньдао взвился, описав широкий сокрушительный полукруг. Удар не столько резал, сколько ломал, дробил. Мощь голема, переданная через совершенный рычаг алебарды. Хруст! Две ветви рухнули на землю, истекая густым тёмным соком с запахом гнили и меди. Третью я парировал древком, отбросив её далеко в сторону. Всё же в тяжести моей алебарды таились свои преимущества.

Ива взревела. Не звуком, а ментальной вибрацией, пронизывающей астрал и тонкие нити энергий, которыми был пропитан мир. Шум листвы стал пронзительным, почти истеричным. Давление на разум утроилось. Оно уже не просто приказывало стоять и замереть, оно давило, пыталось раздавить сознание, вогнать в панику, заставить упасть и свернуться калачиком, или застыть, парализованный ужасом. Это был гнев. Гнев хищника, который впервые сталкивался с тем, что не может добраться до жертвы, находящейся так близко и одновременно так недосягаемо.

Идеально. Теперь тренировка шла сразу на двух фронтах: физическом и ментальном. Я балансировал на самой грани и… мне это нравилось! Движения становились резкими, точными, отточенными памятью мышц тела, закалённого тысячами тренировок и десятками битв не на жизнь, а на смерть. Тяжёлый, полностью металлический гуаньдао свистел в воздухе, обрубая, парируя, расчищая пространство. Каждый взмах требовал точности и правильной дозировки силы, и в то же время я должен был непрерывно держать оборону внутри своего разума, парируя ментальные атаки дерева-монстра.

Увлёкшись, я оказался так близко к стволу «ивы», что чужая воля ощущалась уже как нечто физическое, почти осязаемое. Пока рано так приближаться. Голова едва не лопалась от призрачного давления, от ледяных астральных пальцев-ветвей, сжимающих виски.

«Кыш!»

Шаг назад. Отойти, повторить снова, уже медленнее, прислушиваясь к себе.

Чужая аура… На расстоянии — холодный туман, просачивающийся в глаза и уши. Ближе — вязкое масло, обволакивающее мозг, замедляющее мысли. В момент активной атаки ветвями — стальные тиски, сжимающие череп, и ледяные иглы, вонзающиеся в затылок. Я учился различать оттенки давления: когда дерево лишь сканирует местность, когда оно замечает угрозу, когда готовится к атаке, и когда ярость полностью захватывает его.

Иногда приходилось отступать, сбрасывать давление, давать себе время перевести дух, обдумать происходящее. А затем снова бросаться в бой, подставляясь под атаки ветвей, отрубая их одну за другой, оттачивая реакцию тела и мгновенное освобождение разума. Земля вокруг ствола уже покрылась обломками ветвей и тёмными пятнами сока. Шум хищной ивы превратился в непрерывное безумное завывание ветра в её кроне. Аура чудовища пылала ненавистью и чем-то ещё — возможно, болью и горьким разочарованием. Я чувствовал чужую ненависть — она стала осязаемой, колючей, словно крапива, жгущая «кожу» сознания.