Чтение онлайн

Господи... Как же стыдно. Я не хочу обижать Рому, но это укол в самое сердце.

— Отвали от меня, Дамир. Не секс главное! Не вот это всё. Ты только об этом и думаешь! Главное — доверие! Главное — уважение! А то, что делаешь со мной ты... Это просто... Это голая похоть. От которой в итоге ничего не останется!

— Услышь саму себя. Если тебе с ним в сексе неприятно. Если ты с ним не кончаешь. Ты как женщину себя похоронишь. Я вижу, что ты и слушать меня не хочешь. Но вижу, как реагируешь до сих пор. И правда в том, что у меня не было сраного выбора. Я даже не знаю, как рассказать тебе об этом...

— Что бы там ни было, всё в прошлом. И мы в прошлом. Это не любовь вовсе. Ты не умеешь любить.

— Откуда тебе знать, умею или нет, Мира?! Ну, откуда, мать твою, ты можешь знать?! Ты понимаешь, что меня на части разорвало тогда. Я хотел быть с тобой, Бог — свидетель! Я хотел в ту квартиру! Хотел жить там с тобой... И когда услышал эти три слова… Это «люблю»... Я хотел сказать совсем не то, Мир. Но не мог.

Боже, как же меня трясёт. Я не просто не могу устоять на ногах. Я реально облокачиваюсь на стену, потому что не в состоянии это вытерпеть.

Ком в горле. Дьявольская боль.

И вдруг мой телефон начинает неистово жужжать в джинсах.

— Мир... Давай договорим.

Дамир натягивает трусы, а я даже думать не могу о том, что между нами сейчас чуть не произошло, потому что это Рома мне звонит.

— Да? — отвечаю надломленным голосом. У меня даже глотка болит, словно там застрял раскалённый кусок металла.

— Ты как там у меня? В порядке?

— Угу... Ром, всё хорошо. А ты?

— Тоже. Приехал, а родители, оказывается, умотали на ночь... Жаль не предупредили... Мы бы остались у меня... Не хочешь, чтобы я снова заехал за тобой? — спрашивает он, и весь разговор эхом слышен в этой комнате.

Мои глаза встречаются с неистовой тьмой Дамира. Я пытаюсь держать тон обыкновенным.

— Да... Наверное, можно...

Я мямлю. На глазах слёзы. Я не хочу к нему. Я не люблю его, но мне так чертовски больно, что я специально хочу уколоть Дамира в ответ. Хочу снова и снова его давить. Какая я, оказывается, мстительная… Но он, кажется, всё по мне видит. Потому что так смотрит… Поглощает своим взглядом. Изувечивает. Я мысленно умоляю его остановить меня. Мысленно… Программирую его душу.

И неожиданно Дамир подходит прямо ко мне, вырывая из моих рук трубку, словно услышал мою мольбу. Словно физически её ощутил.

— Она против. И не поедет больше к тебе. Забудь о её существовании, — бесцеремонно заявляет он, нагло отбрасывая мой телефон в сторону...

Дамир Королёв

— Барьеры у тебя в голове. Я любил тебя всё это время, и не было ни дня, чтобы я о тебе не думал... Мир... Мирослава. Малыш мой.

— Дамир, — рыдает она и трясётся, закрывая рот рукой. Всхлипывает. Тонет в эмоциях. А я ничего сделать не могу, мне самому больно.

— Я не буду с тобой, — вырывается из неё болезненное. — Нет, не буду! Рома — мой парень! Так нельзя с людьми. Просто нельзя!

— Малыш... В тот вечер... Здесь был твой отец... Возле нашего дома. Снова.

Она замирает. А я знаю, что пора рассказать. Это уже не имеет никакого смысла, хоть и рассказывать такое очень неприятно. В моём горле и сейчас стоит здоровенный ком, будто металлическим грузом оседающий в глотке. Царапающий своими острыми краями и не дающий нормально говорить.

— Он показал мне письма... Наши родители встречались ещё до брака твоей мамы... Она думала, что ты от моего отца. Мир и Дамир. Они планировали назвать нас так... Отец назвал меня, мама тебя... Когда я увидел всё это… Меня разорвало. Я жить перехотел, когда подумал, что ты можешь быть…

— Дамир, что ты говоришь?! Что ты такое несёшь, чёрт тебе дери?!

— Это правда... Всё это правда. Я с ума сходил. Думал, мы родные по отцу. Хотел сдохнуть. Я ведь только поэтому тебя тогда оставил. Только поэтому улетел. Не мог в глаза смотреть... Не мог общаться... А если бы ты узнала... Не мог я этого допустить, вот и свалил. Я только из-за аварии узнал правду. Что ты мне никто... По группе крови и тесту ДНК. А до этого я... Блядь, Мира... Мне было ужасно хуёво. Я думал, что буду носить это в себе, не хотел, чтобы ты узнала...

— Ты... Ты несёшь какую-то чушь. Что за бред, Дамир?! Какие мы с тобой... Нет, это чушь, нафиг. Я отказываюсь в этом участвовать...

— Мира, да подожди, — пытаюсь я взять её за руку, но она её отдергивает. На ней, блин, лица нет. Выглядит как живой мертвец. Я понимаю, что звучит ужасно, но это ведь чистая правда.

— Нет, не ходи за мной! Не трогай меня, — она подбирает свой телефон и пулей убегает из моей комнаты.

А я понимаю, что своим рассказом огорошил её не меньше, чем себя тогда... Блин, как же мне хреново. Это словами не передать. Внутри штормовое, ураган, землетрясение. Всё сразу...

Я места себе не нахожу. Бежать за ней? Тупо... Не могу же я к ней приклеиться. Ей, наверное, тоже надо всё обдумать... Понять, блин, меня... С мамой поговорить, в конце концов...

Целый час я, как неприкаянный, жду, что вернётся, но её всё нет и нет.

Иду в её комнату сам. Стучусь, приоткрываю дверь и понимаю, что она лежит на кровати, отвернувшись к стене, и обнимает подушку. Свёрнутая калачиком, не произносит ни звука.

Я прихожу туда и сажусь рядом. Молчим... У меня внутри всё колотится. Рвёт и мечет. Тяжело носить в себе, но вылить, как оказалось, ещё сложнее.

— Мир...

— Дамир, уйди. Я хочу побыть одна.

— Ты вправе злиться... Я должен был рассказать. Может, мы бы как-то разобрались, но я был не в состоянии... Я даже... Слышать твой голос не мог... Мир... Поверь мне. Прости меня.

— Пожалуйста, уйди, — бесцветным голосом заявляет она, вынуждая меня окончательно проглотить все свои надежды о примирении... Она реально разлюбила, да? Ничего уже не вернуть... Я всё разбил. И уже не склеить.

— Я у себя, если что, — ухожу. Спускаюсь вниз и иду к бару отца, вынув оттуда виски. Наливаю стакан и ухожу обратно в свою комнату.

До самого утра не могу уснуть. И до самого утра она так ко мне и не приходит.

А ближе к восьми я слышу, как за ней вновь приезжает тот самый Рома. Смотрю в окно, как она выходит и плачет, обнимая его. Он жалеет, что-то говорит, а у меня в груди образуется камень. Хочу сдохнуть, едва увидев, как её успокаивает и трогает другой...

Она с ним уезжает... Просто садится в машину и уезжает, а я так и смотрю в одну точку. Туда, где они стояли и обнимались. Боль не отпускает ни на минуту... На что я вообще надеялся? Я ей уже никто.