Чтение онлайн

Иду к Роме сдаваться. Как на смертную казнь. Сажусь, а он сгребает мою руку своей.

— Ты много пропустила. Очередь?

— Угу, — киваю я, а сама трясусь, словно увидела привидение.

— Мир? Ты чего, вся дрожишь. Иди сюда, — он обнимает. Целует в макушку. Греет.

А у меня внутри всё кипит. Не заслужила! Не заслужила его! Веду себя как подлая мразь!

— Там просто свет выключили. Немного испугалась. Но всё нормально.

— Ты моя то, трусишка. Но я здесь. Обнимаю. Не дам тебя в обиду.

— Я знаю, Ром.

Господи, как же мне стыдно... Ненавижу Дамира...

Но как он твердил это... Практически умолял. Глаз я не видела, но уверена, они блестели...

Как же это всё мучительно больно. Я никогда не думала, что чувства на это способны. Просто по щелчку пальца разносить тебя в щепки. Уничтожать...

Я не понимаю, почему он до сих пор значит для меня так много, если сломал меня. Полностью разрушил. До самого основания. Почему, когда он трогает... Обнимает... Я чувствую, как душа тянется к нему. Только к нему и никогда ни к кому другому. Словно мы связаны. Будто до сих пор есть та самая нить, которую он перерезал прямо на моих глазах.

До конца фильма я молчу. Выходим с Ромой из зала и видим рыдающую Юлю, которая сидит возле выхода.

— Что случилось???

— Он кинул меня! Твой брат меня кинул! Ушёл якобы в туалет и не вернулся! Я звонила, а он трубку сначала не брал, а потом вообще выключил!

— Господи, Юль, — хмурюсь я, присаживаясь рядом. Ну, вот как я могу ей рассказать теперь?

Она плачет, Рома смотрит на меня с недоверием. А я чувствую себя последней мразью. Лгу любимому парню, лгу единственной подруге. Господи, в кого я превратилась из-за него?! Он снова отравляет всё моё существование. — Успокойся, родная... Да, он такой... Такой вот... Гадкий и непостоянный.

— Он так подкатывал... Сказал, что у него на меня долгие планы. Был обходительным и добрым. И взял...

— Может случилось у него чё? — предполагает Рома. — Раз он выключен. Мало ли.

Блин... Рома у меня такой наивный. Такой добрый. «Долгие планы...».

«Будь моей Мира, я всё забуду, всё отпущу».

Какой же Дамир всё-таки козёл, а!

— Юль, не плачь, пожалуйста... Я не знаю, что у него на уме. Правда. Знала бы — предупредила.

— Он у тебя такой красивый... Я даже не знала, что у твоего Азхара сын... Ты не говорила, — шмыгает носом Юлька.

— Не думала о нём, вот и не говорила. Он бы не приехал, если бы не авария.

Я так грязно лгу, что ком подступает к горлу. Ненавижу врать. Чувствую себя отвратительно.

— Ладно, девчонки, поехали... Чего сидеть то тут? Не реви, Юлька. Найдёшь ещё своего принца.

— Ага, конечно! Такого точно не найду! Тут таких нет!

— Ой, всё, — психованно дёргаюсь я. — Поехали. Он тебе не нужен, ясно?! Он козёл и мудак! И он тебя не заслуживает! От таких как он надо держаться подальше, а лучше вообще за километр обходить! Не стоит твоего пальца, ни хрена не стоит! Дешёвый козлина!

Меня колотит. Я выплевываю всё это, задыхаясь, а они оба смотрят на меня ошалелыми глазами.

— Поехали, короче!

В машине сидим молча. От Юльки слышатся лишь всхлипывания. А я просто смотрю в окно. Чувствуя, как места, которых он касался... Пылают невыносимым жаром. Грудь. Губы. Шея... Всё это, как когда-то в первый раз... Когда я звала его. Когда мне казалось, что он — мой единственный. Всё закончилось так быстро. Можно сказать, мгновенно... А Дамир всё равно оставил в сердце особенный уродливый рубец.

— Всё, Юлька, давай, — прощается Рома, когда довозим её до дома. Она выходит, а Ромка прожигает меня взглядом. — Ты ничего мне сказать не хочешь?

— Что? — хмурюсь я и слышу, как сердце ускоряет ритм.

— Ты пришла из уборной вся напуганная и дрожала. А он вообще пропал. Я же не кретин. Чё между вами произошло?

Он спрашивает, и земля уходит у меня из-под ног окончательно...

Дамир Королёв

Вот ведь упёрлась со своим этим Ромой...

Я даже её подругу, нахрен, выцепил. Специально, блин. Чтобы неповадно было, так нет. Чувствую, что тает в моих руках, а слушать отказывается... Не любит меня больше? Да хрен поверю... Всё чувствую. Как зайчонок всеми силами пытается показать, что я противен. Что никто для неё больше, но глаза выдают.

Не смог вернуться обратно в кинозал, уехал к чертям. Выть на Луну, можно сказать. Потому что, как представлю, что она ещё там с ним делает... Как они лобызаются в кинотеатре, мне тошно становится. Зато у меня ничего не получается. Все поцелуи до тошноты противны. В горле поперёк. И только с ней хочется. Только её, блядь, тело принимает. Мир — Дамир, блин... Как чуял что-то неладное с нашими именами...

Возвращаюсь домой, а мачеха сидит на кухне одна, с грустью помешивая чай.

Не знаю, зачем иду туда... Наверное, потому что от тоски по Мире можно просто сойти с ума. Мне нужен кто-то кто услышит и поймёт всё без слов.

— А, Дамир... Марат спит, няня уехала. У тебя всё хорошо? Вид печальный. Если из-за отца, то врач уверил...

— Не из-за него, и Вы знаете, — сажусь напротив, перебив её. — Как давно... Тянется Ваша история?

Она смотрит на меня с недоумением и хмурится.

— Откуда...? Откуда ты узнал?

— Не важно ведь... Видел фото Вас с животом у него в кабинете...

Мачеха тяжело вздыхает.

— Мы познакомились молодыми... Мне было семнадцать. Он постарше... Но у твоего отца были строгие родители. Я не подходила по их критериям. Ему нашли невесту...

— Мою маму?

— Да... Он бросил меня... Ничего не объяснил, чтобы я не ждала его... Только потом я узнала, почему он так поступил. Но я уже связала свою жизнь с Мириным папой. Так вышло.

— Между вами что-то было в браке?

— Одна ночь... Была одна ночь... Некоторое время, я думала, что Мира — его ребёнок... Но нет, — опускает она голову, практически вжимая ту в плечи от напряжения.

— Вот и я так подумал... Даже пришлось свалить за границу из-за этого... Я даже спросить не мог... Мне было тошно и мерзко. Я бы в глаза Вам посмотреть не смог.

— Я подозревала...

— А теперь я не знаю, что мне делать. Потому что всё ещё люблю её. А она, кажется, любит другого. И никогда меня не простит.