Чтение онлайн

Прилично одетые возрастные мужчины спокойно стояли у колонн театра и с неудовольствием поглядывали на конкурирующий молодняк. Не двигаясь с места, они полушепотом предлагали купить билет только солидным с виду людям.

Когда-то спекулянтов ловили и даже сажали. Пасущиеся возле больших универмагов, готовые в любой момент сорваться и убежать через знакомую подворотню, они выдавали себя платками и капюшонами, бегающими глазками и суетливыми жестами.

Самоварова была не против рыночных отношений. Но она все так же не любила, когда обычные жулики, обходившие закон (налогов-то никто из них с барышей не платит!), чувствовали себя самоназначенными в моменте королями.

Нарядная душистая толпа — джентльмены вежливо пропускали дам вперед — заплывала в главный театр страны.

Сегодня давали оперу Римского-Корсакова «Царская невеста». Сюжет драмы Мея Варвара Сергеевна напрочь забыла, но решила не «гуглить»: не хотела лишать себя очарования тайны.

Пропустив основной поток народа, неспешно зашла в театр. Предъявив в телефоне билет, прошла рамки металлоискателя, раскрыла, не забыв при этом улыбнуться охранникам, свою любимую бархатную сумочку. Жизнь научила ее простому правилу: дарить улыбки нужно всем, кроме врагов.

Место Варвары Сергеевны было в амфитеатре, но она направилась в буфет партера. Удивительно, но даже здесь успела образоваться приличная очередь. Встав в очередь, Самоварова предалась любимому занятию — стала разглядывать окружающих.

Столичные жители выглядели более собранными, чем петербуржцы, словно в любой момент были готовы выполнить какое-то иное, не связанное с походом в театр действие.

Петербуржцы, живущие в шепоте туманов под присмотром каменных львов, готовы были в крайнем случае запеть хором, а деловитые, снующие между бизнес-центрами москвичи, — скорее построиться в колонны.

Видимо, эта странная мысль была навеяна когда-то пережитым и напрасно, на ускоренной перемотке, промелькнувшим в голове… Московские женщины были тщательно, точно боярыни, разодеты и напомажены, говорили тихо, но быстро, будто поверяя друг другу всем известные тайны, мужчины же — в основном громко и по мобильному.

Впереди Варвары Сергеевны стояли две милейшие с виду тетушки. Обе в модных трикотажных, мелкой машинной вязки костюмах вошедшего в моду ядовито-зеленого цвета, одна — в брючном, другая — почти в таком же, но с юбкой.

Аналогичный костюм цвета сочной травы Самоваровой подарила недавно дочь, но она ни разу не осмелилась его надеть — то казалось, что полнит в бедрах, то что цвет слишком вызывающ для ее возраста.

На этих женщинах, что были постарше и существенно упитанней пятидесятичетырехкилограммовой Варвары Сергеевны, костюмы смотрелись великолепно.

«Недаром говорят, что у соседа трава зеленее», — про себя усмехнулась Самоварова и стала предвкушать, как по возращении домой рискнет облачиться в костюмчик и отправится в нем с Валерой… да хоть куда-нибудь.

Прислушиваясь к разговору модниц, она уловила до мельчайших оттенков схожий, переливчатый и глубокий тембр их голосов, а следом обратила внимание на то, что обе карамельно-кареглазы, молочно-светлокожи и с россыпью мелких родинок на полных, наполовину открытых руках.

«Сестры», — догадалась она, — «Скорее всего — погодки».

Варя, единственная дочь в семье, не знала даже своих двоюродных.

Ей встречались, конечно, люди, которые имели обыкновение, когда родители уходили, сочувственно вздыхать: «Вот был бы у тебя брат или сестренка…». Насмотревшись за свою карьеру следователя, как самые родные брали на душу смертный грех ради квартиры или денег, а то и по просто по пьянке, она лишь отмахивалась: «И хорошо, что одна», — и никогда по этому поводу не переживала.

А вот сейчас, глядя, как одна «зеленая» сестра невольно копирует другую, в наклоне ли головы, в движении бровей или коротком смешке, ей вдруг стало дико жаль, что не довелось соприкоснуться с подобным, понять для себя, счастье это или изматывающая конкуренция длиною в жизнь.

Когда красногубая молодая брюнетка за стойкой буфета озвучила сестрам стоимость двух фужеров просекко и парочки крошечных, в упаковке с прозрачным колпаком птифуров, у Варвары Сергеевны вытянулось лицо.

— Слушаю вас! — выдав одной из сестер хилую сдачу с пятерки, бодро обратилась буфетчица к Самоваровой.

— Мне маленькую бутылку воды без газа, одинарный эспрессо и… бокал просекко! — Почувствовав на миг себя Шараповым в знаменитой сцене в буфете «Астории», выпалила Варвара Сергеевна.

Свободное местечко нашлось на диване как раз напротив сестер. Удобно раскинувшись и уместив на коленях расшитые бисером клачи, они обсуждали капельницы озона, которые, по мнению той, что выглядела постарше, необходимы каждому, являясь очистительной панацеей от всего скопившегося за жизнь и пандемию мусора в организме.

Варвару Сергеевну так и подмывало подойти к ним и подробнее расспросить про чудо-капельницы, но тут взгляд ее наткнулся на вроде бы знакомую, среднего роста, плотненькую, обильно увешанную дорогой бижутерией возрастную женщину в больших дымчатых очках.

Отойдя от стойки буфета и зажав в руке коньячный бокал, она плыла, рассекая пышной грудью воздух, и так же, как минутами ранее Самоварова, выискивала себе свободное место. Встретившись с ней взглядом, Варвара Сергеевна сделала короткий приветственный жест рукой.

— Ой, здрасте-е, — изобразив на лице радость, женщина не растерялась и подошла вплотную. — Не сочтете за наглость, если попрошу подвинуться?

Говоря это, она уже втискивала свое крупное, утянутое в пестрое платье тело в крошечный островок на углу.

«Проклятый ковид…» — глуповато улыбалась знакомой незнакомке Варвара Сергеевна. — «Точно ее знаю, но не помню, кто такая и как зовут».

— Как ваши дела? — сдвинувшись до предела и оставив вежливое расстояние между собой и сидевшей слева молодой воркующей парой, спросила Самоварова.

— Да какие дела? — зачастила присевшая. — Передачу полдня записывали, в съемочной бригаде идиот на идиоте… Потом еще парикмахерша, черт бы ее, каршеринговую дуру побрал, опоздала. Я бы сюда ни в жизнь не пошла, цены лом, народу хренова туча, да сам Вельяминов билет подарил. Согласитесь, неудобно подарками таких людей пренебрегать. Что бы про него ни говорили, но Вельяминов есть Вельяминов.

«Господи… Это же Виктория Андреевна!»

Варвара Сергеевна безо всякого удовольствия узнала в незнакомке ту, что стояла за ней следом в архивное окно в центре «Мои документы» вместе со своей грустноглазой подругой.