Чтение онлайн

— Вы-то здесь какими судьбами? С мужем выбрались? Или пишете про культурку? — продолжала тараторить Виктория Андреевна.

Судя по дежурно-дружелюбному тону, она тоже не узнавала подкрашенную и облаченную в бархатное платье Варвару Сергеевну, но, похоже, это не имело для нее значения.

— Какими судьбами я в Москве?

— Ну да…

— Решила составить генеалогическое древо, а я, бессовестная, почти ничего о нем не знаю. А и что знала — не помню, — задумчиво добавила Варвара Сергеевна.

«Что же с нами делает время? Не беда, что она не узнает меня, хотя подсознательно помнит, что встречались мы в Питере… Для нее люди — функция. Но я, чья память была когда-то фотографической, если бы эта мадам ко мне не подсела и не открыла рот, проворочалась бы до утра, вспоминая, кто это… А я ее видела третьего дня и даже с ней почти поцапалась. Мне что-то снилось… я с кем-то спорила… а ведь верно — интернет давно слизал нашу память, а вирус лишь закрепил его работу».

— Ой! — Виктория Андреевна крутанула в сторону Самоваровой грузным телом так, что чуть было не расплескала ей на платье свой коньяк. — Сейчас это в диком тренде — раскапывать корни! Вы не поверите, но я сегодня как раз про это писала пилотный выпуск в свой паблик. Идея такая — нам присылают или же мы сами находим наиболее интересные истории поиска родственников, как живых, так и умерших, приглашаем героя, простого человека, в студию, где он делится результатами поиска со зрителями. В моей команде будут историки, биографы, психологи, архивариусы. Буквально в прямом эфире будем раскрывать тайны, покрытые мраком!

— Интриги, скандалы, расследования?

— Фу! — поморщила нос блогерша. — Выкиньте слово скандалы. Они нынче не в моде. В моде снова герои.

— А помощь в поиске будете оказывать?

Виктория Андреевна смерила ее сквозь сероватую голубизну очков циничным и задорным взглядом:

— Если увидим хороший потенциал для просмотров, будем.

— Это за деньги? Попасть к вам в эфир?

— Конечно нет! — хохотнула блогерша. — Вы что, не понимаете, как все устроено? Если история занятная, будет высокий рейтинг, придут рекламодатели. Поэтому нужен потенциал.

— Увы, у меня его нет… Завтра еду в военный архив. Надеюсь получить там личную карточку офицера и узнать, что возможно, про деда: в какой семье родился, где учился, как вступил в ВКП(б). А следом весь путь. Так может сделать каждый… Не думаю, что это кому-то, кроме моих близких, особо интересно.

— Успехов вам. Если что откопаете из ряда вон выходящего, ну, там связи всякие деда вашего с известными деятелями той эпохи или же что он был в плену, бежал, попал в тюрьму, сидел, страдал, а позже реабилитирован, возможно даже награжден, или еще какой интересный поворот — звоните.

Перекрывая хорошо поставленным низким голосом первый звонок к спектаклю, Виктория Андреевна начала диктовать номер своего мобильного. Видя, что Самоварова, записав цифры, напряженно удерживает над экраном смартфона палец, блогерша снисходительно уточнила:

— Запишите: Виктория Матросова. И наберите меня сейчас, а то я никогда не подхожу к неизвестным номерам. Канал мой называется «Вам будет интересно». Пока сорок тысяч подписчиков, зато все честные.

— А бывают нечестные?

Вместо ответа Виктория Андреевна молча смерила Самоварову снисходительным взглядом.

Опера поначалу увлекла и поглотила все ее внимание. Роскошные голоса и костюмы певцов, декорации, слаженная игра оркестра и актеров в массовках были выше всяких похвал.

Сверху, на большом современном экране над сценой, обрамленной справа и слева позолотой и лепниной балконов и лож, под величественным расписным потолком шел перевод на английском. Не различая некоторых слов поющих, Варвара Сергеевна то и дело поглядывала на экран и удивлялась, сколь нелепо выглядела в этом храме искусства давно привычная в жизни «цифра».

Английский Самоварова знала на примитивном уровне, и ей подумалось, что раз уж впихнули сюда этот чужеродный отросток, так почему бы не сделать бегущие строчки на русском, — ну не одна же она во всем зале такая непонятливая!

Простившись с ней перед третьим звонком, Виктория Андреевна, подбив пальцами с маникюром цвета зеленки прическу, гордо отправилась в партер.

Наблюдая за ходом действа на сцене, Самоварова почему-то не могла отделаться от мыслей о своей новой знакомой.

Чем же та себя питает? Энергии в ней хоть отбавляй, но такой дерганой, словно эта энергия расходуется вовсе не должным образом. Вроде передачу полезную придумала, но преподносит это как агент сетевого маркетинга.

«А я еду, а я еду за деньгами, за туманом ездят только дураки», — окончательно отвлеклась от оперного действа Самоварова, внезапно вспомнив куплет из переделанной лирической песни, который услышала в юмористической передаче в конце девяностых.

Она только много позже поняла, как они были неправы: веселились всей страной из года в год, анекдоты травили — обесценивали нажитое предыдущими поколениями, а сами ничего нового не придумали. Юмор — это прекрасно, но без крепкого фундамента он неизбежно превращает все в балаган, где каждый только и способен что обнажить свою, как обозначила Фаина Раневская, «куриную жопу».

Время эгоцентриков заканчивалось на глазах. И парни из поезда прямое тому подтверждение. В длинной истории телеграма Сереги Самоварова с трудом обнаружила всего несколько его собственных (из нескольких сотен!) фотографий. Кроме снимков из зоны военных действий, военкор репостил ссылки на фонды для сбора средств, наконец консолидировавших разрозненное общество, а о своих сборах не ленился отчитываться регулярно.

Перейдя с его страницы по нескольким ссылкам, Варвара Сергеевна подписалась на паблики других военкоров, а также военных писателей и поэтов.

Там било ключом настоящее, а не мылил глаз фотошопный эрзац. Может, все они, в момент ставшие как бы хорошими приятелями, и не слишком правильные ребята (а кто же правильный, разве что святые?!), но в них, далеких и таких близких, чудесным образом воскресла армия борцов за столь необходимые сейчас русскому человеку идеалы.

Клоны же Виктории Андреевны, ловко спекулируя на всколыхнувшемся в обществе патриотизме, неизменно соседствовавшем с интересом к истории предков, моментально переобувшись, продолжали заниматься единственно им понятным самопиаром, чтобы заработать себе на побег в Израиль или Эмираты.

«Не суди, Варя, и не будешь судима, — прозвучал в голове голос отца. — Ей тоже досталось, как и всем. Наверняка она с высшим, а то и не с одним. Так же, как и вся страна, выживала в девяностые. Да и что толку судить… Думай лучше про себя…»

Захотелось расслышать и что-то еще, едва слышное, ссыпавшееся как мука из-под сильных, с тонкой кожей, под которой синели реки вен, рук матери, что-то, что отец пытался донести до нее из другого измерения, но ария Любаши заняла собой все пространство, как внешнее, так и внутреннее, и даже то и дело заходившийся кашлем сосед сзади не мог тому помешать.