Чтение онлайн

42. Но ведь и великий Дионисий пишет: «[наше] слово не обещает выразить самосверхсущностную благость, сущность, жизнь и премудрость самосверхсущностной божественности, сверхоснованную, как говорят Речения, превыше всякой благости, божественности, сущности, жизни и премудрости в тайных [сферах] [213] , но воспевает явленный благотворный Промысл как по преимуществу благость и причину всех благ» [214] ; итак, назовешь ли ты эту причину всего, промысл и благость тварной из–за того, что ее превосходит самосверхсущностная благость ? И также, когда в письме к Гаию он говорит, как мы уже много где приводили: «Бог является и Сверхбогом, будучи, как сверхначальный, запредельным по отношению к богоначалию и благоначалию, и боготворящей божественности» [215] , то неужели ты сию божественность, не убоявшись даже высоты [именований] богоначалия и благоначалия, поместишь с тварными [сущностями], чего до сих пор не решался сказать никто из еретиков? Или тебя ошеломляет прибавленное «неподражаемое подражание Сверхбогу» [216] , далеко отстоящее, как кажется, от твоего понимания и ведения? Но услышь и о нетварном подражании и приблизь, наконец, к истине свою мысль. Ибо во втором своем «Слове о Сыне» говорит богослов Григорий: «Образом Отца является Сын как единосущный, и потому что Он — от Того, а не от Него Отец. Ибо сама природа образа есть подражание архетипу и тому, чьим он называется [образом], кроме того, что здесь [присутствует и нечто] большее» [217] .

{стр. 66}

43. Но оный великий [Дионисий] и причастия полагает с нетварными как не причаствующие, но причаствуемые, и затем говорит, что «превыше всех причаствующих и причастий пребывает непричаствуемая Причина» [218] . Причастия же суть те, о которых сказал и святой Максим: «Самобытие Самоблагость, и Самопремудрость» [219] и тому подобное, что и он назвал Богом, и по отношению к чему в ином смысле он назвал Бога высшим. Неужели и все эти [отцы] слагают Божество из высшего и низшего, в чем и из–за чего ты обвиняешь нас? Если же кто скажет, что только самобытие является причастием, как единственное, что не причаствует ничего другого, но только само причаствуется, ибо иные причаствуют его, то этот смысл нисколько не нарушается от воспеваемого нами Божьего превосходства. Ведь Божество превосходит и сие абсолютно никоим образом не причаствующее самобытие. Пусть, однако, знает и говорящий сие, что это не явно помышляется и относительно других причастий: ведь о живых, святых и благих [созданиях] не просто из–за того, что они существуют и причаствуют самобытия, говорится, что они живут, освящаются и делаются благими посредством причастности, но [с ними бывает это] благодаря тому, что они причаствуют саможизни, самосвятости и самоблагости. А саможизнь и иное подобное не причастием иной саможизни становится саможизнью. Поэтому и поскольку что–либо является саможизнью, оно из числа причаствуемых, а не причаствующих. А не причаствующее жизни, но само причаствуемое и животворящее живых, как будет тварным? И в отношении других причастий [дела обстоят] подобным же образом.

44. А этот небомудренный еще и в другом месте всеобъемлюще воспел оное сверхудаленное превосходство, говоря: «мы обо всем в Боге говорим апофатически, и обо всем говорим катафатически, и [однако] отрицания превосходят положения. Сам же Он опять же — превыше всякого и отрицания, и утверждения» [220] . Итак, если [Бог] есть все, и [Он же] есть превыше всего, и еще превыше этого, и не перестает из–за этого быть Одним, то как наличие у Него [чего–либо] в том или ином смысле уступающего и превосходящего отменит простоту и единство Бога? Поэтому мы знаем Бога Благим и Преблагим, Богом и Сверхбогом, Началом и Сверхначальным и вообще Сущим и Сверхсущим, и еще превыше всего этого. И ни как Сущего и сущего Началом, как Благого и Бога, и тому подобное, не причисляем [Его] к тварным [сущим, началам, благим и т. д.] , ни как превосходящего благость, божественность и тому подобное, но и ни как Того, о Ком богословствуется, что Он запределен и {стр. 67} по отношению к этому превосходящему. И благости Божией причаствуют все [сущие], есть также и такие, которые причаствуют и божественности и подобных [ей свойств Божиих], а того, что за пределами сих, — отнюдь нет. Но и в таком случае у нас один Бог, имеющий одну и простую божественность, созерцаемую не только в сущности, но и в совершенстве всего. Чего же именно? Самовластия, простоты, мудрости, зиждительной, обоживающей, хотетельной силы и тому подобного, которые ни сливаются друг с другом, ни к тварным не сопричисляются, поскольку отличаются друг от друга.

Ясное доказательство на большем числе примеров, что Акиндин является арианином, изложение и опровержение измышленного им учения о тварности всего, что, согласно божественному Максиму, сущностно созерцается окрест Бога.

45. Ты же и в следующем явственно показываешься говорящим заодно с тезоименитым неистовству [221] . Ведь ты настаиваешь, что подвергающееся воздействию всегда означает творимое, и, стало быть, по–твоему, и «действовать» — это значит творить, и точно так же «дело», о чем бы это слово ни говорилось, мы должны помышлять творением, согласно твоему наставлению. Итак, ты и устно открыто этому учишь, обходя [весь город], и посредством пространных писаний вводишь, когда недвусмысленно пишешь, что «если [это что–то] нетварное, то не является делом запредельного всему Бога, ибо одно и тоже — дело, произведение и творение . Поэтому, если это [есть нечто] совершаемое Богом, то оно не нетварно, ни безначально, ни совечно Богу». Следовательно, если бы мы послушали тебя, то назвали бы тварным и безначальное и вечное рождение, поскольку оно является делом божественной природы. И тем паче, согласно тебе и твоему точнейшему богоглаголанию, — поскольку ты и это явно утверждаешь, — назовем творения делами божественной природы, из–за чего ты и нас громогласно обвиняешь, будто мы рассекаем Бога на многие [части], поскольку говорим, что не божественной природы, но энергии причастны творения. Говорит же божественный Иоанн из Дамаска в восьмой главе «Догматов»: «рождение безначально и вечно, будучи делом природы и происходя из сущности, дабы Рождающий не претерпел изменения, и не было бы Бога первого и Бога последующего, и Он бы не имел прибавления. Творение же в Боге, будучи делом воли, не совечно Богу, поскольку не свойственно из небытия приводимому в бытие быть совечным безна{стр. 68}чальному и присно сущему» [222] . А сильный в божественном Максим говорит, что «дела — это все то, что сущностным образом созерцается окрест Бога: благость, бессмертие, простота и все, что подобно им» [223] , которые, к тому же, по его мысли, «суть и дела Божии, и не начались во времени» [224] . Твои же [мудрования] какие мифические небылицы не оставили позади? Какой эллинский вздор не превзошли? Какие платоновские идеи или предсуществование душ не обогнали в нечестии?

Ведь ты говоришь: «не во времени, а некогда в вечности прежде ангелов были созданы бессмертие, святость, добродетель, благость, непреложность и простота, а к тому же и сущностность всех сущих ; и что все они, пребывая в сущностях и ипостасях, как созданные прежде ангелов, по своей сущности и ипостаси сущностно созерцаются окрест Бога и причаствуются ангелами и человеками и всеми сущими».

46. И тогда как сам ты вводишь столь великое новшество и всячески, как тебе самому кажется, доказываешь, и пишешь столь странные и небывалые вещи (ибо бессмертие и непреложность как бы были сами по себе в ипостаси, и как бы они, — а также и святость, и простота, и добродетель и все соответствующее, — созерцались соответственно собственной сущности и ипостаси, ни в Боге предвечно не существуя, ни в причащающихся их ангелах и человеках?); и после того, значит, как сам ты вводишь толикое новшество и посредством оного низводишь Божество до уровня твари, ты еще нас обвиняешь в этом самом новшестве за то, что мы бессмертие, святость, добродетель, благость, непреложность, простоту и тому подобное считаем извечно созерцаемыми сущностным образом окрест Бога, поскольку божественный Максим сказал, что «все это сущностным образом созерцается окрест Бога». Ибо как сущность и природа — одно и то же, так и сущностное и природное — одно и то же; почему мы и говорим вместе со святым, или, скорее, представляем [тебе] его, говорящего, что все сии [свойства Божии] являются безначальными. Ибо как бы Бог был без непреложности, бессмертия, простоты и благости, а простота, жизнь, бессмертие и все тому подобное, естественно созерцаемое в причастных ему сущих, было бы тварным? И вот потому Акиндин говорит, что мы будто бы вводим в Церкви многие нетварные божественности, что мы не считаем, как он и его наставник Варлаам, безначальной одну лишь сущность Божию, но и Его благость, про{стр. 69}стоту, непреложность и бессмертие. И как, по его мнению, эти дела [Божии] названы святым, если не безначальными? [Поэтому] мы снова скажем ему, духовная духовными сразсуждающе [225] , по заповеди апостола: и как же божественный Иоанн из Дамаска назвал делом и самое предвечное рождение? А чтобы теперь нам защитить также и святых против тебя, обвиняющего их, [укажем, что] они здесь называют «делом» природную энергию, а природные энергии всегда сосуществуют природе, от которой и в которой имеют бытие, будучи тварными у всех тварных и нетварными — у единственной нетварной природы.

47. А сей, не наученный сразсуждати духовная и познавать их одно посредством другого, но с готовностью противопоставивший их Духу, говорит: «соделывается это дело и [вместе с ним] действие ; без действия же невозможно действовать [226] , согласно святому Максиму. Следовательно, и энергия эта соделывается посредством другой энергии, и так до бесконечности».

48. Воистину он объюродел, глаголя себе быти мудра [227] , и обманывая сам себя. Ведь он, — когда мы в некоторых местах [наших сочинений] приводили в доказательство того, что Бог обладает не только сущностью, но и энергией, [аргумент] что бездейственное является также и несуществующим, и, следовательно, если [есть] Бог, то [уж] и действующий , а если [Бог] действует, то [значит] имеет и энергию, так как невозможно действовать, не имея энергии, — не понял того, что не соглашаясь с тем, что Бог обладает [помимо сущности также] и энергией, он совершенно отрицает [тем самым] бытие Божие. Ибо он безумно употребляет это положение против самого же божественного Максима и Иоанна Дамаскина и вообще против всех святых отцов, называющих делами нетварные энергии Божии, разрушая их мысль путем доведения до абсурда. «Ведь если, — говорит он, — и энергия эта, будучи делом, соделывается, то она будет соделываться посредством другой энергии, и так до бесконечности».

49. Что за новый бред! Ведь он легко бы мог и себе собрать бесконечные слова, рассуждения и писания; более того, что еще парадоксальнее, мог бы назвать одно только свое рассуждение и писание и одно слово бесконечными, поскольку никакой из названных предметов без слова не мог бы быть назван. Мы же говорим, что называется и само то слово, которым обозначается предмет, но не тем же образом, о, мудрейший: {стр. 70} ведь мы рассуждаем о чем–либо и рассуждаем о рассуждении, но и у этих [рассуждений] не один и тот же образ. Ибо говорящий по поводу слова и рассуждающий по поводу рассуждения находится [по отношению к ним] в таком же положении, как и движущийся по отношению к врожденному [для него] движению, а предмет, о котором говорит или рассуждает кто–либо, не есть что–либо от таковых, как являющийся абсолютно иным по отношению к рассуждению и слову и [также по отношению к самому] говорящему и рассуждающему. И так же [обстоят дела] и в отношении писания, о каком бы кто ни говорил писании, и то же самое ты сможешь понять в отношении энергии, если с умом рассмотришь [ее].

Итак, поскольку не одинаковым образом говорится о творении и о рождении Бога, что они совершаются Богом и суть божественное дело, — как сказал божественный Иоанн из Дамаска [228] , — и также обо всем, что сущностным образом созерцается окрест Бога [229] , согласно усердному в божественных предметах Максиму, то как прострется в бесконечность то, что и дважды не бывает одним и тем же? «И как, — говорит, — сам же он сказал об этих не начавшихся, что они суть во времени? Всяко — как о сущих, если и не под временем, то под веком».

50. Ты же, однако, — чтобы нам выразиться аналогично ему, — с легкостью выставил бы и Сына начавшимся и [сущим] под веком, тогда как тезоименитый богословию Григорий говорит о Нем: «если же ты возьмешь начало относительно времени, то [Он] и безначален, потому что Творец времен не под временем» [230] . Что же и Он, значит, начался в вечности , раз не начался в смысле относящегося ко времени начала? И не есть ли Он Творец веков, раз называется [Творцом] времен, как не под временем сущий? Не ясно ли, что временем называется и век, равно как и время — веком? Ведь мы говорим о настоящем и будущем веке. Ибо все, в чем [различается] то, что прежде, и то, что после, по необходимости является временным, хотя и мудрый в божественных вещах Максим, сказав о не начавшихся во времени, прибавил: «ибо никогда [так] не было, чтобы не было добродетели, благости, святости и бессмертия» [231] , явно отбрасывая прочь твои словесные хитросплетения. А [Акиндин] считающий свой бред общепринятым у всех богословием и нас, не покоряющихся ему, ложно обвиняющий в новшестве посредством другой бредятины, снова отвечает на это. «Ибо, — он говорит, — не было [такого момента], когда таковых не {стр. 71} было, но [это] что касается времени». А это служит доказательством не того, что они начались, но [скорее того], что и время — безначально. Ведь если не было, когда бы их не было во времени, то и время по необходимости было безначальным: ибо то, в отношении чего не было [времени], когда его не было, не является начавшимся [232] . Святой Максим должен бы был, по мысли Акиндина, и про ангелов сказать, что не было [такого], когда бы их не было: ведь и их начало — в вечности .

51. Что же, разве не сущностями и ипостасями являются ангелы, созданные Богом в вечности? Если же, согласно Акиндину, сущностным образом созерцаемое окрест Бога — это тварные сущности и ипостаси, то божественному Максиму подобало бы назвать ангелов сущностно созерцаемыми окрест Бога. Но он называет бессмертных, живых, святых, — то есть, [в том числе] и чины ангелов, — возникшими во времени. А что до бессмертия, жизни и святости, — которые не по природе присущи тварным (ибо и все эти [чины] тварны), но сущностным образом созерцаются окрест Бога, — то не было [времени], когда бы их не было [233] . Поэтому и великий Дионисий говорит: «не сущностью божественной или ангельской называем мы саму–по–себе–жизнь, саму–по–себе–благость и тому подобное» [234] . То же самое и божественный Максим в этих своих «Главах», низлагая всякое тщетное прекословие, прибавляет: «Ибо всякая добродетель безначальна, не имея предшествующего себе времени, поскольку присно имеет Бога единственнейшим своим Родителем» [235] .

52. А что говоришь, что думаешь об этом ты, называющий всякое дело [Божие] тварным и полагающий для себя делом чести превзойти в злодействе оного Варлаама? Ибо он, услышав эти «Главы», смутился и отступил, пытаясь скорее называть их подложными, нежели перетолковать; из–за чего мы тогда и доказывали всячески их подлинность. Ты же, — обладая преизбытком усердия защищать ложь в большей степени, нежели логическими способностями, — неудержимо восстал и про{стр. 72}тив очевидной истины, предлагая полностью опровергающие тебя высказывания как подтверждающие [твою точку зрения].