Чтение онлайн

Ноябрь 1190 года. Акра

— Есть вести от халифа Альмохадов? — спросил Юсуф.

Имад ад-Дин перебрал стопку писем рядом с собой. Он покачал головой.

— Все еще ничего, малик.

Два месяца назад Юсуф отправил просьбу о помощи аль-Мансуру, который правил большей частью Северной Африки и Иберии из своей столицы в Марракеше. Вместе с просьбой он послал богатые дары: Коран, украшенный драгоценными камнями; мускус, алоэ и бальзам Иудеи; дюжину янтарных ожерелий; а также сто луков, семьсот стрел, двадцать седел и столько же клинков. Похоже, дары были потрачены впустую. Юсуф вздохнул и потер виски. Эти луки ему бы пригодились. Германская армия несколько месяцев назад разграбила Конью и должна была прибыть в Акру со дня на день. Одни говорили, что их король ведет двадцать тысяч воинов; другие — что пятьдесят тысяч или даже сто тысяч. Столько людей, что их походная колонна растянулась на пять миль, а широкая полоса вытоптанной земли, оставленная позади, выглядела как огромный шрам на теле земли.

— Что у тебя для меня? — спросил Юсуф.

Имад ад-Дин принес в шатер Юсуфа вчерашнюю корреспонденцию, как он делал каждый день после полуденной молитвы. Он выбрал крошечный клочок бумаги из голубиной почты.

— Твой племянник Таки ад-Дин достиг Алеппо.

Юсуф послал Убаду на север набирать войска. Когда его племянник прощался, Юсуф обнял его.

— Храни тебя Бог, племянник, — сказал он ему.

Убада скованно ответил на объятие.

— Прощай, малик. — Он сел на коня и ускакал, не оглянувшись. Юсуф надеялся, что когда они встретятся снова, они смогут оставить прошлое позади.

Имад ад-Дин закончил просматривать сообщение от Убады.

— Он пишет, что в городе порядок и что ему удалось набрать еще сто мамлюков. Он посылает их… — Имад ад-Дин осекся, когда в шатер ворвался Аз-Захир.

— Отец! Германцы здесь!

Юсуф тут же поднялся. Он вышел из шатра и прищурился от яркого зимнего солнца. Он видел линии франков — глубокий ров, за которым следовал утыканный кольями вал с частоколом наверху. Он оглядел строй, но не увидел ничего необычного.

— Где они?

— Там. — Аз-Захир указал на север.

Юсуф едва мог разглядеть далекую вереницу людей, идущих вдоль побережья.

— Их не может быть больше пяти тысяч. Где остальные?

— Это все, что есть, отец. С башни видно лучше.

К тому времени, как Юсуф достиг вершины башни, первые германцы уже добрались до франкских позиций, и он мог их ясно разглядеть. Они ввалились в лагерь, похожие на восставших из могил мертвецов. Их плащи были в лохмотьях, в доспехах зияли дыры. И они были мучительно худы. При каждом шаге у многих из них дрожали ноги, едва держа их.

— Как думаешь, что с ними случилось? — пробормотал Аз-Захир.

— Не знаю, но благодарю за это Аллаха.

Это была первая хорошая новость за долгое время. Прошлой весной Юсуф дважды атаковал франков, но его люди разбились об их укрепления. Последние корабли снабжения, прорвавшиеся через франкскую блокаду, прибыли несколько месяцев назад, и Каракуш со своим гарнизоном, должно быть, отчаянно нуждались в еде. Юсуф не знал наверняка, потому что в августе тело пловца Исы выбросило на берег с франкской стрелой в спине. Теперь у Юсуфа не было способа связаться с защитниками города. Хуже всего было то, что франки продолжали прибывать из-за моря волна за волной. Сразу после смерти Исы прибыли еще три тысячи с Генрихом Шампанским. Он принял командование осадой. Кузен и Ричарда, и Филиппа, он был великим сеньором и умным человеком, хотя по его виду этого никогда бы не скажешь. Когда Юсуф впервые встретил его, он был удивлен, увидев одутловатого молодого человека с грубыми чертами лица и мутно-карими глазами.

Юсуф, тем временем, с трудом удерживал свою армию. С приближением зимы десятки его эмиров вернулись домой. Эмир Ирбиля умер от лихорадки в лагере, а Гёкбори уехал в Аль-Джазиру, чтобы вступить во владение его землями. С уходом Гёкбори и Убады Юсуф передал командование правым и левым флангами своим сыновьям, Аль-Афдалю и Аз-Захиру. Они были храбры, но все еще молоды — девятнадцать и шестнадцать лет. Впрочем, Юсуф был не старше, когда выиграл свои первые битвы. Если их не испытать, они никогда не научатся вести за собой.

Юсуф снова посмотрел на германцев. Наконец-то появился повод для улыбки. Юсуф знал, что в лагере франков не хватает еды. Снова зажглись костры, чтобы сжечь тех, кто умер от болезней или голода. Большинство дней они сжигали несколько десятков трупов, хотя однажды люди Юсуфа насчитали до двухсот человек, положенных на костры. А с башни он видел, как у котлов с похлебкой вспыхивали драки, когда воины обвиняли друг друга в том, что те взяли больше своей доли. Судя по их виду, германцы не привезли еды, только больше ртов.

Юсуф повернулся к Аз-Захиру.

— Давай окажем радушный прием новоприбывшим. Пошли гонца пригласить их командира на ужин. Пригласи и Генриха Шампанского. И короля, Ги.

***

В тот вечер Юсуф стоял в личной части своего шатра и разглядывал свое отражение в серебряном зеркале. Он искупался, и слуги умастили его волосы маслом и надушили ароматом жасмина. Он был одет в черный шелковый кафтан с геометрическими узорами, вышитыми золотом на воротнике и манжетах. На ногах у него были сандалии, украшенные изумрудами и сапфирами, а за пояс был заткнут кинжал с золотой рукоятью в форме орла. Он предпочел бы простую хлопковую тунику и кожаные сандалии, но сегодня это было неуместно. Он хотел произвести впечатление на своих христианских гостей. Он хотел, чтобы они вернулись в свой лагерь с рассказами о его сказочных богатствах. Они не должны были знать, что некогда казавшиеся неисчерпаемыми сокровищницы Египта теперь выпускали стекло вместо монет; что он не был уверен, как долго сможет удерживать своих людей в поле на половинном жаловании. Поэтому Юсуф оденется как великий король, хотя, по правде говоря, эти одежды были последними, что у него остались. Он продал остатки своего великолепия, чтобы заплатить своим воинам.

Это была игра, и он играл в нее не в первый раз. Осада длилась пятнадцать месяцев и давно стала утомительной. В прошлом месяце начались зимние дожди, превратив поле битвы в море грязи. Оба лагеря сгрудились за своими заграждениями и пытались согреться. Два месяца назад Юсуф решил пригласить франкских командиров на ужин, чтобы развеять скуку. Поначалу франки были настороже, но теперь это вошло в обычай. Они приходили ради еды, а он был рад накормить их в обмен на информацию.

Сакр просунул голову через занавес, отделявший покои Юсуфа от остальной части шатра.

— Франки вошли в лагерь, малик. Скоро прибудут.

Юсуф вышел в основную часть шатра. В центре стоял низкий стол, окруженный шелковыми подушками, наваленными на толстый ковер из козьей шерсти. Стол был сервирован золотыми тарелками и кубками. Перед каждым местом стояла корзина с дымящимися лепешками и миска с ароматной закуской из баклажанов, поджаренных грецких орехов и сырого лука. Он достал бочку вина для своих франкских гостей. Это должно было помочь развязать им языки.

Юсуф сел на походный стул в ожидании. Он узнал о германском командире все, что мог, перед ужином. Оказалось, Фридрих Барбаросса мертв. Германцев теперь вел один из его сыновей, человек по имени Фридрих Швабский, где бы эта Швабия ни находилась.

Сакр вошел в шатер.

— Твои гости, малик. — Он отступил в сторону и придержал полог.

Первым вошел Фридрих. Это был высокий мужчина с длинным, изможденным лицом, румяной кожей и волосами такими светлыми, что они казались почти белыми. Он оглядел шатер и нахмурился. Следом вошел Генрих Шампанский в обтягивающих штанах и синей тунике, которая плохо сидела на его грузной фигуре. За ним — Ги. Когда Юсуф видел его в последний раз, при Хаттине, король был дородным мужчиной. Теперь он был мучительно худ, кожа складками свисала с его щек и шеи. Юсуф с удивлением увидел, как вошел четвертый человек. Он сутулился под своими роскошными священническими одеждами, а сероватая кожа его лица была изрезана морщинами, как сухая пустынная земля к востоку от Дамаска. Он казался полумертвым, если бы не его глаза — глубокого бирюзового цвета.