Священный обман
Шрифт:
Маттео слегка наклонился к Заку, который сидел по другую сторону от него, уже увлеченный разговором с парнями, расслабленный и обаятельный, с бокалом вина в руке.
Тем временем я повернулась к девочкам, готовясь к допросу, который, как я знала, грядет.
— Итак, — немедленно начала Кали, сверкая глазами, — Тот поцелуй у алтаря?
Наталья наклонилась ко мне со знающей улыбкой. — Да. Потому что это не выглядело фальшивкой.
Мария непримиримо усмехнулась. — Совсем нет.
Жар пополз по моей шее. — В этом и был смысл, — сказала я, поднимая свой бокал так небрежно, как только могла. — Быть убедительными.
Кали промурлыкала. — Убедительно — это одно слово.
Их взгляды не отрывались от меня.
— Итак, Маттео... — Добавила Наталья небрежно, как будто не собиралась меня препарировать. — Старший брат Зака, да?
Я выдохнула сквозь улыбку. — Да. Этот Маттео.
Они ждали.
Я поерзала на своем стуле, остро ощущая руку Маттео, лежащую на спинке стула позади меня, и то, каким твердым он чувствовался рядом со мной, даже когда был сосредоточен на чем-то другом.
— Он... именно такой, каким ты его считаешь, — осторожно сказала я.
От этого стало только хуже.
Мария рассмеялась. — Это нам ни о чем не говорит.
Как раз в этот момент официанты начали ходить по залу, тарелки появлялись, как на спасательной операции. Звон столового серебра и гул разговоров усилились, наконец отвлекая внимание от меня, когда девушки отошли, чтобы сесть поудобнее со своими парнями.
Я выдохнула, сама не осознавая, что задержала дыхание, и взяла вилку, благодарная за то, что отвлеклась – и за тот факт, что на данный момент вопросы прекратились. На данный момент.
Несколько часов спустя, после того как десертные тарелки были убраны и в зале воцарилось то теплое, золотистое затишье, которое наступает после обилия вина и хорошей музыки, один из музыкантов выступил вперед с микрофоном.
— Можно пригласить жениха и невесту на их первый танец?
Зал отреагировал мгновенно – зазвучали негромкие аплодисменты, лица повернулись к нам.
Маттео встал первым. Он застегнул свой пиджак с непринужденной уверенностью, затем повернулся ко мне и протянул руку.
Я вложила свою руку в его, и мы вместе прошли в центр бального зала, полированный пол отражал свет люстр над нами. Оркестр смягчился, превратившись во что-то медленное и классическое, струны мягко звучали, когда Маттео положил одну руку мне на талию, а другой взял в мою.
Он притянул меня ближе, и мы начали раскачиваться.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, его голос предназначался только мне.
Я кивнула, мой взгляд ненадолго скользнул через его плечо, прежде чем вернуться к нему. — Я справляюсь с этим. Шаг за шагом.
— Хорошо. — Уголок его рта приподнялся. — Чего хотели девочки раньше?
Я выдохнула, входя в ритм, в него. — Они допрашивали меня.
— По поводу?
— Тебя.
Маттео тихо рассмеялся. — И что ты им сказала?
— Правду.
Он тихо застонал. — О, нет.
Я невольно улыбнулась.
Он мягко развернул меня, прежде чем притянуть обратно. — Парни были ничуть не лучше.
Я моргнула. — Правда?
— Они хотели знать, в чем заключалась сделка между тобой и мной.
Моя хватка немного усилилась. — И?
— Я сказал им правду.
Мое сердце замерло. — Маттео.
Он тихо рассмеялся, наклоняясь ближе. — Расслабься. Я не раскрывал им твой секрет.
Я бросила на него взгляд. — У меня нет секрета.
— Значит, то, что мы встречались в Вегасе, не секрет? — Пробормотал он, в его глазах плясало веселье.
Я сглотнула, жар быстро нарастал. — Ты невозможен...
— Не волнуйся, Донна. Мы сохраним наш секрет. — Он просто улыбнулся, невозмутимый, как всегда.
Какое-то мгновение никто из нас не произносил ни слова.
Мы просто смотрели друг на друга – по-настоящему смотрели. Шум комнаты превратился во что-то далекое и унылое, как будто мы стояли внутри стеклянного пузыря, который могли чувствовать только мы. Его глаза смягчились, став темными и непроницаемыми, и что-то опустилось у меня в груди, что не имело никакого отношения к музыке.
Затем снова раздался голос руководителя оркестра.
— Так, народ, а теперь добавим любви на этот танцпол!
К нам начали присоединяться пары, смех и движение заполнили пространство, но Маттео не отстранился. Он удерживал меня именно там, где я была, мягко направляя, пока мы продолжали танцевать.
Больше никаких слов.
Позже вечером, после того, как начались и закончились официальные танцы – мы с отцом, моя мать и ее новый зять, за которыми последовали мои собственные танцы с каждым из моих братьев, — я почувствовала себя легче, как будто ночь наконец ослабила хватку на моих плечах.
Каждый из моих братьев проверял меня по-своему. Один с тихим пожатием моей руки и взглядом, который говорил: «ты в порядке?», другой с кривой улыбкой и шуткой, которая лишь наполовину скрывала озабоченность. Я улыбалась и в том, и в другом случае, имея это в виду.
Чего я никак не ожидал в середине вечера, так это того, что посмотрю через весь зал и увижу, как Джио танцует с Кармен.
Джио никогда не танцевал с кем–то, особенно с девушками из мафии. И Кармен, стоящая в шелковом платье, дочь Дона Моретти из Пяти нью-йоркских семей, выглядела такой же удивленной, как и я. Они легко двигались вместе, как будто это был не первый раз, когда они делили пространство.
Мой взгляд блуждал, инстинктивно ища моего нарушителя спокойствия Тони, но я нигде не могла его заметить. Должно быть, он выскользнул покурить. Я сделала мысленную пометку найти его позже и спросить об этом.
Прежде чем я успела слишком глубоко погрузиться в свои мысли, кто-то звякнул бокалом, и снова раздался голос руководителя оркестра.
— Итак, дамы! Время букета!
По комнате прокатился взрыв смеха. Девушки выстроились в очередь, даже те, кто не верил в брак. Все равно было весело.