Чтение онлайн

5. Но «Идяше», говорится, «Иисус и с Ним идяху ученицы Его мнози, и народ мног». Илия, готовясь воскресить сына Сарептянки, уединился; и Елисей, поднявшись в горницу, где лежал умерший, как повествуется, «запер дверь за ними обоими», т. е. за Сонамитянкой и учеником своим Гиезией. Потому что они имели нужду в усерднейшей молитве Богу, а люди, уединившись, более успешно могут сосредоточивать свой ум и всецело простирать его к Богу; почему для этой цели и удалились они и от самых близких к ним. Господь же, как воистину имеющий власть над жизнью и смертью и отнюдь не нуждающейся в молитве для того, чтобы воскресить отрока, имел с Собою не только Своих Учеников, но и множество народа, из числа которого, одни были те, которых Он привел с Собою, а другие — которых Он нашел возле выносимого (умершего отрока). И в присутствии всех, которые и видели и слышали, Он одним Своим повелением воскресил мертвеца, сделав это, по Своему человеколюбию, чтобы всех привлечь к спасительной вере в Него. «Якоже приближися ко вратом града», говорит Евангелие, «изношаху умерша», — потому что предведая и самый час выноса тела, Он предстал во время. «Изношаху убо умерша сына единородна матери своей, и та бе вдова». Эти последние обстоятельства насколько увеличивали скорбь для плачущей матери, настолько и послужили поводом для небывалой развязки. Потому что видя мать, и то мать–вдову, полагавшую все свои надежды на своего единственного сына, и лишенную его безвременной кончиной, и следующую за гробом и горестно бьющую себя в грудь, Господь, как говорится, «милосердова о ней» (О, как бы мог не пожалеть ее Он, Который — «Отец сирот и Судия вдовиц»?!), «и рече ей», — утешая ее и вместе с тем предвидя будущее, — «не плачи». Потому что Он знал, что Он собирался сделать, а женщина не знала ни Его, ни, тем более, того, что имело произойти; поэтому ни веры она не имела, ни ничего от Него не просила, ни Он от нее не требовал веры, но все могущий, не нуждающийся в содействии со стороны верующих, Он «приступль коснуся во одр», чтобы показать, что и Его Тело, как сочетанное с Божеством, обладает животворящей силой, — «и рече: юноше, тебе глаголю, востани. И седе мертвый»: потому что бесчувственный прах услышал повеление Призывающего «не сущее, яко сущее», услышал Носящего все словом силы Своей, услышал голос, не богоносного человека, но — Бога воплотившегося. И не только «седе мертвый», но — «и начат глаголати». Так было и в отношении сына вдовы Сарептянки: когда возвратилась в него душа его, мальчик немедленно возопил, как это повествуется (3 Цар. 17:22, согласно LXX); а это было для доказательства, что воскресение его было реальным.

6. Таким образом. Илия молитвой воскресил одного мертвеца, и Елисей затем при жизни воскресил другого умершего [291] , удостоверяя и предъявляя животворящую силу («энергию») Христову; Господь же, прежде креста, Своим повелением воскресил трех мертвецов: сего сына вдовицы, дочь начальника синагоги и Четверодневного Лазаря. Распятый же на кресте Он воскресил многих, «иже и явишася мнозем» (Мф. 27:53). А затем, после Своей, подъятой ради нас, смерти на кресте, Он воскресил Себя; лучше же сказать восстал тридневный, единый Сам ставший Начальником вечной жизни. Потому что все другие, хотя и воскресли, однако снова стали причастными этой нашей, подверженной смерти, жизни. Когда же Христос восстал от смерти, «смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:9). Поэтому и единый Господь — «Начаток умершим бысть» (1 Кор. 15:20), т. е., верным, которые в надежде воскресения и вечной жизни преставились отсюда. Итак, Он стал «Начатком умершим» и «Перворожденным из мертвых» (Кол. 1:18); и нам определил и обещал не эту нашу, подверженную смерти и тленную жизнь, построенную не ни духовных началах, — но, уготованную нам в надеждах, божественную и бессмертную и вечную (жизнь): поскольку она является приличествующим Богу Его даром. Поскольку же тогда воскрешенным Им, Он дал не такого рода жизнь (бессмертную и блаженную, которая принадлежит будущему веку), а (только) возвратил их к той же, пресекаемой смертью, жизни, то Он дал им ее не ради их самих, а воскресил их ради иных лиц, приводя их к вере, которая и является доставительницей вечной жизни; и в этом случае, Он воскресил мальчика не ради него самого, а ради его матери, «над которой сжалился», как это ясно повествует Евангелист; почему и воскресив его, отдал его матери его.

7. Видите ли, как Господь, сжалившись над вдовой, оплакивавшей своего сына, употребил не только слова утешения, но и самым делом позаботился о ней? Будем, по силам, и мы так поступать, и не только словами будем сочувствовать терпящим страдание, но и делами явим им сострадание: потому что, если мы всеми силами проявим благотворительность, то и Бог в обмен со Своей стороны всеми способами ответит нам добром. Посмотрите при этом, как велики превосходство и преимущество в такой мене: насколько Бог превосходит человека, настолько и Его сила превосходит человеческие силы, и осуществляющаяся этой силой милость — ту милость, которую мы оказываем людям. Если бы кто просил халки [292] за оболы, и за статиры давал золотые монеты, кто бы не захотел воспользоваться такой меной? Ныне же не «позолоченные медяшки» [293] предлагается обменять на золото — и то и другое металлы почти одинаковой ценности — но предлагается дать то, что люди могут сделать, к взамен получить то, что Бог может дать; требуется, чтобы мы оказали человеческое отношение к людям, что и является нашим естественным долгом: потому что сострадание друг ко другу и оказание друг другу помощи мы долженствуем в силу самой природы вещей. И, вот когда за те многовидные милости, которые мы видели от Бога, Он ничего большего не требует от нас, как только, чтобы мы прощали друг друга, были общительны и человеколюбивы, говоря нам: «Отпущайте, и отпустится вам; дайте, и дастся вам» (Лк. 6:37–38), то, если этого требует обстоятельнейшая нужда, как нам не оказать на деле, насколько это в нашей власти, снисхождение и милосердие к тем братьям, которые нуждаются в этом?

8. Поскольку же не только мы были помилованы Богом и настолько облагодетельствованы Им, что это даже невозможно и исчислить, а к тому же приняли от Него ручательство, что за наше добро, оказанное братьям, мы примем от Него воздаяние мерою доброю и отрясенною, то почему же нам не стараться благотворить, как только можем? Почему нам, если этого потребует необходимость, и самую нашу жизнь не положить друг за друга, в подражание Владыке, чтобы воспринять от Него вечную жизнь? И это является нашим долгом, пусть не в равной степени друг в отношении друга, но, во всяком случае, в отношении Давшего Себя на смерть ради нас, не только в наше искупление, но и в пример и в наставление подтвержденное делами, несравненно превосходящее слово, дело и всякий разум. «На сие бо», говорит Апостол, «Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21); и будем готовы, если этого потребует необходимость, и души наши положить во исполнение заповедей Его: потому что таким образом мы будем участниками и присносущной жизни в Нем и царства, вечно пребывая с Ним и со–прославляясь. Видите ли сего Мироточивого [294] , наступающее воспоминание священного мученичества которого мы начали сегодня предпраздновать? Кровь его тела, добровольно излиянная за Христа, посему произвела неиссякаемый и неистощимый источник многообразных чудес, освящения для души и тела, (источник) благовоннейшего и священнейшего мира. И хотя душа Великомученика, приявши вечную и неизменную славу, вместе с Ангелами ныне справедливо обитает на небесах, однако тело его еще не прославлено с нею; но то, что происходит ныне, является начертанием и образом и предзнаменованием имеющей открыться для него божественной и небесной славы. Если же и начертание и образ — таковы, то что же сказать об оном будущем совершенстве?! — Конечно, оно — неизреченно и недомыслимо. Да будет и нам, по молитвам Мученика Мироточца, как и здесь мы бываем причастны проистекающего от него божественного мира, так и тогда быть зрителями и участниками оной славы, благодатию и человеколюбием прославляемого в Мучениках Своих, Иисуса Христа, Бога всех, Которому подобает всякая слава в нескончаемые веки. Аминь.

1. Господь наш Иисус Христос выбрал Своих Учеников не из числа премудрых [296] , не из числа знатных, не из числа богатых или славных, но — из рыбаков и делателей палаток [297] и бедных и необразованных, чтобы как бы показать всем, что ни бедность, ни необразованность, ни скромность положения, ни иное что из этих вещей, не является препятствием для стяжания добродетели и познания божественных словес и таин Духа, но что — и более бедный человек и занимающий более скромное положение в мире и менее образованный, если покажет желание и подобающее обращение к добру, может не только постичь божественное учение, но, по благодати Божией, и сам стать учителем для других; а то, что препятствует пониманию и восприятию духовных наставлений, это наше нерадение и погоня всеми силами за временными и житейскими вещами и, на основании сего, нежелание уделять ни времени ни места слушанию и обдумыванию и приведению на память выслушанных (в церкви наставлений), ни — позаботиться о будущем и вечном.

2. Наиболее обнаруживается это из читающегося сегодня Евангельского текста. Так, после того, как Господь говорил народу в притчах, приступили к Нему наедине Его Ученики, желая узнать цель и смысл произнесенной тогда притчи, и вопросили Его, по какой причине Он говорит народу притчами, которые не легко растолковать. На это Господь ответил им: «Вам есть дано ведати тайны царствия Божия: прочим же в притчах: да видяще не видят, и слышаще не разумеют» (Лк. 8:10). Кто–нибудь дерзновенно мог бы возразить Христу: «Что это значить, о, Владыко? — Ты, Единый Возраститель всех («апантон Проагоревс»), единый Владыка и Промыслитель всех, Единый общий Отец, Единый общий Спаситель. Свет для находящихся во мраке неведения, Свет — «иже просвещает всякаго человека грядушаго в мир» (Ин. 1:9), и, вот, Ты просвещаешь только избранных Твоих Учеников; прочим же говоришь неясно, так чтобы они не поняли и поэтому не просветились?» — «Да», говорит Он, «только по Моему собственному желанию Я создал в этом мире живого человека; пришел же Я в мир не для того, чтобы уничтожить то, что было испорчено, но для того, чтобы оживить творение Моих рук; но насильно Я никого не принуждаю; считаю же достойными просвещения и заслуживающими его только тех, которые, по своему свободному выбору и желанию, стремятся осуществить на деле спасительное знание. — "Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзается" (Лк. 11:10). Тем не менее, по Моему превосходящему человеколюбию, Я обращаюсь и к тем, которые не обладают этим добрыми душевными качествами, хотя и не говорю им с той же ясностью, с какой обращаюсь к вам, для того, чтобы и этим побудить их и обратить к тому, чтобы они проявили желание научиться, а затем искали бы и на деле исполнить преподаваемое им учение. Потому что таким образом будет дано и им познать тайны царства Божиего. Вам же, наедине вопрошающим Меня с большим усердием, дано их знать, чтобы уже и в дело привести ваше знание. Потому что знание прекрасно не само по себе, а тогда, когда оно осуществляется на деле, представляя как бы результат его. — "Не слышателие бо", говорится; "но творцы закона оправдаются" (Рим. 2:13)».

3. Итак, видите, братие, что наша собственная леность и нерадение являются причиной того, что мы не постигаем, не воспринимаем легко священное учение? Это вашей любви говорю ныне и я, по судьбам ведомым Богу, поставленный быть учителем среди вас: если кто не поймет во всем смысл того, что я учу в церкви, пусть он придет и наедине спросит, и он получит более ясное объяснение и в дело приведет услышанное — при содействии ему со стороны Бога, дающего мне слово «во отверзении уст моих», а также ради его такового усердного искания.

4. Исследуем же эту притчу от начала ее. «Изыде сеяй сеяти семене своего». — Прекрасно благодать Духа установила, чтобы как раз сейчас в это время в церквах во всеуслышание читалась эта притча: потому что сейчас время посева и большему числу людей предстоит забота посеять в землю семена, которые и сами произросли из земли. Сеющий же в землю годичные зерна, поскольку сеет тленное — и не произрастающее, если не истлеет — конечно, и тленное пожнет и соберет в виде урожая, то что послужит для временного состава тела, которое вскоре и само разрушится. Научимся же на основании этой притчи: какие это духовные и нетленные семена, какое это время сего сеяния, и кто это сеющий их, и какая это земля, принимающая их, так чтобы нам трудиться не только в надежде на жатву, имеющую снабдить нас временными плодами, но и будем делать все в надежде на жатву, имеющую дать нам вечную жизнь. «Изыде бо», говорить Христос, «сеяй сеяти семене своего». Кто этот сеятель? — Сам Господь, предсказавший о Себе устами Псалмопевца: «Отверзу в притчах уста Моя» (Пс. 77:2). Но откуда вышел Тот, Кто присутствует везде? — Опять же Он Сам о Себе возвещает, говоря: «Изыдох от Отца и приидох в мир» (Ин. 16:28). Изшел от Отца и от Отеческих недр нераздельно, и пришел в мир, сущий в мире и «чрез Котораго мир начал быть» (Ин. 1:10), и снизшел с небес на землю (Ин. 3:13), Наполняющий небо и землю; так что «исхождение» Единородного Сына Божиего и снизшествие Его с небес не иное что означает, как явление Его во плоти и истощание Его с неизреченной высоты Божества до пределов человеческого естества.

5. Итак, Он таким образом вышел «сеять Свое семя». Что это за семя? — Слово учения, словеса жизни вечной, наставления бессмертия, обещание пакибытия, Евангелие царства небесного. Это и есть Его семена. Потому что Он Сам о Себе говорит: «Словеса, яже Аз глаголю, дух суть и жизнь» (Ин. 6:63); и Петр обращается к Нему: «Словеса жизни вечныя имаши» (Ин. 6:68). Итак, это семя принадлежит только Ему, и только Он — Сеющий его непрестанно и, чрез это семя, являем бывает Сам Сущий Бог всех. Потому что всякий учитель и благовеститель и проповедник Благочестия и благочестивого образа жизни, сеет и сам словеса жизни, слово евангельского и небесного учения, но послужив на своем веку по воле Божией, уходит, как и до этого не был; слово же спасения, которое, уча, он сеет, это — не его, но принадлежит Богу, Который содействует ему и «дает слово во отверзении уст его» (Еф. 6:19). Господь же наш Иисус Христос, Сущий истинный Бог, имеет сие семя жизни вечной, как принадлежащее Ему, и Сам Он — всегда Сеющий и посредством закона, заложенного в природу вещей, и посредством закона, данного в писанном виде Израильскому народу, и чрез вещания Пророков, и позднее — чрез Евангелие благодати. Временем же сего сеяния [298] является вся жизнь каждого отдельного человека, и особенно это относится ко времени, наставшем после Его Первого Пришествия и простирающемся вплоть до окончания всякого времени [299] . Время же жатвы сего семени принадлежит ожидаемому Второму Пришествию и явлению Господнему, почему и Апостол говорит, что «о надежде должен есть оряй орати» (1 Кор. 9:10) [300] и «сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный» (Гал. 6:8); и Псалмопевец–Пророк говорит: «Сеющии слезами (ныне), в радости пожнут (тогда)» (Пс. 125:5) [301] .

6. Вышел, таким образом, Господь, чтобы сеять Свое семя. Куда сеять? — В сердца человеческие: потому что они и являются теми нивами, которые восприемлют духовные семена. Но одни из них уподобляются дороге, словно попираемые и давимые дурными мыслями и страстями и заправилами их — злейшими бесами; другие же уподобляются каменистой почве, это — те, которые вследствие малодушия и огрубения не могут вырастить до конца семена учения и, благодаря им, принести плод для вечной жизни [302] : а некоторые уподобляются земле, на которой растут терния, как следствие погони за деньгами и богатством и временными наслаждениями [303] и всем тем, что от этого произрастает. Итак, вследствие того, что в отношении человеческих сердец наблюдаются большие различия, «изыде», говорится в притче, «сеяй сеяти семене своего: и егда сеяше, ово паде при пути, и попрано бысть, и птицы небесныя позабоша е (его)». — Одно из семян, — говорит Он, — упало при дороге: т. е. в сердца сущие или вне правого пути Господни (Деян. 13:10), почему оно и было попрано проходящими по бездорожью лукавыми бесами, или — при их дурной дороге, почему и птицы небесные, т. е. находящиеся в воздухе злые духи, поклевали его и истребили, и таким образом эти люди как бы сравнялись с теми, которые вообще не слышали слово Божие: потому что «упавшия при пути это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись» (Лк. 8:12). — «А другое паде на камени»; а по Матфею: — «на каменистыя места» (Мф. 13:5): т. е. в сердце отвердевшее и жестокое, которое не может принять внутрь себя слово и прочно удержать его в себе и как бы укоренить; посему, говорит Господь, «оно засохло, ибо не имело влаги», т. е. короткое время оно жило и даже цвело [304] , а затем, встретившись с некоторыми искушениями (или: огорчениями), погибало, не в силах дойти до созревания, по причине нетвердости душевного устроения у приявших его. — «Упадшия на камень», говорит Он, «это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которыя не имеют корня, и временами веруют, а во время искушения отпадают». «Другая же падоша в тернии»: т. е. в сердца, полностью приверженные телесным, временным и житейским вещам и погруженные как в связанные с ними заботы, так и в проистекающие от них наслаждения. «Упадшее в терние», говорит Он, «это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода».

7. Таким образом, исключив и отвергнув не внимающих учению Божественного Духа, каковыми являются сущие при дороге, а также тех, которые хотя и внемлют, но на короткое время, которые — подобны каменистой почве, и тех, которые, хотя и принимают и удерживают в области ума, но по причине богатства, славы и наслаждений, приводят к тому, что оно глохнет (потому что это и есть каменистые места) [305] , Он затем чрез притчу вводит и представляет некоторые достойные уважения сердца, говоря: «Другое же паде на земли блазе»: т. е. в душу, имеющую прекрасное и доброе расположение, которая горячо и принимает и удерживает в себе слово учения, не допуская возникновению пути, которым бы вошли враги ее спасения, и в терпении твердо хранит его, держась слышанного для доблественного перенесения искушений, и совершенствует его, устраняясь от любостяжательного и построенного на искании удовольствий и расслабленного образа жизни, и приносит плод, как говорит божественный Марк, «восходящ и растущ, и приплодоваше на тридесять, и на шестьдесять, и на сто» (Мк. 4:8), что можно было бы сравнить с состоянием рабства, наемничества и сыновства. Потому что истинно приступающий к Богу, сначала, действительно, бывает как бы подотчетный раб по причине прежнего своего непокорства и непослушания; затем, побыв в состоянии раба, добивается платы (т. е. вознаграждения от Бога за свой покаянный труд [306] ), преуспев же в любви, он уже становится, как сын, сделав добродетель как бы своей второй природой и, можно сказать, без принуждения оказывая послушание Небесному Отцу [307] . Будем стараться, братие, или 1) стремиться к состоянию божественного сыновства, путем любви к Богу и освобождения себя от всего земного и телесного [308] , молитвой же постоянной и псалмопением и ничем неотвлекаемой сосредоточенностью или 2) быть сочисленными с наемниками Божиими, успешно сохраняя при подвиге воздержание во всем; или 3) стать причисленными к рабам Божиим, оплакивая прежние грехи; потому что тот, кто совершенно не принадлежит ни к одному из трех состояний, тот стоит и вне числа спасающихся.