Чтение онлайн

8. Но «сия глаголя Господь возгласи», говорится, «имеяй уши слышати, да слышит». Не в том смысле, что не все люди имеют уши, но в том смысле, что не все имеют их для слышания спасительного слова. Поскольку же и «ум видит и ум слышит», по выражению уважаемого Пифагора, то внимающие с умом и сознанием, это — те, «которые имеют уши, чтобы слышать». Если же и «разум благ творящим и» (Пс. 110:10) [309] и слово познается по делам [310] , то, следовательно, тот имеет свои уши слышащими, кто не просто слушает, но и слушается и старается слышанное привести в дело. Обратим же внимание, братие, молю, прежде всего на то, что Господь не сказал, что Он вышел пахать словесные нивы, ни плугом рассекать дважды или трижды, ни исторгать корни диких трав, ни уравнивать почву, то есть — предукрасить (приготовить) наши сердца и помыслы, но, говорит, непосредственно «вышел сеять». Почему это так? — Потому что прежде сего (Христова) сеяния с нашей стороны, нам надлежит предукрасить, приготовить для сего нашу душу. Поэтому и Предтеча Евангелия Благодати, предварив, великим гласом увещевал, говоря: «Уготовайте путь Господень, правы творите стези Его» и «Покайтеся, приближи бо ся царствие небесное» (Мф. 3:23). Приготовление же и начало покаянию заключается в самопорицании, в исповеди и в воздержании от зла. Но и сверх того, он угрожает тем, которые не приготовили себя таким образом, чтобы принести плоды, достойные покаяния: «Всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и во огнь вметаемо» (10). Отсечение же есть приговор Божий тем, которые не каясь грешат, приговор, согласно которому, исторгнутые как из здешней, так и будущей жизни, они отсылаются в неугасающую, увы, геенну огненную.

9. Итак, будем каяться, братие, и покажем плоды достойные покаяния: каждый отступим от своих лукавств (грехов и зла); научимся благолепно говорить и хорошо поступать; сделаем себя готовыми для восприятия небесного семени, слова жизни; удержим язык свой от зла; какого? — от празднословия, бранных слов, осуждения; — и уста свои от коварных слов (Пс. 33:14), лжи и пустословия. Возможно, что это и есть те, упомянутые в притче Господней о сеятеле, птицы небесные, которые пожирают и уничтожают доброе семя. Потому что всякое слово является как бы летающим в воздухе существом, почему слова и назвали «крылатыми» (выражение Гомера в «Илиаде»). Дурное же слово, испускаемое устами из дурного сокровища сердца, как бы из некоего гнезда, лишает душу святости; почему Господь и говорит в ином месте: «Исходящее из уст, то сквернит человека» (Мф. 15:11). Итак, «слово гнило да не исходит из уст ваших» (Еф. 4:29); но пусть исходит такое слово, которое пригодно для назидания слушающих. Пусть никто из вас не будет до такой степени приверженным к житейским вещам, чтобы из–за них как бы окаменеть, будучи не в силах открыть уши и сердце для росы учения Духа. Потому что какая причина тому, что земля приняв дождь размягчается, становится влажной и тучной, а глина так и остается окостеневшей, сухой и твердой? — Не потому ли, что земля согревается солнечными лучами, но не сжигается ими, почему и имеет отверстые поры для принятия дождя, а глина — от общения с сильным жаром обжигаемая, имеет в глубине поры настолько плотно сжатыми и закрытыми, что не может воспринимать дождь, хотя бы он и был самым легким? Так и всякий находящийся во власти телесных и земных и житейских вещей, весьма и постоянно отвердевает свое сердце и, прежде обращения в землю умертвив свои мысли [311] , делает то, что учение от Бога остается в нем неощутимым (бездейственным); пользующийся же этим миром, как бы не пользующийся, согласно увещанию Апостола (1 Кор. 7:31) [312] , тот будет готов и к исканию небесного и к сознательному слушанию и деланию со тщанием и рвением; и не только он таким образом будет слушать, но и сохранит в себе и обратит в дело, так чтобы, уподобившись верному и благоразумному рабу, удостоиться и быть ублаженным от Господа, говорящего: «Иже слышит словеса Мои, и творит я (их), уподоблю его мужу мудру» (Мф. 7:24).

10. Расслабляющий себя чревоугодием и излишеством в напитках и наслаждениями и опьянением, пусть больше уже этого не делает; если же он не оставит сего, то напрасно принимает небесное семя, слово учения: потому что он не сможет явиться плодоносной нивой для Бога. Все вы видите, что когда бывает слишком много влаги на посеянных полях, они не в силах бывают принести плода; так как же сердце, погруженное в удовольствия и опьянения, возможет явить плод? Павший в какую–нибудь блудную скверну, да обратится и отступит от нее и да очистит себя покаянием. «Еда падаяй не востает? или отвращаяйся не обратится?» (Иер. 8:4) [313] . Потому что, если он валяется в этой грязи, то, прияв, каким образом удержит у себя неповрежденным божественное миро, драгоценную жемчужину, я говорю — спасительное слово? Жемчуг не дается свинье и сущие в здравом рассудке не смешивают миро с грязью: потому что, если бы кто вылив его, смешал с грязью, или же заключил в нечистый сосуд, в одинаковой мере привел бы в негодность и уничтожил это миро. И хотя божественное миро — не уязвимо, однако, если, будучи приведенным в негодность, оно потерпит ущерб, то за это пострадает тот, кто принял его и вместе с тем не позаботился о том, чтобы отступить от нечистоты. Излишествующий [314] пусть больше не позволяет себе излишеств, но пусть из своего имущества уделит неимущим. Потому что, если не сделает этого, он не избежит Божиего гнева; не избежав же Божиего гнева, как примет он божественное семя? Потому что вопрошающим, каким образом нам избежать грядущего гнева? Иоанн, Предтеча Господень, ответил: «Имеяй две ризе, да подаст не имущему, и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк. 3:11). И вообще каждый из вас, какие в себе, по причине страстной и любящей удовольствия жизни, вскормил тернии и шипы греха, пусть, путем покаяния, вырвав с корнем, выбросит их. Таким образом он украсит себя и приготовит себя к восприятию спасительного семени и, прияв, возрастит и принесет плод — вечную жизнь, ради которой достоит пожертвовать не только плотскими стремлениями, но, если было бы необходимо, и самую душу отдать. Потому что таким образом мы и Владычним стопам последуем и будем участниками славы во Христе и царства, во веки пребывая с Ним и сопрославляясь.

11. И Свидетелем сего нам является неописуемый Верх Мучеников, Чудотворец и Мироточец Димитрий, к иконе которого припадают цари и священники и, радуясь, обступают (раку его мощей), потому что и жизнью своей и словом и страданиями он последовал стопам Христовым. Ему и приемлемым восхвалителем и участником предвозвещенного уже празднества будет не просто всякий человек, но тот, кто путем покаяния подготовил себя для этого. Потому что тот, кто удалился от всякого вещественного пристрастия и до такой степени явил себя — по выражению Апостола Павла (2 Кор. 2:15) — «Христовым благоуханием», что и гроб свой, после перенесенных им подвигов, показал источником благоуханнейшего мира, — как допустит праздновать и совоспевать такого человека, который дышет (исполнен) страстной материей и носит в себе запах неизлечимых ран грехов? — «Не красна похвала мучеников во устех грешников» — по Писанию (Сир. 15:9). Следовательно, предпразднуя, будем и предочищать себя для наступающего главного дня праздника Великомученика, чтобы при воспоминании его борений за Христа и до борений образа его жизни по Христу и по завершении подвигов принятия победных венцов от Христа, духовно веселясь и сорадуясь ему, нам восприять это [315] как залог [316] уповаемой нами на небесах совместной жизни с вечно радующимися, что да будет всем нам получить по молитвам соотечественного хранителя нашего города и Христова Мученика, во славу Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

1. После того, как привел на ум и насчитал множество и величие даров Божиих нам, а также и то, что никто не имеет ничего достойного, чем мог бы воздать Ему, Давид говорит: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?» (Пс. 115:3). Поскольку Пророк здесь ведет речь понятную для тех, кто не обладал большей проницательностью, то, поэтому, не упомянув о тех дарах, которые были до рождения человека, он говорит о тех дарах, которые были даны от Бога человеку после его рождения. Какие же это были до рождения человека, т. е. прежде чем человек получил свое бытие от Бога, какие Его дары уже были готовы для него? — Небо, вот, и земля и весь этот материальный мир, а нечто, возможно, принадлежащее и сверхмирному, были приведены в бытие ради нас: потому что все это, существующее до рождения всякого человека, созданное ради нас из ничего, человеколюбиво было предуготовано, почему и сразу же это дается от Бога каждому человеку, приходящему в сей мир, для его существования и удовольствия; и это не награда за что–нибудь и не воздаяние (за какие–либо услуги), но дается поистине как дар весьма искусного и великодарствующего Бога, Который всем дает даяние. «Что бо имаши», говорит Павел, «егоже неси приял?» (1 Кор. 4:7). «Кто же даде Богу (и то еще не пришед в бытие [2]) и воздастся ему?» (Рим. 11:36). Итак, оставив в стороне все это столь многое и столь великое, я имею ввиду: мир и все находящееся в мире и то, что принадлежит сверхмирному (потому что за это все невозможно со своей стороны воздать нашему Творцу [318] ), он, взирая только на те дары, которые Бог нам даровал после нашего рождения, недоумевает, каким образом мог бы воздать за них.

2. Но какие это дары, которые мы получили после нашего рождения, за которые, говорит Пророк, надлежит быть воздаянию с нашей стороны? — Когда человек, с чувством осознав Приведшего его в бытие и ради него Создавшего все сущее, даст славу Богу и воззрит к Нему чрез свою веру и дела, то это и есть некое воздаяние Богу со стороны человека. Поскольку же Бог, будучи приснотекущим и неистощимым Источником (благости), во много крат воспрославляет славящих Его, и к сущим от начала благодеяниям прибавляет новые для приемлющих их с должной благодарностью, то это является ответным воздаянием Бога к человеку. На это принимающие отвечают опять со своей стороны подобающей благодарностью, выраженной в словах и в делах. И это многократно, по закону взаимности [319] , производит многочисленные воздаяния друг другу: людям со стороны Бога, и Богу — со стороны угождающих Ему людей. Так, Авраам, по делам познав Творца и воздав честь и славу Богу, удостоился услышать Его голос и получить божественное обещание: «Изыди от земли твоей, и от рода твоего и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. И благословлю благословящия тя, и клянущия тя прокляну, и благословятся о тебе вся племена земная» (Быт. 12:1–3). Таким образом, самые эти слова и обещание, заключенное в них, были даны от Бога Аврааму как воздаяние ему за то, что он воздал славу Богу. Он же снова воздал Богу послушание на деле, почему и снова услышал от Него: «Благоугождай предо Мною, и буди непорочен. И положу завет Мой между Мною и между семенем твоим, и умножу тя зело, зело» (Быт. 12:1–3). Таковые по порядку в отношении друг друга — со стороны Авраама в отношении Бога воздаяния, выраженные чрез веру, слова и дела, и Божие явления Аврааму и Его обещания ему и благодеяния, какое слово могло бы вкратце охватить? — потому что к числу их принадлежат оные великие чудесные дела и закон и пророки и то, что от него произошел род царей и Сам Христос, Царь царствующих и Господь господствующих! Внимательный исследователь мог бы заметить, что подобное относится не только к Аврааму, но и каждому из угождающих Богу, хотя и взаимно осуществляется посредством иных дел и во время и в жизни угодников Божиих.

3. Итак, поскольку Давид, исследовав, увидел настоящее свое положение и возвестил то, что было до него (потому что и это было — ради него) и познал безмерные благодеяния Божие и те благодеяния, воистину приличествующие Богу, которые Бог оказал в отношении нас, людей, а также осознал, что с нашей стороны нет ничего, что при воздаянии Ему, могло бы сравниться с Его дарованиями людям, он воскликнул: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?» Не найдя же ничего иного принести Богу, как только признание приятых от Него прежде милостей и просьбу о будущих (милостях), он прибавляет к прежним словам, говоря так: «Чашу спасения прииму, и имя Господне призову» (Пс. 115:4): но, ведь, это не есть воздаяние, поскольку он скорее принимает и просит, чтобы ему было дано, нежели сам воздает: потому что, приявший от царя дар и павший ниц, а затем просящий и иного дара, этим не приносит воздаяние царю за принятый от него дар. «Чашей спасения» же он называет благодарственное возлияние Богу за свое спасение. Но, будучи Пророком и вещая в Духе и предвидя будущее и близкий к тому, что свойственно — благодати [320] , и, как по вере наш праотец, относя к самому себе то, что принадлежит нам, «Чашу», говорит он, «спасения прииму, и имя Господне призову»: предъявляя наше божественное причащение и общение таинственной Чаши и, согласно сему, дерзновение к Богу и, по причине сего, спасение. Если же за оказанные нам благодеяния Божие у нас нет иного воздаяния, как только снова молить Бога, то, когда, мы согрешаем по отношению к Нему и делаем себя виновными перед Ним, чем возместить нам это? — Конечно, нет ничего. Потому что если бы мы что–нибудь и сделали хорошее, то и до того, как согрешили, мы должны были делать добро, и тогда (после того, как согрешили перед Богом) у нас не остается, что довлело бы для воздаяния долга. Так что и для излечения в нас грехов ничего иного у нас не остается, как только славить Его несравненное долготерпение и призывать Его божественные щедроты.

4. Но почему это случается — я к вам обращаюсь теперь — что ничего не имея принести Богу ни за те блага, которые испытали от Него, ни за те грехи, которыми Его оскорбили, мы тем не менее совершенно пренебрегаем славословиями Его и молитвами? Вот, теперь я вижу церковь, полную собравшегося народа, и сам исполняюсь радости; но вспоминаю прошлое время: было время сбора молодого вина [321] (и это я вам говорю не для того, чтобы порицать вас, но чтобы облагоразумить); было время сбора молодого вина, и церковь Божия испытывала немалое оскудение в числе собравшихся и совершающих славословие Богу и усердные моления. Потому что сколькие совершенно «проспали» тогда и самые воскресные (Господни) дни [322] , которые для того и названы по Господу, чтобы в эти дни, удерживаясь от развлечений и устраняясь от житейских дел, мы отдавали себя молениям к Богу и славословиям? Хотя откуда у нас ежегодные плодоприношения? — Не от Бога ли? И, вот, когда наступило время наслаждения и сбора их тогда–то тем более следовало бы прибавить к нашим славословиям Его. Мы же, поступая совершенно не красиво и не справедливо, тогда–то особенно убавляем и пренебрегаем ими. Но для чего об этом я говорю теперь? — Потому что многие и до сбора нового винограда и после сего не «просыпаются» к утренним богослужениям воскресных дней, а есть и такие, из числа собравшихся здесь, которые большую часть времени, можно сказать, отдают беседам друг с другом, нежели молитвам к Богу и славословиям; многие же и отдают больше внимания товарам, чем (священным) словам, и продаже и купле, чем — учению боговдохновенных Писаний, и таким образом храм становится лавкой, и «Дом молитвы», а это то же, что сказать — «Дом Божий» становится «домом купли» (Ин. 2:16), и эти люди жужжат вокруг нас, как видите, как какие–то трутни, и сами не слушая и стремящимся слушать мешая.

5. Что за причина этого их недуга? — Это происходит оттого, что они отнюдь не считают, что от моления к Богу и славословия и слушания божественных Писаний и увещания (проповеди) есть какая–либо польза. Итак, за бесполезное дело это считают некоторые (говорю «некоторые», потому что слово идет не о всех, что было бы и несправедливо); итак, некоторые считают это за бесполезное дело и думают, что убивают то время, которое, отдавая, расходовали бы на славословие Богу и на молитвы; и знак того, что они считают это за потерянное время, служит тот факт, что при наступлении намеченной работы, будь то — жатвы или сбора винограда или иного чего, что нам представляется необходимым, они просят нас сократить богослужения. А это настолько приносит ущерб и самому благочестию и жизни во Христе и самому вашему телесному благоденствию, что это невозможно и выразить: потому что считающий время молитвы к Богу, за потерянное время и пренебрегающий молитвами и всецело отдающий себя плотским делам, не верует Рекшему: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5), и не знает, что Господь жизни и смерти имеет также власть над нашим здоровьем и болезней, и как Его делом было нас сотворить, так Его дело и снабдить нас тем, чтобы мы могли жить, действовать и вообще существовать. Неверующий же относительно вещей принадлежащих нынешнему веку, как поверит в те вещи, которые принадлежат будущему веку? Если же он не имеет твердой веры в будущие вещи и после смерти обетованные или же угрожающие, то будет ли заботиться о том, чтобы стяжать добродетель? Ответь мне на это. Потому что всякая добродетель, совершаемая не ради Бога и не по причине обещанных наград или угрожающих мук; не есть добродетель. Видите, что невозможно иметь ни твердой веры, ни истинной добродетели, если всей душой не будем отдавать себя церковному богослужению [323] и молитвам? И что говорю — веры и добродетели? — Потому что ни даже житейских дел не можем успешно совершить, если Бог нам не посодействует; а это достигается прилежной молитвой.

6. Но, скажут, многие и без того, чтобы часто посещать церковь и предаваться совершаемым в ней молитвам, не только имеют успех в житейских делах, но и наслаждаются богатством и славой и телесным здоровьем. Но рассмотрим, что от этого наша жизнь не становится весьма, весьма полезной, да и много в нашей жизни встречается непостоянств и невзгод: потому что, не призывая Бога при каждом деле и не имея с Его стороны содействия (или «помощи»), мы даем доступ лукавому: и таковой доступ его не только приводит в негодность наши дела, но и приводит к злосчастному концу, и ради незначительных вещей и предлогов он приводит людей в столь великое бешенство друг против друга, что одни стали жертвами братоубийственного меча, а другие жили кровью единоплеменных им, замарав волю и душу или даже и самую руку, пролившую кровь. Потому что ум, отступивший от Бога, становится или скотоподобным или демоноподобным и, выступив за пределы естества, вожделевает вещей чуждых естеству и не знает сытости в своей алчности: всецело отдает себя плотским вожделениям и не знает меры удовольствия. Желает от всех пользоваться честью, а сам себя своими делами бесчестит; хочет, чтобы все льстили и одобряли и содействовали его планам и если по нему они не сбываются (потому что, как бы это и могло быть?), исполняется неукротимой яростью; и гнев в нем и агрессивность по отношению к единоплеменным делает его подобным змее, и таким образом человек становится человекоубийцей, и уподобляется человекоубийце — сатане тот, кто был создан по образу и подобию Божию. И всему этому — одна причина: отступление ума (души) от страха и памяти Божией и допущение доступа к содействию началозлобного врага (диавола). Если же мы заранее укрепим («прокатасфалисомета») душу при каждом деле восхвалениями Бога и молитвами, супостат не возымеет в нас места; вместе же с ним будет отогнана и вся, окружающая его, свора зла. Соответственно сему, и целомудрие также и праведность и кротость и смирение украсят (или: «управят») наши души, и любовью соединенные друг с другом, мы будем жить мирной и неразрываемой междоусобиями жизнью, имея посреди нас, по причине непрестанного общения с Ним, Царя мира Христа.

7. Поэтому каждое утро, прежде всякого дела, Божия Церковь манит нас к себе священными билами [324] : потому что ежедневное общение с Богом, путем молитвы и псалмопения успокаивает всякие бурные порывы и направляет их по доброму пути, сдерживает плотские страсти, и притупляет корыстолюбивую волю и смывает гордыню, и отъемлет зависть, и овладевает гневом, и сглаживает злопамятство, и всякую горечь и ссору изъяв из среды, вместо этого всякую добродетель и благозаконность и благоденствие приносит и городам и домам и душам и телесам и живущим в супружестве и приявшим монашеский образ жительства; и, одним словом, оно [325] является основанием и утверждением всех благ и предотвращением и освобождением от всякого зла и от всякого злого обстояния. Что Иону, находившегося в пучине и поглощенного китом морским, снова возвратило земле? — Не молитва ли его оттуда? Выслушай, как он свидетельствует о сем. — «Возопих в скорби моей ко Господу Богу моему, и услыша ми: из чрева адова вопль мой, услышал еси глас мой» (Ион. 2:3). Что Езекию из врат смерти возвело к жизни, если не опять же она, молитва? И свидетель сему Исаия, возвещающий ему: «Тако глаголет Господь: услышах молитву твою, и видех слезы твоя: се прилагаю к летом твоим, лет пятьнадесять» (Ис. 38:5). Что спасло Даниила из львиного рва? — Не то ли, что по причине отказа прекратить непрестанную молитву к. Богу, он был осужден на то, чтобы быть вверженным в оный ров? (Дан. 6:10–23). Что сохранило Трех Отроков живыми посреди пещи? — Послушай, как они говорят там: «Сотвори с нами по кротости Твоей, и по множеству милости Твоея, изми нас, и даждь славу имени Твоему» (Дан. 3:42–43).