Чтение онлайн

Посему ревностный много упражняет ум, трудится над уловлением истины, редко нисходит к попечению о теле и потом, услужив телу в необходимом, без хлопот напитав его чем случилось, немедленно оставляет занятие бесполезным и возвращается к прежней своей жизни. Такой образ жизни отнимает у плотского мудрования все, чем оно питается, и не дает ему преобладать над духом, а плоти творить дела, ей свойственные: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую. Посему, умертвив уды наша, яже на земли (ср. Кол. 3:5) и словом укоризненным, усмиряющим страсти, и воздержанием от пищи, будем поститься постом приятным и благоугодным Господу! Так воздержание от пищи обуздывает похотливость чрева и того, что ниже чрева. И трудолюбец с пользой будет упражняться в этом, имея пред собой пример в жизни Илии, Моисея, Даниила, Иоанна и прочих святых, ихже не бе достоин мир, иже проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени (Евр. 11:38, 37). Но и усиленного воздержания от пищи еще недостаточно для совершенства, если душа не будет вполне воздерживаться от того, что питает грех. Как человек двойствен, состоит из души и тела, так и пища у него двоякая, и если она сообразна с составом каждой части человека, то делает питаемое более сильным к отправлению свойственных ему действий. Как в телесных упражнениях твердая пища, принятая борцом после приличных упражнений, в какой мере переваривается силой питаемого, в такой же и тело возводит в большее здравие и служит к приращению его сил, потому что входит в самый состав его, – так и в подвиге благочестия догматы веры и уроки нравственности, постоянно преподаваемые душе, обогащая ее постепенными приращениями, приготовляют к тому, что с большей силой и с большим трудолюбием приступает она к изучению важнейшего и совершеннейшего в догматах.

32. Посему нам должно остерегаться поста по внутреннему человеку; о нем по всей справедливости говорится, что ненавидит его Господь; его не желает и пророк, говоря: Не убиет гладом Господь души праведных (Притч. 10:3). Ибо разумеет не телесный голод (в таком случае сказал бы тела праведных), но голод душевный. Не убиет гладом души праведных. Если телесным, то было бы противоречие в жизни блаженных, так как Павел между прочим хвалится и сим: в пощениих многащи и во алчбе и жажди (2 Кор. 11:27), а пророк не желает голода праведных. Но лучше то и другое понимать, держась высшего понятия о воздержании. Таково и следующее изречение: не видех праведника оставлена, ниже семене его просяща хлебы (Пс. 36:25). Ибо помним об Илии, который просил хлеба у вдовицы сидонской, да и семя Иакова, праведника, просило хлебов в Египте. А если избегнем низкого понятия, то уничтожится и нелепость противоречия. Итак, сим постом постились иудеи, убивая в себе гладом внутреннего человека, за что и постигла их угроза, в которой сказано: Се, дние грядут, глаголет Господь, и наведу глад на землю сию, не глад хлеба, ни жаж ду воды, но глад слышания слова Господня (ср. Ам. 8:11). О сих-то постах Господь говорит, что ненавидит их, о постах тех, которые изнуряют свой ум невкушением спасительных и животворных учений, утучняют же и чрез меру питают внешнего человека. Как на весах, когда обременена одна сторона, противоположная ей поднимается вверх, так и в человеке, как всякий может видеть, происходит подобное [1274] С приращением плоти ум делается иногда несколько слабее; и обратно: при благоустройстве ума нередко утончается плоть. И в сем-то смысле говорит апостол, что сколько внешний наш человек тлеет, столько внутренний обновляется (2 Кор. 4:16), и еще: егда немощствую, тогда силен есмь (2 Кор. 12:10). Ибо дымные какието испарения, поднимающиеся из обильной и грубой пищи, подобно густому облаку, не допускают до ума нашего нисходящих на него озарений Святого Духа [1275] . Посему и Моисей, восходя умом к созерцанию Бога, без пищи и питья провел сорок дней, чтобы владычественное [начало] в себе поставить в невозмущаемом состоянии. Подобным образом Илия, когда намеревался взыскать Бога, столько же времени отвращался от пищи, чтобы не произошло от нее какого-либо омрачения в уме. Напротив того, Господь, восстав от мертвых и восходя на небеса, прикасался к пище, чтобы удостоверить в естестве воскресшего тела, а нисходя к людям, постился, вразумляя тем, что исходящему на борьбу с искушениями необходимо подвижничество. Ибо изнурение тела как бы приучает нас к победе. Впрочем, не так надо поступать с плотью, чтобы естественную ее силу расслабить и привести в совершенное бездействие воздержанием и чтобы от чрезмерного расслабления дошла она до невозможности следовать за умом.

33. Поскольку же нам, пока Жених с нами (ср. Мф. 9:15; Мк. 2:19; Лк. 5:34), повелено не поститься постом воздержания от слова – таким постом, в который бы мы не питались Хлебом, сшедшим с небесе (см. Ин. 6:45, 51, 58), и отвращались вкушения Плоти Господней, в Котором основание жизни, то Господь говорит, что ненавидит такой пост. К ненавидимому Господом принадлежит и праздность, неделание того, что должны мы делать. Кажется, что последствие всякого праздника есть праздность, потому что о днях нарочитых прибавляется и сие: всякаго дела работня не сотворите (Лев. 23:7). А поскольку увольняющие себя в праздники от дел житейских впадают в несообразности всякого рода, то справедливо говорится, что они предаются ненавистной праздности.

Да и как не быть ненавистной праздности, когда она хуже муравья и пчелы делает человека, который в самом начале по сотворении поставлен в раю делати его и хранити (Быт. 2:15)? Посему всего первоначальнее и свойственнее для человека ревность к делу, и, напротив, как бы противоестественна ему праздность, которую ненавидит Господь, как Сам говорит. Но какого же празднования требует от нас Бог? Такого, чтобы мы не делали брашна гиблющаго (ср. Ин. 6:27), не возводили очей на суетное, не принимали ушами пустого слуха, оттрясали руце от даров (Ис. 33:15), имели нозе не скори пролияти кровь (Ис. 59:7) – одним словом, не прилагали всех своих стараний о теле.

Критерий истинного покаяния и отпущения грехов – ненависть ко греху и приобретение противоположной ему добродетели

34. Ктому [1276] не стерплю грехов ваших. Это слова, приличные утомившемуся непрестанными возвращениями ко греху облагодетельствованного им. Ктому не стерплю. «Многократно призывал Я вас к покаянию. По видимому оказывали вы послушание, а потом снова продолжали идти своим путем. Не надеясь на ваше нераскаянное сердце, ктому не стерплю, чтобы вы остались без должного вам наказания». Не тот исповедует грех свой, кто сказал: «Согрешил я» – и потом остается во грехе, но тот, кто, по слову псалма, обрел грех свой и возненавидел (см. Пс. 35:3). Какую пользу принесет больному попечение врача, когда страждущий болезнью держится того, что разрушительно для жизни? Так нет никакой пользы от прощения неправд делающему еще неправду и от извинения в распутстве продолжающему жить распутно.

Но в каком случае отпускаются душевные грехи? Когда добродетель, возобладав душой и всецело оградив ее своими уроками, произведет в ней отвращение от противоположного расположения, так что душа, имея случай к любостяжанию, добровольно стремится уважать справедливость и, хотя удобно было бы сделать неправду, даже без свидетелей, избегает сего, как величайшего зла. Кто так расположен вследствие своего навыка, тому могут быть отпущены прежние неправды. Подобно сему и целомудрие, когда душа приобретет в нем навык и постоянство, заглаждает прежнее распутство. Целомудренным же называем не того, в ком невоздержные пожелания ослабели от старости, или от болезни, или от другого какого-либо случая. Ибо в таком человеке хотя грех еще и живет, но деятельности его препятствует немощь членов. А целомудрие есть истинная, с сознанием соединенная сила, глубоко отпечатлевшаяся в душе и уничтожающая оставшиеся следы срамных движений. Кто так уврачевал себя, приняв расположение, противное греховному, для того полезна и благодать прощения.

А здесь пророческое слово тем, которые от многих падений под человеколюбивым руководительством неоднократно восставали и потом преодолены наконец немощами, угрожает совершенным оставлением. Здесь слово ктому не дает нам разуметь, что уже неоднократно прежде были им прощаемы подобные грехи. Ибо невозможно, чтобы кто-нибудь без Божия прощения предался добродетельной жизни. Посему премудрый Домостроитель нашей жизни хочет, чтобы живший во грехах и потом дающий обет восстать к здравой жизни положил конец прошедшему и после содеянных грехов положил некоторое начало, как бы обновившись в жизни чрез покаяние. А кто непрестанно дает обещания и непрестанно нарушает их [1277] того, как совершенно отвергнутого, Он лишает Своего человеколюбия.

35. (15) Егда прострете руки, отвращу очи Мои от вас. Молящиеся наружно хотя и простирают руки, но не получают того, чтобы очи Божии взирали на молитву их (ср. 3 Цар. 8:52; 2 Пар. 6:40). Но опять это обычный образ молитвы святых, как узнаем от Давида, который говорит: воздех к Тебе руце мои (Пс. 87:10) и: воздеяние руку моею, жертва вечерняя (Пс. 140:2). А Моисей, когда израильтяне по захождении солнца продолжали сражаться, держал руки распростертыми (см. Исх. 17:11–12). Сюда же относится и апостольское наставление: да молитвы творят мужие на всяцем месте, воздеюще преподобныя руки (1 Тим. 2:8). Но, может быть, пророческое слово имеет какой-нибудь более глубокий смысл, именно о том, кто совершает дела великие, небесные и возвышенные, как о человеке, у которого деятельная сила как бы устремлена вверх, говорит, что он воздевает руки; но кто делает что-нибудь низкое, земное и подлежащее тлению, тот имеет руки, клонящиеся и опущенные книзу.

Сие дает разуметь и повествуемое о Моисее, то есть поскольку и дела преуспевших не равны между собою, но иногда живут они лучше, а иногда впадают в расслабление и действуют с меньшей силой, то происходившее с Моисеем было символом человеческого состояния. Ибо егда воздвизаше Моисей руце, одолеваше Израиль, егда же опускаше руце, одолеваше Амалик (Исх. 17:11). То есть когда ослабевает наша деятельная сила, тогда одолевают противоборствующие нам; но с возвышением и устремлением ее горе приходит в большую силу наша прозрительность, которая и называется Израилем [1278] . Заметь, что здесь не сказано: «Когда будете воздевать руки», но егда прострете. Ибо воздевает кто ищет горнего, а простирает кто просит помощи на дела телесные. Поскольку же простертие рук у младенцев к кормилицам и матерям бывает часто по привязанности к ним, то, желая показать нерасположенность молящихся, не сказал: «Егда прострете ко Мне», но просто говорит: Егда прострете руки, отвращу очи Мои и присовокупляет причину: руки бо ваша исполнены крове.

36. И аще умножите моление, не услышу вас. Да слышат слова сии те, которые не сделали в жизни ничего доброго, но думают оправдаться продолжительностью молитвы. Ибо молитвенные слова не просто полезны, но когда произносятся с усердным расположением. И фарисей по видимому умножал моление. Но что говорит слово? Фарисей же став, сице в себе моляшеся (Лк. 18:11) – в себе, а не к Богу, ибо на себя обращал мысль, так как был во грехах гордыни. Посему и Спаситель говорит: Молящеся же не лишше глаголите, якоже язычницы; мнят бо, яко во многоглаголании своем услышани будут; не подобитеся убо им (Мф. 6:7–8). И еще сказано: От многословия не избежиши греха (Притч. 10:19). Итак, надобно просить Царствия Божия и правды его, а не чего-либо телесного и земного (см. Мф. 6:33). По этой причине и псалом говорит: Едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни (Пс. 26:4).

37. Руки бо ваша исполнены крове. Вот причина, по которой очи Божии отвращаются, когда простирают они руки. Сии самые знаки их моления служат поводом к раздражению. Если кто, убив чьегонибудь любимого сына, окровавленные еще после убийства руки станет простирать к разгневанному отцу, прося у него правой руки в знак дружбы и умоляя о прощении, то кровь сына, видимая на руке убийцы, не к большему ли еще гневу подвигнет оскорбленного отца? Таковы ныне молитвы иудеев: когда простирают они руки, напоминают Богу и Отцу грех против Единородного Сына и при каждом воздеянии рук своих показывают, что они наполнены Кровию Христовой, ибо, оставаясь в ожесточении, пребывают наследниками убийства, сделанного отцами, по сказанному: кровь Его на нас и на чадех наших (Мф. 27:25).