Чтение онлайн

Было видно, что хоть и не с радостью Святослав покидает смолен-ский стол, но и без особого сожаления, потому так и говорил твердо и веско.

— Ну и иди, — заухмылялись в сивые кудластые бороды смоляне, — а мы посмотрим, как пойдешь…

Это была угроза, причем, почти не скрываемая, но Святослав, на-ходясь в расстроенных чувствах, значения тому не придал. И напрасно: поднятые по тревоге смоленские дружинники густыми толпами ввали-лись на княжеский двор, набросились на ничего не подозревающих Свя-тославовых отроков, двух или трех, пытавшихся оказать сопротивление, посекли насмерть, многих ранили, остальных повязали, отобрав оружие. А вскоре князь Святослав и его ближайшие бояре уже находились под стражей в Смядынском монастыре, расположенном недалеко от Смо-ленска. Туда же была доставлена и княгиня Мария с четырехлетним сыном князя, Олегом. Обезоруженные же отроки Святослава, разделен-ные на малые группы, содержались отдельно в самом Смоленске.

Обоз с имуществом, бережно сохраненный в Новгороде и прибыв-ший вместе с князем в Смоленске, тут же был безжалостно разграблен. Причем не городской чернью, а смоленским боярством да их детьми. У стороннего наблюдателя, хорошо знающего нравы смолян того време-ни, вполне могло сложиться впечатление, что именно из-за обоза смо-ляне и заманивали Святослава к себе на княжение?.. Хотя с другой сто-роны, почему бы и нет…

Помещение, в котором коварные смоляне содержали князя, было обыкновенной монашеской кельей, имевшей одно узенькое, едва про-пускавшее свет, оконце, заставленное узорчатой кованой, покрытой ржавчиной решеткой. От каменных стен, побеленных известью, тянуло сыростью и холодом, словно это была не келья, а погребальный склеп. На каменном полу стояли небольшой поставец, скамья для сидения за ним и широкая дубовая лавка, заменявшая одро. Что раньше лежало на лавке, неизвестно, но для князя принесли несколько попон да длинный мешок, набитый сеном, вместо пуховой перины. В восточном углу ке-льи едва теплилась лампадка, тут же на деревянном поставце, вмуро-ванном в стены, находились небольшие иконки, с едва различимыми на них ликами святых угодников. Массивная дубовая дверь запиралась только с внешней стороны: ведь настоящим хозяевам кельи — инокам скрывать и прятать от постороннего ока нечего.

Узкое, почти глухое замкнутое пространство, постоянный полу-мрак даже в дневное, солнечное время, проникающая до костей сырость и холод действовали на Святослава Ольговича угнетающе, наполняя сердце (и до того переполненное обидой, злостью и разочарованием) щемящей тоской и болью.

«Ну, смоляне, — клялся, скрипя зубами и наливаясь краской гнева, Святослав, — Бог свидетель, освобожусь — все припомню вам… Стори-цей припомню! Горькими слезами умоетесь». Однако вскоре успокоил-ся и стал искать способ как сообщить братьям о своем заточении.

Свобода действий безоружного князя в «собственной» келье ничем и никем не ограничивалась. Тут он мог хоть сидеть за поставцом, хоть ходить от стены до двери, ведя счет шагов, хоть сутками лежать на-взничь на лавке, подложив под голову согнутые в локтях руки. Не воз-бранялось ему и «приглашать» в свою опочивальню супругу Марию, находившуюся в такой же соседней келье вместе с княжичем Олегом и кормилицей. Где-то поблизости находились и другие княжеские слуги, но где именно, Святослав не вникал — разве до того ему было.

Когда приходила Мария, то они оба усаживались на лавке и тихо печалились друг другу о превратностях судьбы. Мария, как могла, ста-ралась скрасить боль и тоску князя, успокоить, ободрить ласковым сло-вом. Вот и сегодня, на третий день их заключения, они оба молча сидят на узком одре прижавшись друг к другу и набросив на колени тяжелую, пропитанную сыростью попону.

— А пошли-ка, князь, меня послом к братьям, — вдруг вызвалась молодая княгиня, видя неустанное горе супруга от безысходности сва-лившейся на него мороки. — Скакать на лошади я с детства научена. Слава Богу, отец покойный о том позаботился, — потерлась она нежно, как кошка у ног хозяина, розовой щекой о колючую щетину щек мужа, которому от тяжких раздумий было совсем не до ласк. — При нужде мо-гу и мечом оборониться, и с луком управиться…

Святослав сначала не понял, чего желает княгиня, потом, когда вник в суть сказанного, был удивлен столь странным речам супруги своей — непривычное дело предлагала княгиня. Но, поразмыслив, при-шел к заключению, что в словах Марии Петриловны есть разумное зер-но: никого из его дружинников смоляне из стен монастыря не отпустят. Понимают ведь, что те приведут подмогу. Мария же имеет некоторую свободу: ей разрешается выходить за пределы монастырских стен и гу-лять с княжичем. Как-то даже разрешили верховую прогулку… правда, под приглядом смоленских стражей.

— А что? — просветлел лицом Святослав, мысленно радуясь тому, что судьба к нему благосклонна женами: одна, любя, осталась в качест-ве заложника у мятежных и своенравных новгородцев, вторая, опять же из-за любви к нему, готова рискнуть собственной жизнь, ведь дальний путь для одинокого всадника совсем не шутка. — Попытка — не пытка… Бог не выдаст — свинья не съест. Только на кого сына Олега оставишь?

— Так нянька-кормилица останется при нем. Ну, и ты, само собой… Только вот как от сопровождающих стражников отделаться, ума не приложу… Как репьи к хвосту собаки привяжутся: не стряхнуть, не от-цепиться…

— Может, они тебя одну отпустят на прогулку, зеленоокая русалка моя? — приобнял князь супругу сильной жилистой рукой, прижав к себе и заглядывая в ее колдовские глаза, так когда-то очаровавшие князя, что он пошел на конфликт с самим новгородским епископом. — Зачаруешь, заколдуешь, заворожишь…

— Это вряд ли, — усмехнулась та лукаво. — Моих чар только на тебя, светлый князь, и хватает. На стражей они не подействуют… Хотя… — призадумалась она, — всякое может случиться…

— Тогда придется каким-то образом лишить этих молодцев их ло-шадок… — продолжил развивать план побега супруги Святослав, ле-гонько отстраняя ее от себя.

— Или их желания садиться на коней, — оскалила острые зубки Ма-рия. — Надо в пищу им такого зелья подмешать, чтобы они порты сни-мать не успевали и из кустов целый день не выходили… Тогда уж точно им не до лошадок будет… Среди моих новгородских служанок есть од-на мастерица на такие проделки. Сделает так, что и комар носа не под-точит, ни одна собака не догадается…

Сказала — и засмеялась нежно и тихо, как серебряный колокольчик или как лесной ручеек, по-видимому, представив перед глазами карти-ну, как крепко сбитые стражники, словно копенки сидят по кустам со спущенными портами. Потом вновь кошкой прижалась к широкой гру-ди князя. Улыбнулся и Святослав, ласково поглаживая супругу грубова-той мужской ладонью по золоту волос. Улыбнулся, возможно, впервые с того момента, как попал в заточение. И уже не делал попыток отстра-нить Марию от себя.

Они еще некоторое время обсуждали способ побега княгини, но делали это так, словно это не два заговорщика, а два влюбленных, вор-кующих голубка. А через сутки, когда ярко сияло солнце, и день обещал быть теплым и тихим, самым что ни на есть пригожим для прогулок, княгиня попросилась на верховую поездку по окрестностям монастыря у хмурого, то и дело хватавшегося за живот, начальника стражи.

— Да не могу я, княгиня, тебя отпустить: все гридни мои животами маются… и сам тоже… — поморщился страж, нервно перебирая ногами. — Некому тебя сопровождать… охранять…

— Так я, может, со служанкой своей?.. — как бы нерешительно об-молвилась княгиня. — Тут вот, рядышком… за монастырской стеной…

— Да делай, что хочешь… — махнул рукой страж и кинулся опроме-тью вон из кельи, приспособленной для него на период княжеского за-точения в монастыре.

— Так я и лук с собой прихвачу, — крикнула вдогонку ему Мария весело, словно радуясь полученному разрешению, — стрельбой себя по-тешу. С детства люблю эту забаву… батюшка покойный приучил…

Но начальнику стражи было уже не до ответов.