Чтение онлайн

Так княгиня Святослава Ольговича оказалась не только с двумя быстрыми сменными конями, но и при луке со стрелами. А острый кинжал в серебряных ножнах, свадебный подарок Святослава, она все-гда имела при себе, спрятав его в складках бархатного темно-синего платья, одетого поверх другого, из плотной камки небесно-голубого цвета — также свадебного подарка князя. В складках платья спряталась и киса из тонкой и мягкой козьей кожи с серебряными дирхемами [91] и зо-лотыми солидами да динарами, [92] на которые не поскупился князь: в до-роге все может пригодиться. В целях безопасности под верхним платьем на княгине была одета тонкая кольчужка-безрукавка, сплетенная из мелких колец каким-то восточным умельцем и добытая отцом Марии в одном из походов в Немецкую землю. Так уж получилось, что кольчуж-ка оказалась не в обозе с остальным имуществом князя и княгини, а среди личных вещей Марии; нерасторопность челяди и спасла кольчуж-ку от чужих рук. А теперь вот пригодилась.

— Береженого — Бог бережет! — перекрестил князь княгиню, помо-гая ей надеть кольчужку. — Путь-то неблизок… А еще возьми-ка с собой одежонку моего отрока служилого: порты, рубаху да корзно… по пути в укромном месте переоденешься… отроком, — подал небольшой узелок с одеждой Святослав. — В пути в мужской одежде сподручнее… поверх своей набросишь, — пояснил он на всякий случай ей, как ребенку, хотя Мария и без пояснений поняла его задумку и одобрила ласковой улыб-кой. — Если днем и жарковато будет, то пар костей не ломит, а вот ноч-ной порой, когда холод станет донимать — в самый раз придется. Ша-почка, чай, у самой найдется, чтобы косы под ней спрятать? Не будешь же ты в мужской одежде и в плате на коне скакать?!.

— Найдется, — засияла зеленым омутом очей Мария в предчувствии скорых приключений. — И не бойся: Бог не выдаст — свинья не съест! Ты ведь так говоришь?

— Иногда и приходится…

Побег княгини не только удался, но и прошел без происшествий и осложнений. Видимо, Всевышнему надоело безучастно смотреть, как беды одна за другой падают на голову Святослава, и Он помог его кня-гине быстро добраться до Чернигова без особых помех. Да и та, как го-ворится, на Бога надеялась, да сама не плошала, часто сменяя в пути коней, чтобы не так уставали под ее не очень-то тяжким телом. Правда, при этом пришлось пожертвовать седалищем, чуть ли не до крови раз-битым с непривычки от столь долгой верховой езды. Но это пустяк по сравнению со свободой и делом, сделанным княгиней: денька три отле-жится — и не будет ходить раскорякой. Снова станет ступать павой!

Ближе всего к Смоленску находились черниговские города Мо-сальск и Брын. И по идее надо было скакать туда лесными дорогами. Но князь Святослав посоветовал княгине держаться Днепра.

«Путь хотя и долгий, зато верный, — напоминал в десятый раз князь супруге шепотом, имея в виду, что и у стен иногда уши имеются, а по-тому стоит поберечься. — Держи по правую руку Днепр-реку — не со-бьешься с дороги, в Черниговскую землю приведет. А как доберешься до городка Речицы, что за смоленским Рогачевым, так, считай, что до-ма. К тому же, как говорит народная мудрость: не всякая короткая до-рожка ближе к цели ведет. Иногда надо и более долгим, более кривым путем пойти, чтобы… быстрее прийти. Да и искать тебя кинутся, скорее всего, по короткому пути, а не по длинному. И будь, дорогая, осторож-ней! В пути всякое случается: и зверь голодный и человек худой… К тому же неизвестно, кто из них хуже, зверь или человек…»

«Так лук-то у меня… — не теряла духа княгиня. — И Бог, верю, в обиду не даст»! — «Бог-то Бог, да сам не будь плох, — вполне серьезно, хоть и пословицей отреагировал на слова княгини Святослав. — У нас как говорят: на Бога надейся, да сам не плошай! То-то». — «Не опло-шаю», — заверяла Мария.

И Господь, как было сказано выше, не оставил своим промыслом и попечением молодую княгиню, уберег ее в нелегком пути от завистли-вого взгляда и подлой руки.

Как-то на лесной дороге путь княгине, одетой отроком, перегоро-дила небольшая ватага разбойных людишек. Но княгиня не растерялась, так залихватски, почти по-разбойничьи, гикнула на лошадей, что те стрелой пронеслись мимо растерявшихся станичничков. [93] Даже пресле-довать не стали, только кто-то стрелу вслед пустил на удачу, но тут вы-ручила кольчужка: стрела чиркнула по ней и застряла в одеждах, не причинив княгине вреда.

А еще помогли серебряные и золотые монеты, дававшие не только пищу, но и кров над головой, и охрану в виде черниговских гридней, нанятых ею сразу же по прибытии в первый город Черниговского кня-жества.

— Где княгиня? — грозно спросил начальник стражи возвратившую-ся без лошади и без своей госпожи служанку Златку.

— У меня лошадь чего-то испугалась, стала на дыбки вставать, сбросила меня и ускакала, — залилась слезами Златка, не забыв при этом почесать рукой якобы ушибленный при падении бок. — Вот добрая гос-пожа и погналась за ней, чтобы словить и привести.

— А ты? — пуще прежнего гневался страж, не обращая внимания на слезы княгининой служанки: ни ей, а ему головой отвечать за жизнь и здоровье княгини.

— А я… — замялась служанка, не переставая хлюпать, — я сода по-шла…

— А-а-а! — замахнулся дланью страж, но не ударил, а, схватившись вновь за живот, побежал «до ветру».

Потом, в надежде, что княгиня вот-вот возвратится, отстали от Златки, успокоившись, и только когда стало темнеть, и на западе заго-релась заря, стражи спохватились: княгини все не было и не было.

— Где княгиня? — кричал на служанку начальник стражи, забыв с перепугу о собственном недуге.

— Где княгиня? — теперь уже строго спрашивал его самого князь Святослав. — Что вы с ней, слуги дьявола, содеяли? Говори! — хватал он руками стража за епанчицу и тряс как грушу. — Говори, негодяй! Ведь это ты отвечаешь за мою и ее голову своей головой!..

— Да ничего мы с ней не творили, — заикался не на шутку перетру-сивший пропажей княгини страж, — сама куда-то девалась… Вон слу-жанку можешь попытать…

— Попытаю, а пока ты ответ держи! — гневался князь.

Пререкались долго, чуть ли не до самого утра, и только когда со-всем рассвело, собрались с погоней. Но напрасно старались — княгини и след простыл!

Когда в Чернигове от прибывшей туда в одежде отрока княгини Марии стало известно о бесчестье, нанесенном Святославу, а, значит, всем Ольговичам, Всеволод Черниговский, предположив за всем этим руку великого князя. «Это не новгородцы и не смоляне злобствуют, это Ярополк так козни строит, — то и дело повторял он братьям да боярам. — Это он, князь киевский, воду мутит, а глупцы новгородцы да смоляне только волю его исполняют…»

Была ли правда в словах черниговского князя, искренне ли так ду-мал сам князь, когда произносил их, судить трудно. Однако он тут же собрал дружину и с братьями Игорем и Глебом Курским, а еще с Давы-довичами напал на окраины Киевского и Переяславского княжеств. Мономашичи и опомниться не могли, как он уже разрушил города по Суле, взял Прилук и грозил осадой самому Киеву. А также, оправдывая свои действия, слал послания Ярополку, чтобы тот освободил Святосла-ва из смоленского заточения.

«Ты, как тать и лиходей, подбив смоленских бояр, коварным обра-зом заманил моего брата в свои тенета, — писал он киевскому князю, — и теперь он с детьми и дружиной своей мается в узилище, униженный и ограбленный».

Князь Андрей Владимирович Переяславский, на которого в первую очередь пал гнев черниговских князей, видя свое бессилие, обратился за помощью к Ярополку, но и тот не мог ничего поделать с Всеволодом Ольговичем и его братьями. Видя свое бедственное положение, великий киевский князь Ярополк Владимирович был вынужден обратиться к венгерскому королю за войском. Венгры, давно искавшие случай пожи-виться за чужой счет, тут же направили киевскому князю войско чис-ленностью более 10000 всадников. Пришли к Ярополку и призванные им князья полоцкие с дружинами, ростовцы и суздальцы, владимирцы и волынцы, туровцы и смоляне со своими князьями и воеводами.