Чтение онлайн

— Двигайся, — требует она, впиваясь ногтями мне в спину. — Трахни меня так, как будто скучал по мне.

Я вырываюсь и врываюсь обратно, задавая мучительный ритм, который заставляет ее выдыхать мое имя. Звук соприкосновения кожи с кожей наполняет комнату, прерываемый ее стонами и моим хриплым дыханием.

— Это то, для чего ты была создана, — рычу я ей на ухо, каждый толчок глубже предыдущего. — Брать мой член. Быть моей.

— Да, — всхлипывает она, отчаянно встречая мои толчки. — Только твоя. Всегда твоя.

Эти слова разрушают все стены, которые я воздвиг вокруг своего сердца. Эта женщина — свирепая, блестящая, совершенно несокрушимая — завладела мной так же основательно, как я завладел ею.

— Я люблю тебя. — Признание вырывается из моего горла без разрешения, грубое и отчаянное на ее губах. — Черт возьми, Катарина, я люблю тебя.

Ее тело замирает под моим на один ужасающий удар сердца. Затем ее руки обхватывают мое лицо, зеленые глаза сверкают с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она срывающимся голосом. — Я люблю тебя, Эрик.

Что-то внутри моей груди широко раскрывается. Тщательный контроль, который я сохранял в течение тридцати двух лет, эмоциональная дистанция, которая помогала мне выжить в этом мире, — все это рушится с ее признанием.

Я врываюсь в нее глубже, завладевая ее ртом в поцелуе, который на вкус как спасение и проклятие, сплетенные воедино. Она стонет мне в рот, ее тело выгибается навстречу моему, принимая все, что я даю ей.

— Еще, — требую я, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Скажи это снова.

— Я люблю тебя. — Ее голос крепнет с каждым повторением. — Я люблю тебя, я люблю тебя...

Слова становятся песнопением между нами, когда я вхожу в нее, мой ритм становится отчаянным. Каждый толчок толкает признание глубже в ее тело, в ее душу. Ее ногти царапают мою спину, отмечая меня так же надолго, как я отмечаю ее.

— Моя, — рычу я ей в горло, прикусывая достаточно сильно, чтобы остался синяк. — Ты, блядь, моя навсегда.

— Да, — выдыхает она, крепче обхватывая ногами мою талию. — И ты мой. Скажи это.

— Твой. — Признание дается легче дыхания. — Всегда твой.

Ее внутренние стенки начинают трепетать вокруг моего члена, сигнализируя о том, насколько близко она находится. Я чувствую, как мой собственный оргазм нарастает у основания позвоночника, но мне нужно, чтобы она кончила первой. Нужно смотреть, как она распадается на части, говоря мне, что любит меня.

— Кончай для меня, — приказываю я, наклоняя бедра, чтобы коснуться того места внутри нее, от которого у нее перед глазами мерещатся звезды. — Кончай, пока не скажешь, что любишь меня.

— Эрик... — Ее спина выгибается над кроватью, когда давление нарастает. — Я люблю тебя, я люблю тебя... О Боже...

Она сотрясается вокруг меня с криком, который эхом отражается от стен, ее тело сотрясается в конвульсиях, когда волны удовольствия захлестывают ее. Вид того, как она распадается на части подо мной, ощущение, как она сжимается вокруг моего члена, выдыхая мое имя, как молитву, — полностью уничтожает меня.

Катарина

Солнечный свет струится через окна спальни Эрика, согревая мое лицо, по мере того как сознание медленно возвращается. Мое тело болит во всех нужных местах — восхитительное напоминание о вчерашних ночных признаниях и о том, с каким отчаянием мы заявили права друг на друга после.

Рука Эрика сжимается вокруг моей талии, притягивая меня ближе к своей груди. Его дыхание остается глубоким и ровным, но я чувствую напряжение в его мышцах, которое говорит мне, что он не спит. Всегда начеку, даже во сне. Это настолько характерно для Эрика, что я не могу удержаться от улыбки.

— Доброе утро, — шепчу я ему в ключицу, нежно целуя его кожу.

— Доброе утро. — В его голосе слышится та грубоватая хрипотца, которая появляется, когда он впервые просыпается. От этого звука тепло разливается у меня внизу живота, несмотря на все, что мы делали прошлой ночью.

Я запрокидываю голову, чтобы рассмотреть его лицо в золотистом утреннем свете. Темная щетина покрывает его подбородок, а волосы торчат под странными углами, когда я провожу по ним пальцами. Он почему-то выглядит моложе. Резкие морщинки вокруг его глаз разгладились после сна и уязвимости.

Реальность того, что произошло между нами, накрывает меня тяжелым одеялом. Я сказала этому мужчине, что люблю его. Что еще более шокирующе — я говорила совершенно серьезно.

Как, черт возьми, я могла влюбиться в преступника?

Эта мысль должна привести меня в ужас. Должна заставить меня бежать из этой комнаты, из этого комплекса, из опасного мира, в котором обитает Эрик. Но когда я лениво рисую узоры на его груди, чувствуя под своей ладонью ровное и сильное сердцебиение, все, что я чувствую, — это уверенность.

Он совсем не похож на моего отца.

Игорь Лебедев жесток ради жестокости. Он берет то, что хочет, не думая о последствиях, использует людей, пока они не сломаются, а затем выбрасывает их. Власть течет через него, как яд, разрушая все, к чему он прикасается.

Тьма Эрика глубже, но она другая. У его жестокости есть цель — защита, верность и выживание. Когда он обнимает меня, я чувствую, что мной дорожат. Когда он командует мной, это потому, что он знает, что мне нужно, а не потому, что хочет сломать меня.

— Сожалеешь? — Тихо спрашивает Эрик, его пальцы скользят по моей спине.

Я встречаю его темные глаза, не дрогнув. — Нет.

Что-то меняется в выражении его лица — уязвимость прорывается сквозь тщательный контроль. — Ты уверена? Потому что теперь, когда ты сказала, что любишь меня, пути назад нет. Я не отпущу тебя.

— Я не хочу никуда уходить, — честно говорю я ему. — Я люблю тебя, Эрик. Всего теш. Даже те моменты, которые должны меня пугать.

Его хватка на моем бедре усиливается. — Они должны тебя пугать.