Чтение онлайн

— Но они не пугают. — Я наклоняюсь, чтобы коснуться его губ своими. — Может, это делает меня такой же извращенкой, как тебя.

Его рот прижимается к моему, голодный и собственнический. Я таю в нем, мои руки сжимаются в его волосах, когда он переворачивает нас, придавливая меня своим твердым весом.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в губы.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я в ответ, выгибаясь навстречу его прикосновениям, пока его руки исследуют мое тело, словно запоминая каждый изгиб.

Нас прерывает резкий стук, три решительных удара, которые заставляют Эрика вскинуть голову с рычанием.

— Уходи, — кричит он, не сводя с меня глаз. Его большой палец проводит по линии моего подбородка, нежно, несмотря на исходящее от него раздражение.

— Эрик, вытаскивай свою задницу из постели. Сейчас же. — Из-за двери доносится голос Алексея, в котором слышится настойчивость, но также и явное веселье. — Если только ты не слишком занят домашними делами со своей маленькой принцессой.

— Отвали, Алексей, — рычит Эрик, но уже отстраняется, напряжение в его плечах сменяется страстью на настороженность.

— Не могу этого сделать, брат. Экстренное совещание в конференц-зале. Что-то о том, что Лебедев делает ходы. — Пауза, а затем голос Алексея становится певучим и насмешливым. — Кроме того, мы все равно знаем, чем вы двое занимались. Эти стены не такие уж толстые.

Жар заливает мои щеки, когда Эрик закрывает глаза и делает глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки.

— Пять минут, — выкрикивает он.

— Две минуты, или Николай поднимется сюда сам. И он не будет стучать так вежливо, как я. — Шаги Алексея удаляются по коридору, но не раньше, чем я слышу, как он бормочет: — Наконец-то потрахался и вдруг решил, что у него все по расписанию.

Эрик смотрит на меня с искренним сожалением. — Прости. Я должен...

— Иди, — говорю я ему, хотя каждая частичка меня хочет затащить его обратно. — Ты нужен своей семье.

Он запечатлевает еще один страстный поцелуй на моих губах, прежде чем скатиться с кровати. — Это еще не конец.

— Я рассчитываю на это, — отвечаю я, наблюдая, как он натягивает одежду.

Эрик направляется к двери с той же грацией, которая впервые привлекла мое внимание. Он останавливается в дверном проеме и оглядывается на меня, его темные глаза упиваются видом меня, запутавшейся в его простынях.

— Останься сегодня в моей комнате, — говорит он, в его голосе слышатся командные нотки, от которых у меня учащается пульс. — Я хочу точно знать, где ты находишься.

— Такой собственник? — Поддразниваю я, томно потягиваясь на его подушках.

— Абсолютно. — Он двумя быстрыми шагами возвращается к кровати, обхватывая мое лицо руками для еще одного обжигающего поцелуя, от которого у меня перехватывает дыхание. — Моя.

От одного этого слова огонь разливается по моим венам. Когда он, наконец, отстраняется, у меня кружится голова от желания и чего-то более глубокого — счастья, такого полного, что кажется почти опасным.

Затем он уходит, дверь со щелчком закрывается за ним, оставляя меня наедине с ароматом его одеколона на подушках и эхом трех коротких слов, которые изменили все.

Я тоже тебя люблю.

Из моей груди вырывается смех, яркий и испуганный. Я прикрываю рот обеими руками, но не могу сдержать его. Звук все равно вырывается наружу, становясь сильнее, пока я практически не начинаю хихикать, как подросток, впервые влюбившись.

Когда я в последний раз чувствовала этот свет?

Я переворачиваюсь на другой бок, зарываясь лицом в подушку Эрика и вдыхая его запах. Все в этом должно быть неправильно. Я люблю мужчину, который похитил меня. Преступник, чья семья находится в состоянии войны с моей. Мой отец, вероятно, замышляет уничтожить Ивановых, пока я лежу здесь и ухмыляюсь, как идиотка.

Но почему-то все это не имеет значения. Ни ярость Игоря, ни опасность, ни даже невозможность нашей ситуации. Все, что существует, — это тепло, разливающееся по моей груди, эта уверенность в том, что, что бы ни случилось дальше, мы с Эриком встретим это вместе.

Я растягиваюсь на дорогих простынях, чувствуя себя счастливой и живой, чего никогда не испытывала в первозданном мире моего отца. Есть что-то опьяняющее в том, чтобы считать это пространство — пространство Эрика — своим, в том, чтобы знать, что, несмотря на весь его контроль и мрачность, он тоже мой.

Улыбка на моем лице кажется постоянной, она появилась при воспоминании о том, как его грубый голос произнес эти три слова. Даже отдаленный звук громких голосов откуда-то из комплекса не может приглушить эйфорию, охватившую меня.

Я на вершине мира, и ничто из того, что делает мой отец, не может затронуть это чувство.

Эрик

Я вхожу в конференц-зал, все еще ощущая призрак губ Катарины на своих и тепло ее тела у моей груди. Ее вкус сохраняется, мешая сосредоточиться на чем-то другом.

Но атмосфера в комнате быстро возвращает меня к реальности.

Николай сидит во главе стола, его лицо словно высечено из камня. София садится рядом с ним, ее обычно невозмутимое лицо напряжено от беспокойства. Дмитрий откидывается на спинку стула, но его непринужденная поза не скрывает напряжения, исходящего от его фигуры. Алексей растягивается напротив них, его раненая рука перевязана, пальцы выбивают возбужденный ритм по полированному дереву.

— Что случилось? — Спрашиваю я, занимая свое обычное место.

Серо-стальные глаза Николая останавливаются на мне. — Игорь потерял свой гребаный рассудок прошлой ночью.

— Дайте определение “потери рассудка”, — говорю я, хотя неприятное чувство в животе подсказывает мне, что ответ мне не понравится.

— Три здания. Уничтожены. — В голосе Дмитрия слышится едва сдерживаемая ярость. — Склад на Пятой улице, прачечная в центре города и клуб на Меридиан.

У меня кровь стынет в жилах. — Есть жертвы?

— Семеро наших людей, — говорит Алексей, его обычный юмор полностью отсутствует. — Включая Маркуса из команды склада. Бедняга как раз проводил инвентаризацию.