Чтение онлайн

Камигами-но-отоме прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех. Вернувшись к своей работе, она легкими росчерками кисти написала:

«Кицунэ много шалит, иногда упрямится и капризничает, но при всем этом она не перестает меня бесконечно умилять. Надеюсь что вы, мой дорогой друг, простите мне эту слабость и, когда мы встретимся вновь, сможете быть немного строже с нашими детьми, которых я рискую совершенно избаловать».

Маленькая оборотница меж тем закончила наряжаться и придерживая руками широкие юбки, побрела к зеркалу. Размер одежды был, мягко говоря, не ее. Плечи и рукава свисали, корсаж болтался, юбки волочились по полу длинным шлейфом. Но ведь это все мелочи. Главное, что...

– Красивайа-а-а... как мама! – нараспев, с восхищенным полувздохом произнесла Кицунэ.

Она разглядывала себя в зеркале, прихорашивалась и принимала горделивые позы. Этакая благороднейшая и модная дама.

Но быть красивой когда никто не видит, – неинтересно. Кицунэ так и распирало от желания похвастаться. Она подошла к бабушке, потянула ее за рукав кимоно, но старушка не отреагировала и только, сонно вздохнув, повернулась в кресле с боку на бок.

Кицунэ решила оставить ее в покое. Нехорошо мешать другим отдыхать.

Тихо ступая по мягкому ковру, маленькая оборотница подкралась к леди Хикари и тронула ее за плечо.

– Ма-а-ам.

– Что? – отозвалась камигами-но-отоме, не оборачиваясь и продолжая начертание очередного знака.

– Ма-а-ам, – Кицунэ ласкалась к ней, требуя внимания и тепла. – Ну ма-а-ам!

– Что, лисенок? – Хикари дразнила ее, нарочно не поддаваясь на уговоры.

– Мам, а что ты дела-а-аешь? – мурлыча, Кицунэ сунулась ей под руку.

Девчонка по-прежнему старалась привлечь внимание к себе, в том числе и тоном голоса, но Хикари держалась стойко.

– Пишу письмо своему лучшему другу, великому дайме Торио.

– Тому дедушке, что лежал в комнате во дворце, рядом со странной машиной?

– Да.

– Ух ты! – Кицунэ с интересом посмотрела на листы бумаги, украшенные ровными строчками черных знаков. – А про что ты пишешь?

– Про многое. – Хикари смущенно порозовела. – Про годы одиночества, про радость встречи, про то... что было с нами после...

– Наверное, он очень ждет письма и очень обрадуется, когда получит! Я бы тоже очень обрадовалась, если бы Мичиэ-чан мне написала! А можно я ей напишу?

– Умеешь?

Кицунэ уверенно кивнула и нетерпеливо сграбастала пару чистых листов. Она макнула кисточку в краску, но вдруг задумалась.

– Мам, а как пишется «Здравствуй»?

Хикари показала. Кицунэ, закусив язычок от усердия, в меру сил скопировала ее движение.

– А как написать «Мичиэ-чан»?

Пришлось показывать.

– А как «У нас все хорошо»? А как «Принц Кано – нормальный»?

– Нормальный?

– Ну... не сумасшедший, не злой... не враг.

Хикари тихонько рассмеялась.

Те знаки, которые подсказывала мама, выходили нормальными. Те, что Кицунэ знала сама, были больше похожи на кляксы и размазню. Пыхтя и сопя, Кицунэ исписала половину листа, прежде чем, вздохнув с облегчением, положила кисть.

– Ох, как сложно-то! – возмущенно заявила она. – Но я справилась! Теперь нужно отправить это письмо Мичиэ-чан. А как? С почтовой птицей?

– Думаю, генерал Шичиро найдет по моей просьбе надежный способ доставить письма. Вот только я допишу свое.

– Хорошо. Но ты и про мое не забудь, ладно?

– Как же я могу забыть? – Хикари заверяющее улыбнулась и вдруг хитро сощурилась, глядя на дочку. – Кицунэ-чан, а что это на тебе?

Маленькая оборотница, вспомнив зачем подобралась к маме, подскочила на месте и начала красоваться: «Смотри, смотри, мама, вот какая я»!

– Ох, хулиганка, кто же это разрешил тебе в мой шкаф заглядывать?

Кицунэ сделала донельзя смущенный и робкий вид.

– А ты что, будешь на меня сердиться? – спросила она с обидой в голосе. – Мам... ну не надо! Я же только хотела быть такой же красивой, как ты!

– Не сердиться? – с явно поддельной угрозой, сквозь которую пробивалось неудержимое веселье, отозвалась Хикари. – Как же я могу не сердиться, если ты взяла мое самое-самое любимое платье? Ну-ка отдай!

– Не-а! – ясно понимая, что мама шутит, Кицунэ показала ей язык и, взявшись за юбку руками, дразнящее мотнула пышный купол сначала вправо, затем влево. – Даже у Мичиэ-чан нет такого красивого наряда, пусть обзавидуется! Теперь оно мое! – продолжая дразнить, Кицунэ эффектно повернулась на месте и снова показала маме язык.

– Ах, так?! – Хикари вскочила и потянулась к маленькой хулиганке.

Девчонка, радостно взвизгнув, отпрыгнула и бросилась к кровати, с явным стремлением спрятаться под одеяло.

– Попалась! – мама ухватила ее за талию, когда Кицунэ замешкалась, путаясь в бархате и шелках. Маленькая оборотница успела спрятать под одеяло только голову. – Теперь не уйдешь!

Обе барахтались на кровати, Хикари сбросила с дочери одеяло и принялась беспощадно ее щекотать. Кицунэ взвизгивала, брыкалась и хохотала. Обе совершенно забыли о бабушке Таке, покой которой нарушили неожиданным шумом. Старая служанка приоткрыла глаза, взглянула на веселую возню на кровати и только улыбнулась. Лисенку лишь бы шалить...

Все бы хорошо, но силы у леди Хикари быстро иссякли. На тридцать пять, увы, она только выглядела.

Обняв свое хулиганистое сокровище, пожилая женщина с нежностью коснулась ее щеки губами и услышала вздох томного восторга. Кицунэ нежилась на волнах маминой любви и мечтала только о том, чтобы это счастье длилось целую вечность.

– Мама... – теснее прильнув к леди Хикари и жмурясь, словно приласканный котенок, шепнула она. – Мамочка...

* * *

Детская рука отвинтила крышку металлической фляги, и вода плеснулась на ладонь.

– Иди сюда, Итокузу, – прозвучал голос в кромешной тьме. – Не вылизывай стенки, вода здесь.

Собака, толкая цепи и ударяясь головой о крышку «гроба», поползла вдоль тела мальчишки и принялась слизывать влагу с его ладони. Мальчишка улыбался, чувствуя шершавый язык животного, скользящий по его руке. Итокузу измучила жажда. Воды осталось совсем немного, хотя человек не выпил из фляги ни капли за прошедшие два дня. Вода нужна собаке, ведь она гораздо слабее своего хозяина.

– Пей, – мальчишка плеснул на ладонь еще раз. – Больше не дам, иначе ты сходишь по малой нужде и мы оба задохнемся. Уловители запаха уже почти бесполезны.