Чтение онлайн

Пять всадников продолжили бег, не снижая лошадиной скорости. Сабля Керсана взметнулась вверх и отсалютовала снизу вверх влево, задев брюхо коня второго татарина. Почувствовав резкую боль, лошадь с диким ржанием повалилась на траву, затерявшись в ее бурьяне. Подоспевший князь немедля бросился на выпавшего из седла татя. Лязг стали отдаётся по всей степи. Третий и четвёртый татары замахнулись ятаганами и рубанули воздух. Керсан закричал. То ли ярость обуяла в тело в холодных тисках, а может и внезапно раскрытая рана отдаёт в боку. Сабля воина мягко проехалась аккурат по горлу четвёртого врага. Значит попал-таки третий тать. Ещё бы немного и сердце было пробито на сквозь. Керсан обернулся и безнадёжным взглядом посмотрел за тылом князя.

– Умри, червь! Теперь Всевышняя Мара тебе будет царицей! Х-ха! – прокричал князь Пронский, насквозь пронзая саблей грудь своему врагу.

Сзади князя на поле битвы вернулся первый тать. Керсан с силой рванул повод и погнал Викинга в тыл путника. Первый тать снял скрупа гнедого бечёвку, закрученную одним концом в петлю. Верёвка начала парить в умелых руках степняка. Взор в глазах Керсана стал кружить. Копыта лошадей отдаются в висках раненного воина. Обострилось обоняние. Бечёвка легла аккуратно на шею пленника, сдавливая гланды, и резко дёрнулась в бок. Будто в замедленном действии Керсан летит с коня и ударяется позвоночником о проклятую богами землю. Его протащило по земле ещё добрых тридцать метров, после чего лошадь врага, остановилась. Керсану удалось перекатиться на живот, чтобы увидеть происходящее.

– Сдавайся, урус! Куда тебе против нас тягаться! – обратился один из татар к князю, бросившему от безнадёги саблю на землю.

– Да чего с ними ласкаться?! Давайте тут их и оставим на съедение ворону?!

– Нельзя! Пусть хан сам решит, что с пленными делать! Но для начала их надо в чувства привести! Руки вперёд! – одновременно с размышлениями приказал князю третий.

– Вставай, урус! – обратились уже к Керсану.

– Я бы рад, да вы все соки выпили! Так что я лучше полежу немного, а вы так тащите! – огрызнулся воин.

– Он ранен! Давай его подкинем на гнедого да тронемся!

– А ведь лихая сеча была?! – завёл новую тему первый тать, но Керсан эту фразу услышал последней. Висеть вниз головой не составляло отдыха. Сознание воина затуманилось и вовсе погасло.

* * * * *

Солнце только дотянулось до горизонта. Вечно голодные вороны и галки перелетали с одной берёзы на другую – в погоне за лидерством над падалью. Лёгкий морозный апрель загнал в будки, расстеленные заботливыми хозяевами соломой, трусливых дворовых псов. Снегири продолжали в голос заливаться и красоваться оперением на мягких крылышках. Солнечные зайчики играли на сугробах возле оживлённых дворов и покатов крыш покосившихся срубов крестьян. За врата детинца бешеными струями стекали остатки наледи, которые дворня не могла убрать в зимний период.

Слуги носили вёдрами овёс лошадям, на которых хозяин будет охотиться с оными гостями. Марина захотела помочь поварам с приготовлениями к пиру и охотно взялась за готовку. Полина играла с Всеславой в куклы, которые сама слепила для дитя из глины и соломки, продолжая ждать возвращения суженого.

Скрипнули ступени детинца. Во двор вышел князь Московский, Василий Дмитриевич. На нём атласная рубаха, белые шаровары, кожаные сапоги и стёганый длинный халат. Его острый взор окинул ширь двора. Князь глубоко вдохнул весенний воздух и улыбнулся, подставляя лицо солнечным лучам долгожданной тёплой весны, которой осталось чуть меньше двух месяцев.

На горизонте появился ворон. Поперва князь думал на сокола, но нет. Разглядел он птицу, когда та над двором сделала вираж и пикировала прямо в слюдяное оконце княжеской светёлки. Слюда разноцветной мозаики разлетелись в разные стороны княжеского детинца и посыпались на дорожку, где не успел пройти служка в хлев за сеном.

– Что за бесовство?! – спросил сам себя князь Московский и побежал в светёлку за ответом, спотыкаясь на каждой ступени лестницы.

Князь услышал крики прислуги за последней дверью в конце коридора. Он дошёл до нужной двери, толкнул её в светёлку и увидел, как служки пытаются согнать со стула хозяина огромную чёрную птицу. Ворон перелетал со стола на пол, а оттуда забился в углу на гардеробе. Заметив сию странность, что птица не улетает, князь приказал дворне убрать разлетевшиеся перья по опочивальне и освободить помещение. Служки принялись убирать перья дикой птицы метёлками в вёдра. Они откланялись князю и вышли за дверь, когда окончили уборку светёлки.

Ворон каркнул и перелетел на пол, в полёте перевоплощаясь в высокого мужчину с густой русой бородой. Его чёрный балахон скрывал лик до кончика носа, придавая виду зловещей могущественности, кою скрывала знакомая князю ехидная улыбка. Та же чёрная мантия развивалась на лёгких порывах ветерка, прорвавшегося в разбитую слюду.

Правитель неизведанных земель подошёл на два шага к князю и правой рукой скинул глубокий балахон. Губы князя слегка дрогнули в испуганной гримасе. В левой руке «говорящего с богами» синим пламенем вспыхнул магический посох с серебряным черепом, явившийся из ниоткуда. Металлические глазницы ожили сиренево-алым цветом, сверкая магическим напряжением ионовых частиц.

– Колдун?! Ты уже исполнил мою просьбу?! – в страхе прошептал князь, не ожидавший этой встречи.

– Вижу, не ждал меня вовсе, человече! Что же ты богов моих гневишь?! Хах! Да как ты смеешь указывать мне, голосу богов, и вообще о чём-то просить! Ты ждёшь ответа конечного?! Так вот я отвечу устами Великого Даждьбога! Не вернул я твоего иноземца! У него свой путь, который Керсан обязан пройти!

– Постой! Какой путь?! Кто иноземец?! Какой же он иноземец, коли с земель французских пришлый! Маркиз!

– Всё-то ты о нём знаешь! А я не знаю! Только вижу его прошлое, анализирую настоящее и поддерживаю в будущем! Именно от него зависит жизнь на этой загаженной людьми планете!

– И что же грозит нашему миру?! Тати второй войной на нас пойдут нечто?! – с ехидной улыбкой спросил князь у колдуна.

– Ни ты, ни даже твои правнуки не доживут до Судного дня! Посему не кручинься! Это не твоя судьба и не тебе решать об исходе той коварной битвы! Я шёл по пятам воина, в надежде переубедить его идти дальше, но в созданном мной туманном мареве увидел и Фёдора, и поклон Керсана к хану, и стремительное желание твоё помочь братцу! Будет красивое зрелище! – прищурился колдун.

– Ну, а что будет с моими полками? Мы выиграем? Я одолею князя Пронского? – продолжал засыпать вопросами князь.

– Охо-хо! Ну, уж нет! Я не позволю тебе, человече, сорвать моё наслаждение! – колдун поставил правую ногу на подоконник и нагнул корпус спины вперёд, развернув шею, чтобы перед отлётом бросить последнюю фразу. – Скоро всё сам узнаешь, княже! Не стой на месте! В твоём распоряжении ровно два месяца! Если понадобится, то я лично встану на сторону богов, а пока буду наслаждаться приближающейся битвой!

– Смядва, ага! Ты не остановишь меня колдун! Мои войска сотрут в пыль твоего спасителя! Сотрут так, что даже пыли от него не останется! – князь Василий выкрикнул последние слова, брошенные вдогонку ворону, скрывающегося вдали небес, услышала Полина и несколько холопов, проходящих мимо окна с охапками хвороста. – Чего уставились? Работы во дворе нет?

– Прости князюшка! Прости миленький! Есть работа! Всегда есть! – затараторили по очереди холопы.

– Ну, так идите и работайте! Всё их шпынять потребно! Эх, жаль, что нет на Руси-матушке рабства! Хорошая порка им бы не помешала! – князь перевёл взгляд с холопов и обратился к Полине. – Полюшка! Поднимись ко мне, дитя! Весть для тебя пришла! – поманил указательным пальцем князь девушку, игравшую с его дочерью.