Чтение онлайн

– Или что, убьёшь?!

– Мне этого не нужно, но ты умрёшь смертью предателя и раба! Ведь ты обещал хану власть над Русью, но не доказал слова сии на деле, подкрепив их призрачной надёжностью!

– Если ты считаешь меня слабее себя, то в этом не прав! Я послал весточку мусковскому князю Василию Дмитриевичу о защите моего города, как услыхал про твой поход к татям в логово!

– И что он ответил в просьбе твоей? – прищурился князь Иван.

– Уже на днях придут Коломенские и Муромские полки, а их вместе взятых более твоей свары собак будет! Я ухожу, а ты жди гостей! Паренька, вестимо, жаль! Сгинет в сече той и поминай, как звали! – бросил последние слова князь Фёдор, выходя из светёлки.

– Ну, что же, друже! Гостей будем ждать и примем бой с честью! Но время есть, так что пируем нашу победу! Пойди, доложи дворне о смене хозяина и пусть накрывают столы на всех!

– Слушаюсь, княже! Исполняю! – воин вышел из светёлки, спустился по лестнице и завернул в столовую, где холопы и кухарки в страхе ожидали тяжелой участи. – Новый хозяин приказал собирать вам столы и готовиться к пиршеству! За неповиновение каждого ждёт виселица у входа в город! Заслужите внимания господина, получите отдых от работы на день! – отдав приказ дворне, боярин вышел на крыльцо и стал наблюдать за горящим городом.

Приготовления к пиру закончились через два часа, опосля просьбы нового хозяина. Кезек и Зурхан подоспели к князю Ивану перед самым пиром, найдя его и Керсана в опочивальне. Запыхавшись от беготни, монголы сообщили, что воины проголодались и желают продолжить разорение срубов после хорошей трапезы. На что князь велел всех подзывать в столовую, приказав служке трубить в рог. Рог загудел протяжным гулом, кой пронёсся по всему городищу. Недолго думая, татарское войско, оседлали коней и ринулись на зов. На крыльце детинца их встретил князь Иван с пламенной речью гостеприимного хозяина. Сзади него, в ожидании стоял Керсан, который и открыл двери усадьбы. Но внутрь зашёл лишь три десятка личной охраны Кезека и Зурхана, сами воеводы, Князь Иван и боярин Керсан Зорген. Остальное войско предпочло наслаждаться ночным пейзажем горящего Переяславля. Слуги носили еду по двору и за ворота детинца, так как не все воины поместились в столовой княжеской усадьбы.

Холопы сдвинули столы буквой «Т», на которые начали ставить различные блюда: форель из белорыбицы, окружённую печёными яблоками; запеченную индюшку, посыпанную зеленью и натёртую чесноком; котелки с красным мясным борщом; задок свинины; мясо «по-французски»; бочонки красного терпкого дорианского вина и кувшины славной медовухи. Серебряные кубки, залитые вином, уже дожидались опустошения. Запах от мясных блюд донёсся до обоняния гостей, на что те с рвением принялись уничтожать голод, добравшийся до их пустых желудков. Медовуха показалась Керсану блаженным напитком, поскольку соскучился по её мягко-грубому привкусу за время пребывания в ауле.

Изрядно перекусив и выпив три кувшина вина, после десятков медовухи, Керсан откланялся и ушёл в опочивальню, дабы расслабиться после тяжёлого дня. Как и в любом княжеском детинце на Руси, здесь опочивальни находились на втором этаже, дабы после грузного перехода по массивной скрипучей лестнице гости могли сладко уснуть в мягких перинах до самого утра. Так у Керсана и получилось бы, если б не одно «но». Воин прилёг под балдахином. Стоило закрыть ему глаза, как в слюду что-то начало стучать. Прохрипев от злости, воин выкарабкался из перины, подошёл к слюде и распахнул створки. Крылья птицы и сквозной ветерок коснулись лица.

Неведомая чёрная птица уселась на стол и начала умным взглядом рассматривать воина. Керсан отвернулся от птицы, закрыл слюду и повернулся вновь, увидев на этот раз переоблачившегося в человека колдуна. Чтобы гостя можно было разглядеть, Зорген открыл ящик стола и достал огниво, но гость одним мановением руки зажёг фитили на свечах. Полумрак озарил черты светёлки.

На столе, свесив ноги, сидит мужчина средних лет. Балахон скинут с головы. Чёрные густые брови приподняты, но величественны и грозны. Волосы слегка скрывают маленькие уши. Нос с горбиной похож на гору Эверест, выросшую над горной долиной. Глаза серого цвета блеснули яростью и некой жаждой погони. Губы дрогнули в злобной и приветливой улыбке.

– Ворон?! Ты ли это?! Бо видение мне мерещится явью?! – ущипнув себя за руку, поинтересовался боярин.

– Нет! Это не видение сие, ведун! Я есть реальность! – не оправдал ожиданий боярина колдун. – Но ворон моя ипостась, как у тебя волчий облик! Однако имя моё Раджаф! Я повелитель каимовских земель и Великого народа Каима!

– Из легенд и сказок известно мне, что сам Олег Середин помогал тебе низвергнуть некоего Аркаима, дабы тем самым помочь тебе воссесть на трон престола твоего брата?!

– Да, помогал, но предал нас обоих в самый последний момент! Что было – сие вражда меж нами с ним и к тебе она не относится! – признался колдун.

– Так скажи, для чего ты явился предо мной, ако лист перед травой?!

– Завтра к полудню собирай войско на центральной площади, воспользовавшись местным гонгом! Ворогу твоему остался всего один переход пути! Слышал я, что воевода муромский готовит кровожадный план напасть на вас ночью, когда воины будут падать от усталости грабежа и полной сытости! По расчётам они ворвутся в город завтра в полночь!

– И как ты об этом узнал?! Хоронился в кустах?! – усмехнулся Керсан.

– Ты близок к ответу! Мне достаточно было сесть на ветку сосны, с которой были видны палатки воевод! Но я не успел раскрыть всех их планов и предвидеть ваш исход битвы, так как почувствовал слабый след магии моего брата Аркаима! Это подталкивает меня на очень интересную мысль!

– И что же это за мысль окаянная, коя всю дорогу не даёт тебе сего покоя?

– Вот это! – колдун протянул свёрток боярину. – Письмена написаны на древнем языке мёртвых! Заучи эти строки! Когда твоё войско будет близко к поражению – просто прочти их над погибшими товарищами и положение твоё изменится! Есть у меня к тебе ещё одна дурная весть, коя стрясётся с тобой в твоём мире! Но битву с твоим врагом ты уже видел в кошмаре! Посему будь готов! Тебя ждёт много незабываемых впечатлений по возвращению домой! Открой окно и до скорых встреч в новом мире! – колдун расправил чёрные крылья, когтями оттолкнулся от стола и уже вороном вылетел в раскрытое Керсаном слюдяное окно.

Керсана очень впечатлил ночной разговор с ночным гостем и посему спать он лёг позже, чем планировал. Грузные мысли о явном поражении совершенно не бодрят его боевой дух. Главное не показывать своего страха перед остальными янычарами. Ведь всё не так плохо складывается на самом деле – чувствуя поражение, колдун возродит сотню погибших воинов и направит из нежности смерти прямо на врага, оттеснив силы к реке. Уж супротив мертвецов полки ничего не осилят сделать и решат бежать, когда бежать уже будет некому. По лицу Керсана блеснула хитрая улыбка, но стоило вспомнить о своём враге, как умиление превратилось в злобный оскал, жаждущий крови.

Воин принялся писать весточку суженой под яркие язычки пламени горящих свечей, достав из ящика стола пергамент, чернила и перо. В данном письме он подчеркнул о своём скором возвращении с блестящей победой. Окончив писать, пергамент обвязал красной лентой и положил на стол, снял пояс с саблями, разделся и прилёг под балдахин потчевать, не забыв при этом задуть свечи.

Керсан Данилович Зорген проснулся ближе к полудню от сильного стука в дверь. Стоило её отворить, надев порты, как в опочивальню ввалился служка лет пятидесяти в серой хлопковой рубахе, полотняных штанах и войлочных сапогах. Воин мимолётно глянул в окно, где Солнце только начало прогревать майскую землю рязанской губернии; прередал холопу пергамент и приказал ехать послом от имени его на поклон к князю мусковсому Василию Донскому. Служка кивнул, принял рукопись, и сей миг исчез за дверью. Воин надел рубаху, опоясался саблями, накинул на плечи шубу с княжеского плеча и вышел из опочивальни в поисках Зурхана или Кезека. Обежав весь двор, боярин наткнулся на Кезека в хлеву, где тот поил водой своего верного коня. Дав распоряжения янычару, Керсан со спокойной душой направился в столовую, дабы после тяжёлых переходов и скитаний его желудку хочется праздника.